Освобождение от уголовной ответственности (понятие, основание, виды)

Процесс развития уголовного и уголовно-процессуального законодательств, к сожалению, не всегда в полной мере отвечает достижению поставленных перед ними целей, потребностям правоприменительной деятельности. Несмотря на интенсивную модификацию законодательных положений об освобождении от уголовной ответственности

2015-09-05

82 KB

14 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


Освобождение от уголовной ответственности (понятие, основание, виды)


ОГЛАВЛЕНИЕ

[1]
ВВЕДЕНИЕ

[2] Глава 1 РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

[2.1] 1.1 Понятие освобождения от уголовной ответственности

[2.2] 1.2 История развития института освобождения от уголовной ответственности  в России

[3]
Глава 2 ВИДЫ ОСНОВАНИЙ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТИ

[3.1] 2.1 Общая классификация оснований освобождения от уголовной
ответственности

[3.2] 2.2. Особенности института освобождения от уголовной ответственности в связи деятельным раскаянием ответственности

[3.3] 2.3 Основания  и условия освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением потерпевшим

[3.4] 2.4 Проблемные вопросы применения института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности

[4]
Глава 3 РЕФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ОСНОВАНИЙ
ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

[4.1] 3.1  Освобождение от уголовной ответственности в законодательствах зарубежных государств

[4.2] 3.2 Пути реформирования системы оснований освобождения от уголовной ответственности

[5]
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

[6]
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы исследования обусловлена развитием уголовной политики нашего государства, проведением в нем коренных реформ (социальной, экономической, административной, судебной), выдвинувших человека, его права и свободы на первое место в системе охраняемых ценностей, обеспечивших привлечение к ответственности и освобождение от нее при наличии законных на то оснований. Нынешняя уголовная политика России и других, главным образом европейских, государств с развитой правовой системой направлена на охрану прав и интересов граждан не только от преступлений, но и от необоснованного уголовно-правового воздействия. Особую актуальность в данной связи обрели устремления отечественных   в исследовании оснований освобождения от уголовной ответственности (наказания), мер уголовно-правового характера, не являющихся наказанием.

С принятием УК РФ (1996 г.) отечественный законодатель впервые попытался свести нормы об освобождении от уголовной ответственности в отдельную главу (гл. 11 УК РФ). Однако система этих норм до сих пор не имеет четких критериев построения и развернутого теоретического обоснования. Возможно, поэтому некоторые из нормативных оснований освобождения от уголовной ответственности по воле законодателя вдруг исчезли из уголовного закона (см. п. 1, 2, 4 ч. 3 ст. 50, ст. 501, 51, 52 УК РСФСР 1960 г.) либо превратились в основания освобождения от уголовного наказания (см. исключение ст. 77 из гл. 11 УК РФ и введение ст. 80 в гл. 12 УК РФ).

Процесс развития уголовного и уголовно-процессуального законодательств, к сожалению, не всегда в полной мере отвечает достижению поставленных перед ними целей, потребностям правоприменительной деятельности. Несмотря на интенсивную модификацию законодательных положений об освобождении от уголовной ответственности, о прекращении уголовного преследования, уголовных дел, остаются вопросы, связанные со следственно-судебным толкованием и применением соответствующих статей УК РФ и УПК РФ, не сложилось единообразной практики прекращения преследования/дел по данным основаниям. Практически каждый сотый осужденный в России был освобожден от уголовной ответственности по нереабилитирующему основанию за ранее совершенное преступление. Увеличение количества этих лиц связано с периодами либерализации, «гуманизации» уголовного законодательства и практики его применения, в том числе с изданием актов об амнистии. Бóльшая часть данных лиц вновь совершили корыстные преступления против собственности. За время действия УК РФ более половины лиц, ранее освобождавшихся от уголовной ответственности по нереабилитирующим основаниям, были осуждены за вновь совершенные ими преступления, причем тяжкие и/или особо тяжкие (в основе анализа лежат статистические данные, предоставленные Минюстом России и Судебным департаментом при Верховном Суде РФ).

Таким образом, применение оснований освобождения от уголовной ответственности может проявиться в фальсификации уровня уголовно-правового рецидива лиц, совершивших новые умышленные преступления, поскольку при определении последнего не учитываются умышленные преступления, в связи с которыми виновные лица освобождались от уголовной ответственности. Фактически повторное преступное поведение наличествует, в то время как юридически его нет. По сути, состоявшееся ранее освобождение от уголовной ответственности является обстоятельством, не позволяющим ужесточить наказание за совершение нового умышленного преступления.

К пробелам законодательства прибавились разночтения между положениями УК и УПК. В числе характерных разночтений между материальным и процессуальным законами – возможность освобождения от уголовной ответственности (прекращения уголовного преследования/дела) лица, совершившего преступление соответствующей категории, в связи с деятельным раскаянием (ч. 1 ст. 75 УК РФ и ч. 1 ст. 28 УПК РФ) или примирением с потерпевшим (ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ). Законодательное разрешение этой коллизии известно [в пользу УПК РФ]. Не способствует ли данное решение продолжающейся гиперболизации прав подозреваемого/обвиняемого?

Доктрина, законодательство и правоприменительная деятельность нуждаются в последовательных аргументированных ответах и на другие вопросы, в частности, о соотношении между основаниями и условиями освобождения от уголовной ответственности, прекращения уголовного дела (преследования), отказа в его возбуждении; о соответствии идее примирения с потерпевшим предоставления возможности ходатайствовать о прекращении уголовного дела законному представителю потерпевшего. Необходимо решать проблему незаконного освобождения от уголовной ответственности, прекращения уголовного дела (преследования), отказа в его возбуждении и в связи с неудачной конструкцией ст. 300 УК РФ, профессиональной недобросовестностью некоторых правоприменителей, с чрезмерной распространенностью применения ч. 2 ст. 14 УК РФ и в связи с иными обстоятельствами, исключающими преступность деяния или уголовное преследование подозреваемого/обвиняемого лица.

Научная разработанность проблем данного правового института связана с исследованиями Х.Д. Аликперова, Г.Б. Виттенберга, О.В. Волынской, Л.В. Головко, Т.Т. Дубинина, С.Г. Келиной, Н.И. Мацнева и других ученых.

Решения отдельных проблем исследуемого института отражены в результатах научной работы Н.С. Александровой, П.В. Алюшкина, А.А. Варяника, В.Л. Горичевой, В.Л. Грачевой, В.С. Егорова, А.В. Зеленского, В.Ю. Иво-нина, С.В. Илюхиной, А.В. Каболова, Ф.М. Кобзарева, И.И. Короленко, Н.Н. Ковтуна, М.Б. Костровой, Е.В. Кузбагаровой, Т.А. Левиновой, В.А. Леонтьевского, В.А. Лепешева, Л.В. Лобановой, И.А. Лумповой, О.С. Лустовой, И.Л. Марогуловой, Ю.В. Матвеевой, Н.А. Меньшиковой, Я.В. Моисеенко, С.В.Молчановой, А.В. Мохорева, О.С. Носкова, В.В. Орлова, Н.В. Осмоловской, А.Н. Осяк, Е.А. Попковой, А.Ф. Прокудина, Г.В. Пусурманова, А.А. Рзаева, А.З. Рыбака, А.Ф. Смирнова, Р.В. Соловьёва, Б.А. Спасенникова, И.С. Тарасова, В.Н. Ткачева, Е.А. Хабаровой, И.В. Черненко, М.Б. Черновой, С.Н. Шатиловича, Н.С. Шатихиной и других авторов.

Объект исследования составляют уголовно-правовые отношения и связанные с ними концептуальные основы института освобождения от уголовной ответственности.

Предметом исследования являются законодательство, содержащее нормы об освобождении от уголовной ответственности.

Цель исследования заключается в разработке, формулировании и обосновании концептуальных основ решения проблем комплексного межотраслевого института освобождения от уголовной ответственности, а также практики его применения.

Достижение намеченной цели обусловило постановку и последовательное решение следующих задач:

  •  сформулировать понятие освобождения от уголовной ответственности;
  •  изучить историю развития института освобождения от уголовной ответственности  в России;
  •  дать общую классификацию оснований освобождения от уголовной        ответственности;
  •  рассмотреть особенности института освобождения от уголовной ответственности в связи деятельным раскаянием ответственности;
  •  изучить основания  и условия освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением потерпевшим;
  •  раскрыть проблемные вопросы применения института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности;
  •  изучить освобождение от уголовной ответственности в законодательствах зарубежных государств;
  •  определить пути реформирования системы оснований освобождения от уголовной ответственности.

Глава 1 РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

1.1 Понятие освобождения от уголовной ответственности

Правомерное поведение человека влечет позитивную ответственность, неправомерное (противоправное) – негативную. Данное поведение и его правовая оценка являются соответственно фактическим и юридическим основаниями ответственности. Нереализованные правовые нормы предусматривают перспективную юридическую ответственность – чувство ответственности.

Позитивная и негативная формы ответственности представляют собой социально-психологическое явление, действительную, наличную, реализованную, связанную соответственно с правомерным или противоправным поведением способность субъекта воспринимать объективное (внешнее, социальное) и/или субъективное (внутреннее, психологическое) воздействия одобрением либо осуждением.

Юридическая ответственность подразделяется на виды, в частности, по отраслям права (административную, налоговую, уголовную и пр.).

Уголовная ответственность – способность лица при наличии уголовно-правового основания воспринимать субъективное (внутреннее, психологическое) и/или объективное (внешнее, социальное) воздействия одобрением либо осуждением. В позитивном аспекте предусмотренное уголовным законом поведение лица одобряется обществом (см. ст. 37 и след. УК РФ). В негативном аспекте – осуждается (см. ст. 105 и след. УК РФ)1.

При наличии оснований и условий, предусмотренных уголовным законом, лицо может быть:

а) освобождено от уголовной ответственности;

б) освобождено от уголовного наказания;

в) досрочно освобождено от дальнейшего отбывания назначенного судом наказания2.

Во всех трех случаях освобождение применяется только в отношении виновных в совершении преступления, т.е. при наличии в действиях лица состава преступления как единственного основания уголовной ответственности. Это значит, что правовой институт освобождения от уголовной ответственности принципиально отличается от случаев, когда действие или бездействие не является преступлением, потому что хотя формально и содержит признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу малозначительности не представляет общественной опасности (ч. 2 ст. 14 УК), а равно от институтов необходимой обороны (ст. 37 УК), крайней необходимости (ст. 39 УК), добровольного отказа от преступления (ст. 31 УК), причинения вреда при задержании лица, совершившего преступление, под физическим или психическим принуждением, а также при обоснованном риске и при исполнении приказа или распоряжения (ст. ст. 38, 40, 41, 42 УК), которые в уголовно-правовом отношении объединяются понятием отсутствия в деянии признаков состава преступления. Следовательно, нормы об освобождении от уголовной ответственности неприменимы в отношении лиц, действия которых не являются преступными. В подобных случаях имеет место не освобождение от уголовной ответственности, а реабилитация, т.е. явление, наполненное принципиально иным юридическим смыслом и нравственным содержанием. Если освобожденному от уголовной ответственности государство ничего не должно, то при реабилитации возникает целый комплекс восстановительно-компенсационных правоотношений, участниками которых являются, с одной стороны, государство, а с другой - гражданин, оказавшийся жертвой судебной или следственной ошибки (ст. ст. 133 - 139 УПК РФ).

Освобождение от уголовной ответственности имеет принципиальную общность с освобождением от наказания. В обоих случаях государство отказывается подвергать виновного мерам принуждения, которые предусмотрены уголовным законом. Вместе с тем эти правовые явления существенно отличаются друг от друга.

Во-первых, по основаниям применения. Освобождение от уголовной ответственности допускается, по общему правилу, лишь в отношении виновного в совершении преступления небольшой и средней тяжести, тогда как освобождение от уголовного наказания с этим признаком не связано, т.е. допускается и по делам о тяжких преступлениях.

Во-вторых, по участникам процесса, к которым применяется освобождение. От уголовной ответственности может быть освобожден подозреваемый, обвиняемый и подсудимый. От наказания может быть освобожден только осужденный, т.е. лицо, в отношении которого состоялся обвинительный приговор.

В-третьих, по органам, принимающим решение об освобождении. От уголовной ответственности виновный может быть освобожден не только судом, но также прокурором или, с его согласия, следователем либо органом дознания путем прекращения уголовного дела в стадии предварительного расследования. В отличие от этого освобождение от наказания может быть только по решению суда (обвинительный приговор с освобождением от наказания, определение или постановление о прекращении уголовного дела)3.

При этом одни и те же юридически значимые обстоятельства могут выступать или как основания освобождения от уголовной ответственности, или как основания освобождения от наказания в зависимости от того, в какой стадии уголовного процесса они применяются. Сказанное относится к актам амнистии, которые служат основанием для освобождения от уголовной ответственности, если они действуют и применяются до осуждения лица по приговору суда, и основанием для полного или частичного освобождения от основного или дополнительного наказания, если их действие распространяется на лиц, уже осужденных за совершенное преступление (ст. 84 УК).

УК допускает освобождение от уголовной ответственности в следующих случаях:

  •  в связи с деятельным раскаянием виновного (ст. 75);
  •  в связи с примирением виновного с потерпевшим (ст. 76);
  •  в связи с истечением сроков давности (ст. 78);
  •  в связи с актом амнистии (ст. 84);
  •  в связи с применением к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 90) 4.

В зависимости от того, должен быть виновный освобожден от уголовной ответственности или только может быть освобожден, перечисленные выше случаи (их принято называть видами освобождения от уголовной ответственности) подразделяются на две группы.

К первой группе относятся истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности и акт амнистии. При наличии этих обстоятельств орган дознания, следователь, прокурор или суд, в производстве которых находится уголовное дело, обязаны освободить лицо от уголовной ответственности, а производство по делу прекратить, и не могут принять никакого альтернативного решения. И лишь в случаях, когда наличие акта амнистии или истечение сроков давности обнаруживается в стадии судебного разбирательства, суд не прекращает дело, а доводит разбирательство до конца и постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания.

Этот вывод следует из того, что в ст. 78 УК, предусматривающей освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, употребляется категорическая формулировка: "Лицо освобождается от уголовной ответственности...", а также из содержания ст. 24 УПК РФ, которая озаглавлена "Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела" и устанавливает, что вследствие истечения сроков давности уголовного преследования уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное подлежит прекращению (п. 3 ч. 1). Аналогичный вывод вытекает и из анализа ст. 27 УПК РФ, где речь идет о прекращении уголовного преследования вследствие акта амнистии (п. 3 ч. 1).

Ко второй группе разновидностей освобождения от уголовной ответственности относятся все остальные, а именно: в связи с деятельным раскаянием виновного, в связи с примирением виновного с потерпевшим (ст. 75 и ст. 76 УК) и в связи с применением к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного воздействия (ст. 90 УК). Указанные в этих статьях обстоятельства порождают не обязанность соответствующего правоохранительного органа, в производстве которого находится уголовное дело (органа дознания, предварительного следствия, прокуратуры или суда), а право освободить виновного от уголовной ответственности. Это утверждение вытекает непосредственно из текста упомянутых статей УК, каждая из которых в качестве ключевой содержит формулировку: "Лицо... может быть освобождено от уголовной ответственности..." 5.

Общим и обязательным условием такого освобождения является то, что данному лицу инкриминируется совершение преступления небольшой или средней тяжести.

При решении вопроса об освобождении от уголовной ответственности на основании ст. ст. 75, 76 и 90 УК должны приниматься во внимание все фактические обстоятельства, совокупность которых позволяет однозначно определить степень общественной опасности содеянного и оценить личность виновного, а отсюда - сделать обоснованный вывод о целесообразности его освобождения от уголовной ответственности. К таким обстоятельствам, в частности, относятся: точный размер причиненного преступлением материального ущерба и документальные сведения о его возмещении, данные, характеризующие лицо, в отношении которого решается вопрос об освобождении от уголовной ответственности, и другая информация (род его занятий, семейное положение и т.п.). Достоверно, на основе предусмотренных уголовно-процессуальным законом доказательств, в каждом конкретном случае должно быть установлено и само основание освобождения от уголовной ответственности - деятельное раскаяние в том смысле, в котором оно формулируется в законе (ст. 75 УК); примирение с потерпевшим (ст. 76 УК); возможность исправления (несовершеннолетнего) принудительными мерами воспитательного воздействия (ст. 90 УК).

В отличие от вышеизложенного, освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности и в связи с актом амнистии (ст. ст. 78 и 84 УК) не обусловлено определенной категорией совершенного преступления. Такое освобождение может иметь место в отношении лица, виновного как в совершении преступления небольшой или средней тяжести, так и тяжкого и даже особо тяжкого преступления.

Кроме того, все виды освобождения от уголовной ответственности можно разделить на две группы: общие виды освобождения от уголовной ответственности, о которых было сказано выше (ст. ст. 75, 76, 84, 90 УК), и специальные виды освобождения от уголовной ответственности, которые формулируются на основании ч. 2 ст. 75 УК в виде примечаний к соответствующим нормам Особенной части УК6.

Освобождение от уголовной ответственности по своему юридическому содержанию означает освобождение виновного от всех правовых последствий совершенного им преступления: от порицания, которое от имени государства объявляется обвинительным приговором суда и означает официальное признание гражданина преступником, от наказания и от судимости. Такое освобождение в обязательном порядке предполагает отмену всех мер уголовно-процессуального принуждения - меры пресечения, ареста на имущество. Освобожденному от уголовной ответственности должны быть возвращены изъятые вещи, предметы, документы. Вместе с тем освобождение от уголовной ответственности не означает признания лица невиновным и не освобождает его от гражданско-правовой, например имущественной, ответственности за совершенное деяние, а также от мер административного, дисциплинарного и общественного взыскания.

1.2 История развития института освобождения от уголовной ответственности  в России

Древнейший сборник законов Русская Правда в вопросах ответственности исходил из позиций его основного источника - обычаев. Русская Правда решала с помощью ответственности следующие задачи - удовлетворение потерпевшего и возмещение ущерба, чем фактически сводила ответственность к возмездию, которое проявлялось в мести или денежной компенсации.

В отличие от доклассового общества, ответственность в период действия Русской Правды становится орудием в руках господствующего класса по подавлению эксплуатируемых им. Используя ответственность в целях защиты своих привилегий, господствующий класс стремился прежде всего к охране своих интересов, пренебрегая при этом интересами основной массы населения. Так, например, согласно установлениям Русской Правды, холоп не был наделен каким-либо правом и являлся по закону собственностью, вещью хозяина. Хозяин же мог холопа убить, продать и т. п. и не нес за это ответственности. В некоторых случаях с холопом имел право расправиться и сам потерпевший от него и также не нес за это ответственности (ст. 17)7.

Ответственность по Русской Правде имеет как бы двойственный характер. Это видно из ст. 1, согласно которой при отказе от кровной мести она может быть заменена «вирой» - уплатой своего рода компенсации потерпевшей стороне и вознаграждением князю.

Ответственность по Русской Правде наступает за сам факт нанесения «обиды» так же, как и в доклассовый период. Господствует объективное вменение, что связано со слабым развитием в ту пору общественной и законодательной мысли, которая не шла дальше внешнего явления, не доискивалась до вины, ее оттенков и т. д. Да и особой необходимости в этом не было: для достижения цели возмещения причиненного ущерба вина при ответственности значения не имела. Ответственность наступала при любом причинении вреда, а без его причинения не было и ответственности.

Русская Правда не различала невозвращение долга и кражу. Убийство, телесные повреждения и изнасилование влекли за собой «виру», неуплата которой служила поводом для физического воздействия на личность виновного. Такое наказание было возможно и при неуплате долга. Таким образом, ответственность в зарождавшемся феодальном уголовном праве преследовала прежде всего цель удовлетворения интересов потерпевшей стороны (частных лиц). этим по возможности для усиления своего господства пользовались и князья, не обладавшие еще сильной властью в государстве.

Однако впоследствии, с усилением государственной власти, развитием производства, общества и права интересы частного лица в вопросах ответственности начинают постепенно уступать место интересам государства. Разумеется, государство полностью не отказывалось от защиты интересов частных лиц, но в конечном счете уже законодательство ХV-ХVII вв. отдает предпочтение государственным интересам.

Так, Судебник 1497 г. допускал судебный поединок - «поле», с возможностью применения его даже за такие тяжкие преступления, как поджог, убийство (душегубство), кража (татьба), разбой (ст. 4-5),3 и вводил понятие известного («ведомого») «лихого человека», если «доведут» на кого-нибудь татьбу, или разбой, или душегубство, или какое-либо «лихое дело» и обвиняемый окажется «ведомый лихой человек», чьей казни Судебник требовал за совершение «лихого дела». Судебник также устанавливал, что если у «лихого человека» не хватит имущества для удовлетворения потерпевшего, то он все же не выдается ему «на отработки», а должен быть казнен (ст. 8)8. Таким образом, государство получало все большую власть над обществом.

Для привлечения к ответственности лица, признанного «лихим человеком», не требовалось доказывать, что им совершены конкретные преступления. Достаточно было утверждений «лучших людей», что обвиняемые - известные «лихие люди». Мера ответственности при этом за одни и те же преступления была разная - для «лихих людей» и для «необлихованных». Признанного «лихим» казнили (ст. 39), а «необлихованные» могли быть казнены только за вторую кражу и ряд преступлений против государства и религии (ст. 10 - 13).

Развивая дальше подобный подход к вопросам ответственности, Судебник 1550 г. прямо предписывал устанавливать «плату» за содеянное, смотря «по человеку» (ст. 25 и др.)7 и «увечью» (ст. 26 и др.). Чем выше было общественное положение потерпевшего и чем ниже - преступника, тем суровее была ответственность за содеянное. Российский историк Н.М. Карамзин по этому поводу писал, что в XVI в. в России «за что крестьянина или мещанина вешали, за то сына боярского сажали в темницу или секли батогами».

Уложение 1649 г. также закрепляло в своих нормах принцип неравной ответственности - в зависимости от сословной принадлежности. За одно и то же преступление, согласно его установлениям, крестьянин и холоп карались телесными наказаниями, а помещик подвергался тюремному заключению «до государевого указу» (гл. XXI, ст. 71, 72, 89), которое, как правило, не длилось особенно долго9.

Вместе с тем Уложение содержало и прогрессивные изменения, касающиеся ответственности. Оно впервые в российском уголовном законодательстве ввело индивидуальную ответственность за общественно опасные посягательства. Уложение не распространяет уже ответственность на ближайших родственников преступника, если они не были причастны к совершенному им деянию (даже когда речь шла о государственных преступлениях, в отношении которых дольше всего существовала коллективная ответственность). Близкие родственники изменника, например, могли привлекаться к ответственности в том случае, если они «про ту его измену ведали» (гл. II, ст. 6, 7, 8, 10)10.

Провозглашение начал индивидуальной ответственности обусловило развитие теоретических положений о вине. Уложение различало неумышленное, умышленное и случайное совершение деяния, в зависимости от чего дифференцировало ответственность за содеянное (ст. 198 гл. Х; гл. ХХII и др.). Оно впервые в российском уголовном законодательстве стало различать случаи, когда отпадала необходимость в привлечении к ответственности лица за содеянное, в частности в случае самообороны хозяина дома, на который совершено нападение. Даже если при этом совершено убийство кого-либо из нападавших, виновный в убийстве к ответственности не привлекался. Но в Уложении устанавливалась ответственность лиц, совершивших убийство или нанесших ранение задержанному вору (татю) или разбойнику, которые в связи с этим уже перестали быть опасными, т. е. за самосуд.

Появление в российском уголовном праве подобных норм отвечало возросшим потребностям феодального общества, а также росту правосознания, прежде всего господствующего класса. Уголовный закон данного периода, решая вопросы об  ответственности  за общественно опасные посягательства, полнее учитывал формировавшийся веками опыт общественного  развития  и придавал все большее значение защите «общечеловеческих ценностей» (жизни, здоровья, чести и достоинства своих граждан).

Таким образом, окрепшее феодальное государство при установлении  ответственности  все меньше значения придает частному вреду, выдвигая на первый план общественно-государственные интересы.

Дальнейшее  развитие  содержание  уголовной   ответственности  получило в законодательстве в период правления Петра I. В это время уголовная ответственность устанавливается уже не только за деяния, выраженные в нарушении уголовных законов и ослушании царской воли, но и за деяния, наносящие вред и убыток государству, хотя бы они и не были предусмотрены законом (Преамбула Воинского Устава). Воинский Устав Петра I (1715 г.) впервые в российском праве сформулировал важное условие уголовной ответственности - учет психического состояния привлекаемого к ответственности лица. В отношении «умалишенных» стало применяться более легкое наказание или полное  освобождение  их от ответственности и наказания (арт. 195).

Устав предусматривал и наказание за совершение лицом преступления в состоянии сильного душевного волнения. В арт. 152 по этому поводу говорится: «Ежели кто другого не одумавшись с сердца, или опамятовась, бранными словами выбранит, оный перед судом у обиженного христианское прощение имеет чинить и просить о прощении»11. Эта норма позволяла суду освободить  от   уголовной   ответственности  лицо, совершившее преступление, если виновным будут выполнены оговоренные в ней условия - «просить прощение у потерпевшего». Такое предписание Воинского Устава явилось как бы «прародителем»  института   освобождения  от  уголовной   ответственности, с возникновением для освобожденного последствий не уголовно-правового характера.

Новым для российского уголовного права было и то, что Воинский Устав законодательно закрепил возраст лиц, которые могли быть привлечены к уголовной ответственности за совершение преступления. Дети до 10-летнего возраста вообще освобождались от уголовной ответственности, однако с указанием в законе, что они при этом должны быть наказаны своими родителями или помещиком, а уголовная ответственность для детей до 15 лет смягчалась.

Петр I впервые ввел в уголовное законодательство  России  термин «преступление», который вытеснил ранее употребляемый как его синоним термин «воровство». Это позволило разграничить уголовные и гражданские правонарушения, которые часто отождествлялись, а уголовная ответственность смешивалась с гражданско-правовой. Законодательство Петра I обогатило представление об уголовной ответственности, введя в обиход понятия, относящиеся к условиям вменяемости и вменения, к обстоятельствам, влияющим на меру ответственности, и т. д.

Дальнейшая регламентация уголовной ответственности произошла благодаря кодификации российского законодательства. издание в 1830 г. первого полного собрания законов Российской империи в 45 томах и составленного на его основе в 1832 г. Свода законов в 15 томах облегчило изучение и практическое применение института уголовной ответственности. Законоположения об уголовной ответственности обрели большую определенность и упорядоченность. Однако недостатки Свода в целом и особенно присущие 15-му тому вызвали потребность в реформе последнего12. Этот том был существенно переработан, исправлен и издан в 1845 г. в новой редакции под названием «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных». Уложение внесло дополнительные элементы в понятие уголовной ответственности, требуя от судьи при выборе меры наказания «руководствоваться важностью вины и сопровождавшими содеянное обстоятельствами»13. Кроме того, Уложение предусматривало обстоятельства, называемые в нем погашающими наказание. К их числу Уложение относило смерть преступника, примирение, давность и помилование (ст. 160 - 170). Если наказание «погашено» в связи со смертью преступника, то Уложение предписывало взыскание с его близких денежной пени или его имущества для возмещения ущерба, причиненного преступлением (ст.162).

Освобождение от уголовной ответственности по Уложению должно было наступать и при так называемых уголовно-частных деликтах - «при менее важных телесных повреждениях, при посягательстве на женскую честь и при клевете» - в случае примирения сторон. Исключение составляли отдельные преступления, относящиеся к той же категории деяний, перечисленные в п. 2 ст. 160 Уложения. В отличие от первого вида, примирение сторон в этих случаях не влекло за собой наступления за содеянное последствий, указанных в законе.

Уголовное преследование (п.3 ст. 160) прекращалось также и за давностью содеянного преступления. Сроки давности  уголовного  преследования по Уложению зависели от максимального наказания, определенного за преступление в законе, например: 10 лет, если за деяние указано  уголовное  наказание; 8 лет, если предусматривалось исправительное арестантское отделение, и т. д. (см. ст. 163, 164, 165, 166, 167, 168 Уложения).

Помилование, согласно Уложению, исходило от Верховной самодержавной власти царя и выражалось в устранении для лица карательных последствий за совершенное им преступление по усмотрению самодержца (ст. 170, 171). Помилование могло проявляться в следующих формах:

1) отмена, изменение или замена наказания, определенного приговором суда отдельному подсудимому, причем только в сторону смягчения наказания; кроме отмены было также возможно и восстановление виновного в правах;

2) устранение  уголовного  преследования или прекращение уже возникшего преследования (прекращение  уголовной   ответственности  - в современном понимании);

3) амнистия, т. е. прощение или смягчение наказания, либо неприменение  уголовного  преследования, или прекращение уже возникшего преследования в отношении большого числа осужденных или обвиняемых в определенных преступлениях (в этих случаях наряду с  освобождением  от наказания могло быть и прекращение  уголовной   ответственности)14.

Однако прекращение  уголовной   ответственности  по акту помилования или амнистии не означало устранение всех последствий, возникающих для лица в связи с совершенным им преступлением. В частности, такое последствие, как церковное покаяние преступника, его помилованием или амнистией не устранялось. Оно прекращалось или продолжалось по усмотрению духовного начальства вероисповедания освобожденного лица. Но при  освобождении  лица от  уголовной   ответственности  по акту помилования или амнистии могло иметь место и другое указанное в законе не уголовно-правовое последствие для него (ст. 172).

В Уложении нашел отражение идущий в  России  процесс становления буржуазного государства, способствовавший внедрению в законодательство принципов буржуазного права. Однако уголовное право данного периода оставалось в целом феодальным, и  институт  ответственности был направлен прежде всего на укрепление феодализма, часто тормозя  развитие  других отношений, в частности буржуазных.

Дальнейшее развитие основополагающих начал уголовной ответственности в уголовном праве шло в русле интенсивно проходящего в России процесса усиления капиталистических общественных отношений, приводящих к обострению классовых противоречий, углублению кризиса самодержавия и активизации политической жизни различных слоев общества.

В 1903 г. было подготовлено новое Уголовное уложение, представленное в Государственный совет на рассмотрение с последующим утверждением монарха. Следует заметить, что оно отразило высокий уровень правовой культуры и законодательной техники, чему способствовали успехи в науке уголовного права того времени, в том числе фундаментальная разработка вопросов уголовного права. Прогрессивно настроенные ученые-юристы того периода (Н.Д. Сергиевский, Н.С. Таганцев, Н.А. Неклюдов, И.Я. Фойницкий) своими трудами и участием в подготовке проекта Уголовного уложения внесли большой вклад в решение важнейших вопросов института уголовной ответственности. Благодаря им в законодательстве были четко сформулированы положения закона о возрастных границах уголовной ответственности; конкретные критерии вменяемости - юридический и медицинский; устанавливались разные степени вменения, в зависимости от которых дифференцировалась уголовная ответственность; перечень обстоятельств, позволяющих в определенных случаях освободить лицо от уголовной ответственности, и др. Однако прогрессивный смысл новых идей, привнесенных по велению времени в уголовное законодательство, видимо, напугал Николая II, так как Уголовное уложение 1903 г. было введено в действие лишь частично.

Пришедшее в ходе Февральской революции к власти Временное правительство практически полностью сохранило в силе прежнее  уголовное  право.

Таким образом, при анализе законодательных актов дореволюционной России можно сделать вывод, что уголовное право этого периода еще не имело четкой систематизации. Не было сформулировано понятие уголовной ответственности (говорилось только о том, что представляет собой наказание), поэтому не было отличий между освобождением от ответственности и освобождением от наказания.

Более подробно необходимо рассмотреть второй этап развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания, поскольку именно в этот период он начинает активно развиваться и приобретать особое значение в уголовном законодательстве нашего государства.

Началом данного этапа следует считать издание Декрета о суде от 15 февраля 1918 г., в котором закреплялось следующее положение: «Суды и тюремное заключение для несовершеннолетних обоего пола до 17 лет отменяются. Дела о несовершеннолетних, замеченных в деяниях общественно-опасных, рассматриваются в «комиссиях о несовершеннолетних» в составе представителей ведомств юстиции, народного просвещения и общественного призрения» (ст. 17)15. Таким образом, несовершеннолетние освобождались от уголовной ответственности.

В соответствии со ст. 32 Декрета всем лицам, осужденным по приговорам народного суда, предоставляется право просить местный народный суд по месту жительства просителя об условном или досрочном освобождении, а также о помиловании или о восстановлении в правах. Если местный суд придет к заключению, что ходатайство это не лишено серьезных оснований, он передает дело на рассмотрение суда по первоначальной подсудности.

Освобождение от уголовной ответственности использовалось уже в первых декретах советской власти для борьбы с такими преступлениями, как взяточничество, дезертирство, незаконное обладание оружием. В ст. 6 Декрета «О взяточничестве» 1918 г. предусматривалась возможность освобождения от уголовной ответственности тех лиц, которые заявили судебным властям о даче ими взятки. Но от преследования за дачу взятки должностному лицу освобождались лишь такие взяткодатели, которые добровольно сделали подобное заявление в течение трех месяцев со дня издания декрета. В дальнейшем это правило не ограничивалось сроком действия. Статья 4 декрета СНК РСФСР «О борьбе со взяточничеством» от 16 августа 1921 г. устанавливала, что «лицо, давшее взятку, не наказывается, если оно своевременно заявит о вымогательстве взятки или окажет содействие раскрытию дела о взяточничестве».

В Руководящих началах по уголовному праву РСФСР 1919 г. появляется следующее определение наказания: «Наказание – это те меры принудительного воздействия, посредством которых власть обеспечивает данный порядок общественных отношений от нарушителей последнего (преступников)». Также указывается, что задачей наказания является охрана общественного порядка от совершившего преступление или покушавшегося на совершение такового и от будущих возможных преступлений как данного лица, так и других лиц16.

С исчезновением условий, в которых определенное деяние или лицо, его совершившее, представлялись опасными для данного строя, совершивший его не подвергается наказанию.

Когда преступление, по которому судом определено наказание в виде заключения под стражу, совершено осужденным – 1) впервые, 2) при исключительно тяжелом стечении обстоятельств его жизни, 3) когда опасность осужденного для общежития не требует немедленной изоляции его, – суд может применять к нему условное осуждение, то есть постановить о неприведении обвинительного приговора в исполнение до совершения осужденным тождественного или однородного с совершенным деяния. При повторении такого деяния условное осуждение теряет характер условного, и первоначальный приговор немедленно приводится в исполнение (п. 26).

В соответствии с Декретом ВЦИК «Об освобождении из заключения некоторых категорий арестованных и осужденных» от 25 апреля 1919 г. освобождались от заключения все задержанные органами борьбы с контрреволюцией, которым не предъявлено обвинение в непосредственном участии в заговоре против Советской власти, в подготовке или организации белогвардейских сил, и досрочно освобождались те осужденные, освобождение которых не представляет опасности для государства.

Постановлением Совета Рабочей и Крестьянской обороны «О мерах к искоренению дезертирства» от 3 июня 1919 г. была дана возможность всем уклонившимся от мобилизаций и дезертировавшим из армии загладить свое преступление добровольной явкой в ближайший волостной, уездный или городской комиссариат по военным делам. Явившиеся добровольно в течение семи дней со дня опубликования этого постановления освобождались от суда и наказания за уклонение от мобилизации и дезертирство17.

Добровольное возвращение дезертиров поощрялось освобождением от суда и наказания в актах советской власти 1918-1920 гг.. Пресечение случаев дезертирства путем провозглашения освобождения от уголовной ответственности раскаявшихся дезертиров являлось в то время достаточно успешным. Подобные меры использовались для сбора оружия, которое в большом количестве хранилось у населения. Постановлением Петроградской ЧК «О хранении и сдаче оружия» от 21 марта 1918 г. всем частным лицам предписывалось сдать имеющееся у них оружие, бомбы, гранаты и взрывчатые вещества. Лица, виновные в невыполнении этого постановления, подлежали суду революционного трибунала. В 1921 г. была принята норма об освобождении от уголовной ответственности в случае выдачи в установленные сроки оружия и взрывчатых веществ.

Постановлением ВЦИК «Об амнистии ко 2-ой годовщине Октябрьской революции» от 5 ноября 1919 г. применялось досрочное освобождение к находящимся в местах заключения ко дню годовщины Октябрьской революции, осужденным судебными или административными органами, за исключением тех из них, которые осуждены по обвинению в участии в заговоре против Советской власти или в содействии партиям и группам, которые поставили себе целью вооруженную борьбу против Советской власти или совершили преступления с явно корыстной целью, а также ко всем тем заключенным, следствие по делу которых не закончено, но коим не предъявлено обвинение. Пересматривались списки всех заложников и необходимо было освободить всех тех из них, содержание коих не вызывается крайней необходимостью. Кроме того, в срочном порядке пересматривались списки осужденных лиц, с целью применения досрочного освобождения в самых широких размерах в отношении тех из них, освобождение которых не представляет опасности для государства.

Всем осужденным на сроки свыше пяти лет и не освобожденным по данной амнистии предписывалось сократить срок лишения свободы до пяти лет.

Также освобождались от наказания все дезертиры, уклонившиеся от мобилизации, которые явятся добровольно в распоряжение власти не позднее 25 ноября 1919 г18.

Приговоренным за дезертирство к высшей мере – к расстрелу – наказание это заменялось лишением свободы на срок до пяти лет по определению органов, постановивших первоначальный приговор.

Приговоренные за дезертирство и уклонение от мобилизации к лишению свободы переводились в штрафные части, откуда, по установлении их полного раскаяния, отправлялись на фронт.

Освобождение от наказания предусматривалось Постановлением ВЦИК «Об амнистии всех членов тех политических партий и групп, которые объявили мобилизацию своих членов на защиту Советской Республики» от 5 ноября 1919 г..

Декрет СНК РСФСР «О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях» от 4 марта 1920 г. предоставил комиссиям по делам несовершеннолетних право решения вопроса о возможности освобождения несовершеннолетнего от уголовной ответственности и передаче или непередаче дела в суд.

С изданием Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. завершено построение советского социалистического уголовного права. В связи с этим существенно меняется и институт освобождения от наказания.

Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. понятие наказания заменил понятием мер социальной защиты. УК предусматривал как общие, так и специальные виды освобождения от наказания. К общим видам относились: давность, условно-досрочное освобождение (полное и частичное).

Наказание не применялось, когда со времени совершения преступления, за которое Уголовным кодексом как высшее наказание определено лишение свободы на срок свыше 1 года, прошло не менее 5 лет или когда со времени совершения менее тяжелого преступления прошло 3 года, – при условии: 1) если за все это время не было никакого производства или следствия по данному делу и 2) если совершивший преступление, покрываемое давностью, не совершил за указанный в данной статье срок какого-либо другого преступления (ст. 21)19.

Давностные сроки удваиваются, если привлеченный к следствию или суду скрылся или иным способом уклонился от таковых.

В ст. 52 УК РСФСР 1922 г. говорилось, что отбывающим наказание в виде лишения свободы или принудительных работ, обнаруживающим исправление, может быть применено условно-досрочное освобождение. Условно-досрочное освобождение выражалось либо в полном освобождении от отбываемого наказания, либо в переводе на принудительные работы без содержания под стражей на весь остающийся срок наказания или часть его и применялось судом, вынесшим приговор.

Таким образом, УК РСФСР 1922 г. выделял новый вид освобождения от наказания: замена неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

Впоследствии Декретом ВЦИК И СНК от 9 октября 1922 г. «Об изменении текста ст. 114 УК» в ст. 114 внесены поправки и введена новая статья 114а, в которой говорилось, что лица, виновные в даче взятки, посредничестве во взяточничестве, оказании какого-либо содействия или непринятии мер противодействия взяточничеству, могут быть освобождены судом от наказания лишь в случае, если они добровольно и немедленно заявят о вымогательстве взятки и если своевременными показаниями и донесениями окажут содействие раскрытию дела о взяточничестве20.

Таким образом, несмотря на изменение общего характера советского уголовного права институт освобождения от наказания продолжал сохраняться и совершенствоваться.

Статья 8 УК РСФСР 1926 г. предусматривала освобождение от уголовной ответственности в связи с изменением обстановки. Закон указывал на возможность утраты общественной опасности не только к моменту рассмотрения дела в суде, но и к моменту расследования, поэтому расширился круг органов, которые вправе были применять эту норму. На деле она применялась судом (путем вынесения обвинительного приговора без назначения наказания) и органами предварительного следствия. Таким образом, наряду с видами освобождения от наказания появляются виды освобождения от ответственности, хотя разграничения между ними не проводятся.

Общие части уголовных кодексов РСФСР 1922 и 1926 гг. не предусматривали поощрение за добровольные положительные действия виновного после совершения преступления. Только в Особенных частях была одна статья «Дача взятки» (ст. 114-а УК РСФСР 1922 г. и ст. 118 УК РСФСР 1926 г.), по которой виновный освобождался от уголовной ответственности при добровольном и своевременном заявлении21.

Нормы Уголовного кодекса РСФСР 1926 г. по ряду специальных оснований, не предусмотренных в законе, дополнялись указами.

Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии» от 27 марта 1953 г. освобождались из мест заключения и от других мер наказания, не связанных с лишением свободы, лица, осужденные на срок до 5 лет включительно; осужденные, независимо от срока наказания, за должностные и хозяйственные преступления, а также за воинские преступления; из мест заключения, независимо от срока наказания, осужденные: женщины, имеющие детей в возрасте до 18 лет; мужчины старше 55 лет и женщины старше 50 лет, а также осужденные, страдающие тяжелым неизлечимым недугом. Сокращался наполовину срок наказания осужденным к лишению свободы на срок свыше 5 лет. Прекращалось производство всех следственных дел и дел, не рассмотренных судами, о совершенных до издания данного Указа преступлениях:

а) за которые в законе предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет или другие меры наказания, не связанные с содержанием в местах заключения;

б) должностных, хозяйственных и воинских преступлениях;

в) совершенных вышеперечисленными лицами22.

По другим делам о преступлениях, совершенных до издания данного Указа, за которое в законе предусмотрено лишение свободы на срок свыше 5 лет, суд, если признает необходимым избрать меру наказания в виде лишения свободы не свыше пяти лет, освобождает подсудимого от наказания, если же суд признает необходимым избрать меру наказания в виде лишения свободы на срок свыше 5 лет, – сокращает срок наказания наполовину.

Указом Президиума Верховного Совета СССР «О досрочном освобождении из исправительно-трудовых лагерей и колоний специалистов сельского хозяйства» от 30 апреля 1954 г. с грифом «Без опубликования в печати» освобождались досрочно из исправительно-трудовых лагерей и колоний и направлялись в распоряжение Министерства сельского хозяйства СССР и Министерства совхозов СССР специалисты сельского хозяйства, осужденные за должностные (служебные), хозяйственные, имущественные и другие маловажные преступления, отбывшие не менее одной трети срока наказания и доказавшие своим поведением в местах заключения, что они стали на путь исправления.

Указом Президиума Верховного Совета СССР «О досрочном освобождении из мест лишения свободы инвалидов, престарелых, страдающих тяжелым неизлечимым недугом, беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей» от 3 сентября 1955 г. освобождались от дальнейшего отбывания наказания из мест лишения свободы следующие группы осужденных:

а) инвалиды, полностью или частично утратившие трудоспособность, а также мужчины старше 60 лет, женщины старше 55 лет и лица, страдающие тяжелым неизлечимым недугом;

б) беременные женщины и женщины, имеющие малолетних детей в возрасте до 7 лет.

Указ не применялся к лицам, осужденным за измену Родине, шпионаж, террор, диверсию, бандитизм, умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах (на почве хулиганства, разбоя, грабежей и изнасилования), разбой и грабежи, а также к лицам, которые, отбывая наказание в местах заключения, продолжали антиобщественный образ жизни, систематически злостно нарушали лагерный режим.

Кроме того, изданы: Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941-1945 гг.» от 17 сентября 1955 г. [25], Указ Президиума Верховного Совета СССР «О досрочном освобождении германских граждан, осужденных судебными органами СССР за совершенные ими преступления против народов Советского Союза в период войны» от 28 сентября 1955 г., Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии японских граждан, осужденных в Советском Союзе» от 13 декабря 1956 г23.

В соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР «О внесении изменений и дополнений в Положение о воинских преступлениях» от 15 февраля 1957 г. военнослужащему, осужденному в военное время к лишению свободы без поражения прав, в соответствии со статьей Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик исполнение приговора могло быть отсрочено до окончания военных действий по определению суда, вынесшего приговор, с направлением военнослужащего в штрафную часть.

Если этот военнослужащий проявит себя стойким защитником Союза ССР, то по ходатайству соответствующего военного командования определением суда он мог быть освобожден от назначенного ранее наказания или подвергнут другому, более мягкому наказанию.

Третий этап развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания начинается со вступления в силу Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик от 25 декабря 1958 г., где в ст. 43 предусматривалось освобождение от уголовной ответственности и наказания: «Лицо, совершившее преступление, может быть освобождено от уголовной ответственности, если будет признано, что ко времени расследования или рассмотрения дела в суде, вследствие изменения обстановки, совершенное виновным деяние потеряло характер общественно опасного или это лицо перестало быть общественно опасным.

Лицо, совершившее преступление, может быть освобождено от наказания, если будет признано, что в силу последующего безупречного поведения и честного отношения к труду это лицо ко времени рассмотрения дела в суде не может быть сочтено общественно опасным».

В ст. 44 закреплялось условно-досрочное освобождение от наказания и замена наказания более мягким, в ст. 45 – освобождение от наказания и замена наказания более мягким в отношении лиц, совершивших преступление в возрасте до восемнадцати лет, в ст. 46 – освобождение от отбывания наказания.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. в ст. 10 предусматривал, что если суд найдет, что исправление лица, совершившего в возрасте до восемнадцати лет преступление, не представляющее большой общественной опасности, возможно без применения уголовного наказания, он может применить к такому лицу принудительные меры воспитательного характера, не являющиеся уголовным наказанием (ст. 63)24.

В ст. 48 УК РСФСР 1960 г. предусматривалась давность привлечения к уголовной ответственности, в ст. 49 – давность исполнения обвинительного приговора. Статья 50 так и называлась «Освобождение от уголовной ответственности и наказания». Статья 51 предусматривала освобождение от уголовной ответственности с передачей дела в товарищеский суд, ст. 52 – освобождение от уголовной ответственности с передачей виновного на поруки, ст. 53 – условно-досрочное освобождение от наказания и замену наказания более мягким, ст. 55 – освобождение от наказания и замену наказания более мягким в отношении лиц, совершивших преступление в возрасте до восемнадцати лет, ст. 56 – освобождение от отбывания наказания.

В Особенной части УК РСФСР 1960 г. предусматривались специальные виды освобождения от уголовной ответственности (например, ст. 174 «Дача взятки»).

Изданы Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии в связи с 50-летием Великой Октябрьской социалистической революции» от 31 октября 1967 г., Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии в связи с 5-летием образования Союза Советских Социалистических Республик» от 28 декабря 1972 г.

В разделе VI «Освобождение от уголовной ответственности и наказания» Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик от 2 июля 1991 г. предусматривались следующие статьи: ст. 48 «Освобождение от уголовной ответственности или от наказания», в которой говорилось, что «лицо, совершившее преступление, может быть освобождено судом от уголовной ответственности или наказания либо досрочно освобождено от отбывания назначенного судом наказания лишь в случаях, предусмотренных уголовным законом. Основания и порядок освобождения предусматриваются уголовными кодексами республик»25.

Комитет конституционного надзора СССР в своем заключении от 13 сентября 1990 г. указал на то, что положения действовавшего в то время УК РСФСР 1960 г. об освобождении от уголовной ответственности или мер общественного воздействия противоречат презумпции невиновности, так как позволяют признать лицо виновным в совершении преступления без рассмотрения дела в суде и вынесения обвинительного приговора.

Таким образом, институт освобождения от уголовной ответственности и наказания с давних времен довольно прочно закрепился в уголовном праве нашего государства. На основании анализа нормативных актов следует отметить, что с 1918 г. наметилось разграничение понятий «уголовная ответственность» и «наказание», хотя законодательного определения первого еще не было. Третий этап развития рассматриваемого института наиболее прогрессивный, поскольку проводятся различия между освобождением от уголовной ответственности и освобождением от наказания.


Глава 2 ВИДЫ ОСНОВАНИЙ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ
ОТВЕТСТВЕННОСТИ

2.1 Общая классификация оснований освобождения от уголовной
ответственности

Наиболее распространенной и вызывающий большое число споров в процессуальной литературе является классификация оснований прекращения уголовного преследования на реабилитирующие и нереабилитирующие.

Необходимо отметить, что в научной литературе перечень нереабилитирующих оснований определяется различно. Одни авторы исключают из него прекращение уголовного дела за истечением сроков давности и вследствие изменения обстановки26. Другие считают, что изменение обстановки в связи с утратой совершенным преступлением общественной опасности, где отсутствует объективная сторона состава преступления, вследствие чего прекращение уголовного дела по данному основанию относится к частному случаю прекращения дела за отсутствием состава преступления27, третьи полагают, что перечень нереабилитирующих оснований должен охватывать основания, содержащиеся в п. 3, 4 ст. 24, п. 3 ст.27 и ст.ст. 25,26,28,427 УПК РФ28. Представляется, что основной тезис, по поводу которого и происходят споры, состоит в определении признаков, при наличии которых то или иное основание прекращения уголовного преследования следует считать реабилитирующим.

Одни авторы считают, что для квалификации основания прекращения уголовного преследования как реабилитирующего следует оценивать юридические последствия решения о прекращении уголовного дела, а не мотивы его прекращения. Если уголовное дело прекращено, то лицу, в отношении которого оно возбуждено, абсолютно безразличны основания прекращения дела – являются ли они реабилитирующими или нереабилитирующими. Поэтому, как считают сторонники такого подхода, нереабилитирующие основания прекращения уголовного дела никак не затрагивают интересы лица, в отношении которого уголовное дело прекращаетс29. Такой подход в принципе исключает необходимость рассматриваемой классификации оснований прекращения уголовного преследования, поскольку все основания в таком аспекте можно считать реабилитирующими.

Однако такая позиция представляется неточной, поскольку сам уголовно-процессуальный закон предусмотрел необходимость получения согласия лица на прекращение уголовного дела по нереабилитирующему основанию, следовательно, закон учитывает возможность различного отношения к указанному факту обвиняемого и потерпевшего. Кроме того, прекращение уголовного прекращение уголовного преследования по нереабилитирующему основанию имеет определенные негативные последствия (например, возмещение гражданского иска, заглаживание вреда), а значит, интересы лица, освобождаемого от уголовной ответственности, затрагиваются непосредственно. По этой причине учет последствий прекращения уголовного преследования является важнейшим признаком разделения всех оснований на две указанные группы.

Вместе с тем для оценки основания прекращения уголовного преследования как реабилитирующего или нереабилитирующего немаловажное значение имеют и мотивы вынесения такого решения.

В этой связи практический интерес представляет Постановление Конституционного Суда РФ от 28 октября 1996 г. по делу о проверке конституционности ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина О. В. Сушкова. Данное постановление касается по существу всех случаев прекращения дела по нереабилитирующим основаниям. Конституционный Суд указал, что при решении вопроса о конституционности ст. 6 УПК ее следует рассматривать в системной связи как с конституционными положениями (прежде всего презумпцией невиновности), так и с положением других статей УПК, в частности, ст. 13 об осуществления правосудия по уголовным делам только судом.

Исходя из изложенного, Конституционный Суд указал, что «...принятое на основании оспариваемой нормы решение не подменяет приговор суда и потому не является актом, которым устанавливается виновность обвиняемого, в том смысле как это предусмотрено ст. 49 Конституции РФ» 30.

Вместе с тем прекращение уголовного дела по указанному основанию хотя и предполагает освобождение лица от уголовной ответственности и наказания, но расценивается правоприменительной практикой как основанная на материалах расследования констатация того, что лицо совершило деяние, содержащие признаки преступления, и поэтому решение о прекращении дела не влечет за собой реабилитации лица, то есть вопрос о его виновности остается открытым.

Таким образом, нереабилитирующее основание прекращения уголовного преследования может не исключать (и даже предполагать) констатацию совершения лицом преступления, т. е. содержать негативную социально-правовую оценку его деяния. В этой связи многие авторы отмечают, что к реабилитирующим основаниям прекращения уголовного преследования следует относить только те основания, которые «...содержат прямой ответ об отсутствии преступления или непричастности лица, влекут полное восстановление репутации лица, которая была поставлена под сомнение в процессе предварительного расследования или судебного разбирательства»31.

Именно такой подход позволяет указанным авторам отнести к реабилитирующим основаниям прекращения уголовного преследования только «...отсутствие событие преступления, отсутствие состава преступления и установления непричастности подозреваемого, обвиняемого к совершению преступления»32. Все остальные основания, исходя из этой позиции, следует отнести к нереабилитирующим.

Оценивая приведенные подходы, полагаем, что последняя точка зрения является концептуально верной. Только при сочетании двух признаков - вывода о непричастности лица к преступления либо отсутствии самого преступления и возникновении права на реабилитацию – можно говорить о реабилитирующем характере основания прекращения уголовного преследования. Именно поэтому законодатель должен во всех остальных случаях предоставлять право лицу, в отношении которого решается вопрос о прекращении дела по нереабилитирующему основанию, право возражать против этого и требовать судебного разбирательства.

Вместе с тем, решая проблему классификации оснований прекращения уголовного преследования на реабилитирующие и нереабилитирующие, нельзя абстрагироваться от текста УПК РФ, где закреплено разделение оснований на две эти группы.

Во-первых, в ч.2 ст. 27 УПК РФ содержится перечень оснований прекращения уголовного преследования, которые требуют согласия обвиняемого на вынесение такого процессуального решения:

1) истечение сроков давности уголовного преследования (п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ);

2) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3 – 5, 9 и 10 части 1 ст. 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3 – 5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ (п.6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

3) примирение сторон (ст. 25 УПК РФ);

4) изменение обстановки (ст.26 УПК РФ);

5) деятельное раскаяние ( ст. 28 УПК РФ);

6) акт амнистии (п.3 ч.1 ст. 27 УПК РФ);

7) отказ Государственной Думы, Федерального Собрания

Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п.6 ч.1 ст. 27 УПК РФ).

Каждое из этих оснований не исключает (может даже предполагать) констатацию совершения лицом преступления, что наряду с указанием на обязательность получения согласия обвиняемого на прекращение уголовного преследования позволяет оценить их как нереабилитирующие. Соответственно все остальные основания прекращения уголовного преследования должны считаться реабилитирующими.

Однако УПК РФ содержит положения, опровергающие этот теоретически и нормативно обоснованный вывод. Так, в ч. 1 ст. 133 УПК РФ отмечается, что в случаях, предусмотренных частью второй указанной статьи, лицо имеет право на реабилитацию, включая право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме, независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В п. 3 ч. 1 указанной статьи содержится перечень оснований прекращения уголовного преследования, которые влекут реабилитацию лица:

1) отсутствие события преступления (п.1 ч.1 ст. 24 УПК РФ);

2) отсутствие в деянии состава преступления (п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

3) отсутствие заявления потерпевшего, если уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, кроме случаев, предусмотренных частью четвертой статьи 20 УПК РФ (п. 5 ч.1 ст. 24 УПК РФ);

4) отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1, 3 – 5, 9 и 10 части 1 ст. 448 УПК РФ, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда РФ, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого одного из лиц, указанных в пунктах 1 и 3 – 5 ч. 1 ст. 448 УПК РФ (п.6 ч. 1 ст. 24 УПК РФ);

5) непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления (п. 1 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

6) наличие в отношении лица вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению (п. 4 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

7) наличие в отношении лица неотмененного постановления органа дознания, следователя, прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению или постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (п.5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ);

8) отказ Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в даче согласия на лишение неприкосновенности Президента Российской Федерации, прекратившего исполнение своих полномочий и (или) отказ Совета Федерации в лишении неприкосновенности данного лица (п.6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ).

В указанных случаях прокурор, следователь, дознаватель в постановлении признают за лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Реабилитация лица, прежде всего, предполагает возмещение имущественного вреда, который включает в себя возмещение: 1) заработка, пенсии, пособия, других средств, которых он лишился в результате уголовного преследования; 2) конфискованного или обращенного в доход государства на основании приговора или решения суда имущества; 3) штрафов и процессуальных издержек, взысканных во исполнение приговора суда; 4) сумм, выплаченных за оказание юридической помощи; 5) иных расходов.

В течение сроков исковой давности, установленных Гражданским кодексом Российской Федерации, со дня получения копии документов, указанных в части второй статьи 133 УПК РФ, и извещения о порядке возмещения вреда, реабилитированный вправе обратиться с требованием о возмещении имущественного вреда в орган, постановивший приговор, определение, постановление о прекращении уголовного дела, отмене или изменении незаконных решений. Реабилитация гражданина предполагает также компенсацию морального вреда. Прокурор от имени государства приносит официальное извинение за причиненный вред реабилитированному. Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Если сведения о задержании, заключении под стражу, временном отстранении от должности, применении к нему принудительных мер медицинского характера, осуждении реабилитированного и иных примененных в отношении него незаконных действиях были опубликованы в печати, распространены по радио, телевидению или иными средствами массовой информации, то по требованию реабилитированного, а в случае его смерти – по требованию его родственников или по письменному указанию суда, прокурора, следователя, дознавателя соответствующие средства массовой информации обязаны в течение 30 суток сделать об этом необходимое сообщение. По требованию реабилитированного, а в случае его смерти – по требованию его родственников суд, прокурор, следователь, дознаватель обязаны в срок не позднее четырнадцати суток направить письменные сообщения о принятых решениях, оправдывающих гражданина, по месту его работы, учебы или по месту жительства.

Таким образом, все перечисленные в п. 3 ч. 2 ст. 133 УПК РФ основания прекращения уголовного преследования, как влекущие реабилитацию гражданина, закон относит к реабилитирующим. Однако сразу возникает вопрос: как соотносится такой вывод в отношении оснований прекращения уголовного преследования, предусмотренных п.6ч.1 ст. 24 УПК, п. 6 ч.1 ст. 27 УПК РФ, с изложенными выше положениями ч.2 ст. 27 УПК РФ? Ведь прекращение уголовного преследования по этим основаниям, с одной стороны, требует получение согласия обвиняемого, а с другой – влечет его полную реабилитацию. Как уже отмечалось выше, прекращение уголовного преследования по перечисленным основаниям не исключает причастности лица к совершению преступления и даже допускает её.

Представляется крайне сомнительным, чтобы прекращение уголовного преследования по реабилитирующему основанию не содержало «… прямой ответ об отсутствии преступления или непричастности лица» и требовало получение согласия на вынесение такого процессуального решения от обвиняемого». Трудно согласиться и с тем, что все основания прекращения уголовного преследования, перечисленные в п. 3 ч.2 ст.133 УПК РФ, по своей сущности (правовой природе) должны влечь такое последствие как реабилитацию. Подобную позицию высказывает и А. Г. Кибальник, который пишет: «Наличие иммунитета должно рассматриваться как нереабилитирующее основание освобождения от уголовной ответственности. В связи с этим надо оговорить соотношение иммунитета и давностного срока привлечения к уголовной ответственности. Прекращение действия иммунитета в связи с утратой лицом особого юридического статуса означает возможность наступления уголовной ответственности только при соблюдении давностного срока. Лишь его истечение «реабилитирует» преступление и преступника. Освобождение от ответственности по причине наличия иммунитета не может, как и другие нереабилитирующие обстоятельства, считаться окончательным решением, снимающим с лица все правовые последствия содеянного»33.

Именно поэтому мы полагаем, что основания прекращения уголовного преследования, предусмотренные п. 6 ч. 1 ст. 24 УПК, п. 6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, следует отнести к нереабилитирующим, с исключением их из перечня, предусмотренного ч. 2 ст. 133 УПК РФ.

2.2. Особенности института освобождения от уголовной ответственности в связи деятельным раскаянием ответственности 

Статистика прекращения уголовных дел фиксирует достаточно широкое применение института освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. В частности:

  •  федеральными судьями  в прошедшем году прекращено  уголовных дел в отношении  1228 лиц ( в  том числе в отношении 350 несовершеннолетних), что составляет 18,4 % от числа уголовных дел рассмотренных по существу. Из них за  деятельным раскаянием  в отношении 359 лиц, за примирением с потерпевшим  в отношении 595 лиц, по иным основаниям  в отношении 66 лиц;
  •  мировыми судьями прекращены  уголовные дела в отношении  1709 лиц ( в  том числе в отношении 49 несовершеннолетних), что составляет 51 % от рассмотренных дел по существу. Из них за  деятельным раскаянием  в отношении 359 лиц, за примирением с потерпевшим  в отношении 1145 лиц, по иным основаниям  в отношении 96 лиц, в отношении 49 несовершеннолетних34.

По приведенной статистике наблюдается стойкая тенденция роста освобождения на досудебных стадиях, в отличие от освобождения, осуществляемого судами.

Согласно данным нормам закона освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием может иметь место в отношении лица, впервые совершившего преступление небольшой или средней тяжести, если оно после его совершения добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления, и вследствие деятельного раскаяния перестало быть общественно опасным.

Добровольная явка с повинной как признак деятельного раскаяния выражается в том, что гражданин лично и без принуждения, по своей собственной воле обращается в соответствующий правоохранительный орган (милицию, другой орган дознания, к следователю, прокурору или в суд) с устным или письменным заявлением о совершенном преступлении.

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 140 УПК РФ явка с повинной служит поводом к возбуждению уголовного дела. Это означает, что по общему правилу заявление гражданина касается совершенного им преступления, о котором органам расследования вообще не было известно. Вместе с тем лицо может явиться с повинной и в процессе расследования уже возбужденного уголовного дела. Основанием для освобождения от уголовной ответственности такая явка с повинной может служить лишь в том случае, если органу расследования на этот момент не было известно лицо, совершившее данное преступление, иначе говоря, оно не было раскрыто. Не может служить основанием освобождения от уголовной ответственности добровольная явка в милицию лица, которое скрывалось от следствия в связи с обвинением в преступлении, находилось в розыске и приняло решение прекратить уклонение от следствия и суда. Подобная явка может служить лишь обстоятельством, смягчающим уголовную ответственность.

Способствование раскрытию преступления как признак деятельного раскаяния выражается в совершении виновным таких действий, которые оказывают существенную помощь органам расследования в установлении фактических обстоятельств преступления, всех лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых, в изобличении виновных и пресечении их преступной деятельности, в обнаружении орудий преступления, имущества, подлежащего возвращению потерпевшим, имущества, подлежащего обращению в возмещение причиненного преступлением материального ущерба (так называемое сотрудничество со следствием).

К таким действиям, в частности, относятся:

1) чистосердечное признание вины в совершении преступления и связанные с этим признанием детальные показания на допросах и очных ставках о фактических обстоятельствах преступления, позволяющие органам расследования добыть ценные доказательства, а на этой основе принять важные процессуальные решения, направленные на достижение целей уголовного судопроизводства;

2) личное добровольное участие в предусмотренных законодательством об оперативно-розыскной деятельности оперативно-розыскных мероприятиях милиции или другого органа дознания, направленных на раскрытие преступления, установление фактических обстоятельств дела, лиц, причастных к совершению преступления, места их нахождения, их задержание, розыск и возвращение похищенного и изъятого из оборота имущества (оружия, наркотиков и т.п.).

Возмещение причиненного преступлением ущерба как признак деятельного раскаяния означает следующее. Если речь идет об ущербе имущественном, т.е. об убытках, причиненных преступлением (кражей, вымогательством, грабежом, мошенничеством и другими корыстными преступлениями), признаком деятельного раскаяния могут служить:

1) возвращение потерпевшему в натуре имущества, которым виновный незаконно завладел в результате преступления, либо добровольная выдача этого имущества органу расследования;

2) добровольная денежная компенсация убытков, причиненных преступлением;

3) восстановление своими силами или за свой счет поврежденного в результате преступления имущества, принадлежащего потерпевшему (например, ремонт автомобиля, поврежденного в результате дорожно-транспортного происшествия, по поводу которого возбуждено уголовное дело).

Под иным заглаживанием вреда, причиненного преступлением, следует понимать причинение морального вреда, который может быть заглажен путем принесения извинения потерпевшему, например по уголовному делу об оскорблении. Наибольший эффект такое извинение имеет, если оно принесено публично, тем более с использованием средств массовой информации. По делу о клевете моральный ущерб может быть заглажен также путем извинения перед потерпевшим и опровержения клеветнических сведений с таким расчетом, чтобы это опровержение могло быть принято к сведению тем кругом лиц, в глазах которых потерпевший был опорочен клеветой.

Таким образом, деятельное раскаяние как обстоятельство освобождения лица от уголовной ответственности должно быть выражено в единстве как минимум двух критериев: - одним из которых должна быть добровольная явка с повинной, а другим – либо содействие раскрытию преступления, либо возмещение причиненного преступлением ущерба, либо оказание медицинской помощи.

Деятельное раскаяние также может иметь место  и при отсутствии такого его признака, как добровольная явка с повинной (когда лицо задержано на месте преступления, или раскаялось в ходе  судебного разбирательства).

В таких ситуациях деятельное раскаяние может выразиться в признании лицом своей вины, активном содействии раскрытию преступления, возмещении вреда, причиненного преступлением и проч.

Таким образом, совокупность всех  перечисленных в ст.  75 УК РФ критериев деятельного раскаяния не всегда обязательна.

Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием возможно лишь в отношении лиц, совершивших преступление впервые. Это означает, что ранее лицо не привлекалось к уголовной ответственности, либо не осуждалось, либо истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, либо его судимость снята или погашена в установленном законом порядке. При этом, если лицо было осуждено и его судимость не снята и не погашена, не имеет значения, какое наказание было назначено. Рассматриваемая норма не касается лиц не только ранее судимых, но и состоящих под следствием или судом либо уклоняющихся от следствия и суда.

Деятельное раскаяние в смысле ст. 75 УК следует отличать от сходного явления, которое отражено в ч. 4 ст. 31 УК, где говорится, что организатор преступления и подстрекатель к преступлению не подлежат уголовной ответственности, если эти лица своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до конца. Пособник преступления не подлежит уголовной ответственности, если он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления. Эта норма применяется не только и не столько по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести. Она нацелена прежде всего на борьбу с тяжкими и особо тяжкими преступлениями, совершенными организованной группой. Основанием освобождения от уголовной ответственности организатора преступления и подстрекателя к преступлению в подобных случаях является не деятельное раскаяние в смысле ст. 75 УК, а удавшийся добровольный отказ организатора и подстрекателя, а также удавшийся или неудавшийся добровольный отказ пособника. Статья 31 УК так и озаглавлена "Добровольный отказ от преступления", а в приведенной выше ее ч. 4 применяется формулировка "не подлежит уголовной ответственности" (а не "может быть освобождено от уголовной ответственности"). Это значит, что, в отличие от случаев, предусмотренных ст. 75 УК, речь идет о безальтернативном отказе от уголовного преследования по реабилитирующему основанию, т.е. за отсутствием состава преступления.

Освобождение лица от уголовной ответственности в связи с его деятельным раскаянием производится судом, прокурором, а также следователем и дознавателем с согласия прокурора путем прекращения уголовного преследования в отношении данного лица. До прекращения уголовного преследования лицу должны быть разъяснены основания такого прекращения и право возражать против подобного нереабилитирующего завершения производства по уголовному делу. Прекращение уголовного преследования в связи с деятельным раскаянием не допускается, если лицо против этого возражает. В данном случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке (ч. 3 и ч. 4 ст. 28 УПК РФ).

При вынесении решения об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием виновного лица, судам, помимо  положительного посткриминального поведения обвиняемых,  также необходимо  учитывать индивидуальные характеристики обвиняемых (подсудимых) такие   как:  положительные характеристики, наличие на иждивении несовершеннолетних детей, признание вины, наличие постоянного места жительства и др.

Дополнительные индивидуальные характеристики  обвиняемых позволят судам сделать  правильный вывод  о раскаянии виновного лица и утрате им общественной опасности.

Изучение уголовных дел показало, что  суды не всегда устанавливают  факт утраты виновным лицом общественной опасности.

Так,  Кабанский районный суд прекратил  уголовное дело в отношении Б., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 238 УК РФ на основании ст. 28 УПК РФ в связи с деятельным раскаянием.

При этом суд в постановлении  процитировал   нормы  ст.  75  УК РФ и  ст. 28 УПК РФ, далее  констатировал факт, что Б.  обвиняется в совершении преступления наказание за которое предусмотрено до двух лет лишения свободы и на основании этого пришел к выводу о том, что Б. подлежит  освобождению от уголовной ответственности.

Прибайкальский районный суд прекратил уголовное дело и освободил от уголовной ответственности Ж., совершившего  преступления, предусмотренные ст. 223 ч.1, ст. 119 ч.1 УК РФ в связи с деятельным раскаянием. При этом суд учел, что Ж. впервые совершил преступления, относящиеся к  категории небольшой и средней  тяжести, в содеянном полностью раскаялся, способствовал раскрытию преступления, путем дачи подробных показаний, полностью примирился с потерпевшей, а также то, что он положительно характеризуется по месту жительства.    Между тем, в постановлении нет  вывода суда о том, что  Ж. перестал быть  общественно опасным35.    

2.3 Основания  и условия освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением потерпевшим

Согласно ст. 76 УК лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред. Из содержания этой статьи следует, что освобождение виновного от уголовной ответственности возможно при наличии следующих условий.

1. Совершенное данным лицом преступление относится к преступлениям небольшой тяжести (ч. 2 ст. 15 УК) или средней тяжести (ч. 3 ст. 15 УК).

2. Это преступление виновным совершено впервые.

3. Виновный примирился с потерпевшим. При этом не имеет значения, от кого - от обвиняемого или от потерпевшего - исходила инициатива примирения. Главное заключается в том, что потерпевший официально заявил о своем нежелании привлечь данное конкретное лицо к уголовной ответственности по мотивам, которые могут быть самого различного свойства.

4. Виновный загладил вред, причиненный потерпевшему (извинился и компенсировал в денежной форме моральный вред, возместил стоимость убытков, т.е. вред имущественный; своими силами и за свои средства восстановил поврежденную вещь).

Поскольку ст. 76 УК предусматривает не обязанность, а право освободить от уголовной ответственности, при решении данного вопроса, кроме самого факта примирения обвиняемого с потерпевшим, должны приниматься во внимание и все другие как объективные, так и субъективные обстоятельства, отражающие в своей совокупности степень общественной опасности содеянного и целесообразность освобождения виновного от уголовной ответственности.

К числу таких обстоятельств следует отнести, в частности, фактические данные, характеризующие личность виновного, а также отсутствие или устранение вредных последствий преступления. Тщательному исследованию подлежат мотивы примирения. Освобождение от уголовной ответственности в порядке ст. 76 УК допустимо лишь при строго добровольном отказе потерпевшего от уголовной ответственности лица, совершившего преступление, и недопустимо, если заявление об отказе от такого преследования и о примирении является результатом угрозы либо принуждения со стороны обвиняемого в отношении потерпевшего или его близких.

Освобождение от уголовной ответственности по основаниям, предусмотренным ст. 76 УК, производится судом, прокурором, а также следователем или дознавателем с согласия прокурора путем прекращения уголовного дела в отношении подозреваемого или обвиняемого (ст. 25 УПК РФ). Такое решение по уголовному делу следует отличать от прекращения уголовного дела частного обвинения (в отличие от дел публичного обвинения), когда виновный тоже освобождается от уголовной ответственности, однако при иных юридических обстоятельствах. Речь идет о делах о преступлениях, предусмотренных ст. 115 УК (умышленное причинение легкого вреда здоровью), ст. 116 УК (побои), ч. 1 ст. 129 УК (клевета при отсутствии квалифицирующих признаков) и ст. 130 УК (оскорбление). Такие дела подлежат прекращению за примирением обвиняемого и потерпевшего в обязательном порядке (а не по усмотрению) мировым судьей, к юрисдикции которого такие дела относятся, причем минуя, по общему правилу, стадию предварительного расследования.

Ввиду примирения с потерпевшим чаще других прекращались уголовные дела о хищении чужого имущества, нарушение правил дорожного движения. Также имело место прекращение уголовных дел за примирением сторон за причинение смерти по неосторожности, применение насилия  в отношении представителя власти, превышение должностных полномочий36.

На основании ст. 76 УК РФ в порядке ст. 25 УПК РФ суд вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении впервые преступления небольшой или средней тяжести, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред. Кроме того, согласно ч. 2 ст. 27 УПК РФ для прекращения уголовного дела по указанному основанию необходимо, чтобы с этим согласился обвиняемый (подозреваемый).

Только при наличии всех перечисленных условий уголовное дело может быть прекращено в связи с примирением с потерпевшим.

Изучение судебной практики показало, что в основном судьями соблюдаются  требования   вышеуказанных требований закона.

Однако в отдельных случаях  у судей возникают определенные затруднения в применении норм уголовного и уголовно-процессуального законов, регламентирующих данный институт права, и порой принимаются судебные решения, не отвечающие его назначению, что вызывает необходимость остановиться на них подробнее.

Прежде всего, следует отметить, что прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим даже при наличии всех указанных условий не обязанность, а право суда.

Поэтому представляется, что правильно поступают те суды, которые отказывают в удовлетворении ходатайств о прекращении уголовных дел по этому основанию тем обвиняемым (подсудимым), в отношении которых отсутствует хотя бы одно из условий, указанных в законе в качестве необходимых.

Поскольку  прекращение уголовного дела, как и назначение наказания, является реализацией принципа индивидуализации ответственности за совершенное преступное деяние, представляется, что суды обоснованно  также принимают во внимание и конкретные обстоятельства содеянного, смягчающие и отягчающие обстоятельства, а также данные о личности лиц, совершивших преступления.

Согласно ст. 25 УПК РФ вопрос о прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим рассматривается судом по заявлению потерпевшего или его законного представителя. В соответствии с ч. 2 ст. 268 УПК РФ право на такое примирение с подсудимым должно быть разъяснено  потерпевшему или его   представителю  в подготовительной части судебного заседания.

Вместе с тем с учетом положений ст. 25 УПК РФ представляется, что в  случаях не связанных со смертью потерпевшего, представитель потерпевшего не вправе заявлять такое ходатайство и в ходе производства по делу вправе лишь представлять и поддерживать его.

При рассмотрении  уголовных дел по которым, посягательство осуществлено на имущественные права и интересы юридического лица суду необходимо тщательно проверять правовое положение организации (учреждения), которой преступлением был причинен вред, а также проверять полномочия ее представителя.

Например:  По уголовному делу  в отношении Ц., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 158 ч.2  п. «б» УК РФ, потерпевшим признан  Свято-Одигидриевский собор. В деле имеется доверенность, выданная  настоятелем прихода,  на представление интересов Свято-Одигидриевского прихода в МВД и органах следствия П.

В судебном заседании в качестве представителя потерпевшего  принимал участие П., вместе с тем в деле нет доверенности, согласно которой  П. уполномочен представлять интересы  собора  в судебном заседании. ( Советский суд г. Улан-Удэ)37

Безусловно, необходимыми условиями для применения ст. 25 УПК РФ являются добровольность заявления потерпевшего о примирении с лицом, причинившим ему вред, а также возмещение ему последним причиненного ущерба или заглаживание вреда иным способом. Мотивы такого заявления могут быть разными, но в любом случае оно не должно быть сделано вынужденно. При этом суд  до принятия процессуального решения по делу должен выяснить знает ли потерпевший последствия такого прекращения дела, каким образом заглажен причиненный ему вред и добровольно ли он примирился с причинителем вреда. Выяснение указанных выше обстоятельств, практически невозможно без потерпевшего, а поэтому, представляется, что данный вопрос, как правило, должен решаться с его участием.

Между тем, имеют место случаи, когда суды прекращают уголовные дела в связи с примирением с потерпевшим без участия потерпевшего.

Например:  

1. Постановлением Кабанского районного суда  РБ от 05 марта 2008г. прекращено уголовное дело в связи с примирением сторон в отношении В., обвиняемого по ст. 264 ч.2 УК РФ. В судебном заседании В.  возражал против  прекращения уголовного дела  за примирением сторон, настаивал на своей невиновности и просил прекратить уголовное дело  за отсутствием в его действиях состава преступления.

Тем самым, суд в нарушение уголовного и  уголовно-процессуального закона освободил В. от уголовной ответственности за примирением сторон, тогда как со стороны последнего согласие на примирение  отсутствовало.

2. Постановлением Прибайкальского районного  суда РБ, прекращено уголовное дело в отношении П., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.2  ст. 158 УК РФ, в связи с примирением с потерпевшим.  При этом в судебном заседании потерпевший участие не принимал,  ходатайство о примирении сторон заявил  адвокат, сославшись на заявление потерпевшего о его примирении с  подсудимым.  Однако, из заявления потерпевшего следует, что он согласен на  проведение судебного заседания в особом порядке в связи с примирением сторон, моральных и материальных претензий не имеет. Ходатайство о прекращении  уголовного дела потерпевший  не заявлял.   

3. Также  допускаются случаи, когда государственный обвинитель  незаконно берет на себя права  потерпевшего. Так,  Мухоршибирским районным судом РБ   уголовное дело в отношении Г., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «б» ч.2 ст. 158 УК РФ,  прекращено в связи с примирением с потерпевшим по ходатайству государственного обвинителя38.

Суды не всегда выясняют вопрос заглажен ли  подсудимым (обвиняемым) вред, причиненный потерпевшему.

1. По уголовному делу в отношении Р., обвиняемого по ст. 264 ч.2 УК РФ, потерпевшая  Б. в судебном заседании заявила требование о возмещении подсудимым причиненного ей морального вреда. Суд принял во внимание заявление подсудимого о том, что он возместит потерпевшей моральный вред в будущем и   прекратил уголовное дело в связи с примирением сторон. С данным решением не согласилась потерпевшая и по ее кассационной жалобе  судебное решение было отменено, поскольку  суд первой инстанции не принял во внимание, что причиненный потерпевшей вред не  заглажен39.

Как, показывает анализ судебной практики   у судей возникают вопросы  о возможности прекращения в связи с примирением с потерпевшим уголовных дел по так называемым «двухобъектным» преступлениям ( когда  потерпевший выступает как дополнительный объект преступления), а также о толковании понятия совершение преступления "впервые".

Уголовный и уголовно-процессуальный законы не содержат прямых указаний, запрещающих прекращать такие  уголовные дела в связи с примирением с потерпевшим.

Между тем существуют разные точки зрения  по данному вопросу.

Так, например в  «Обзоре судебной практики прекращения военными судами уголовных дел в связи с примирением с потерпевшими и деятельным раскаянием», утвержденным постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 01.07.2005г.  указано, что в тех  случаях, когда совершается преступное деяние, в котором преступное посягательство  осуществляется  на два  непосредственных объекта посягательства, а потерпевший при этом выступает лишь как дополнительное объективное проявление этого посягательства,  невозможно достичь примирения с основным объектом, а примирение с потерпевшим не устраняет вред, нанесенный  основному объекту преступного посягательства, а значит, преступление в целом не теряет своей общественной опасности и уголовное дело в отношении лица, его совершившего, не может быть прекращено40.

Преступление, предусмотренное  ст. 264 УК РФ  также является «двухобъектным», при чем основным непосредственным объектом общественной безопасности является безопасность движения  и эксплуатации транспортных средств, а вторыми объектом посягательства являются  жизнь и здоровье личности.   

Однако, если мы обратимся к Постановлению  Пленума Верховного Суда  Российской Федерации от 09.12.2008г. « О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением  правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», то в пункте 16 судам дано разъяснение о  возможном   прекращении уголовного дела о преступлении, предусмотренном статьей 264 УК РФ, за примирением сторон (статья 25 УПК РФ)41.

В практике  районных судов республики  встречаются разные решения о рассмотрении ходатайств потерпевших о  прекращении  уголовных дел за примирением сторон по ст. 318 ч.1  УК РФ.

По данной статье  непосредственным объектом  преступного посягательства являются :

  •  общественные отношения, обеспечивающие законный порядок деятельности органов государственной власти и местного самоуправления.
  •  общественные отношения, обеспечивающие телесную неприкосновенность,  а также безопасность здоровья представителя власти  или его близкого.

По таким уголовным делам  потерпевшим признается  конкретное  лицо -  представитель власти, либо его близкий.

Исходя из того, что   ст. 76 УК РФ не содержит  ограничений относительно  того, какие уголовные дела небольшой и средней тяжести могут быть прекращены за примирением сторон, представляется, что положения ст. 76 УК РФ применяются при рассмотрении уголовных дел по ст. 318 ч.1 УК РФ.  

По-разному, как показывает анализ судебной практики, понимают судьи и такое условие прекращения уголовных дел в связи с примирением с потерпевшим, как возможность прекращать их только в отношении лиц, впервые совершивших преступление.

В соответствии с ч.1  ст. 75, ст. 76  УК РФ  освобождено от уголовной ответственности  может быть только лицо, впервые  совершившее преступление.

В пункте 20  Постановления Пленума Верховного суда РФ № 2 от 11  января 2007г. « О практике назначения судами Российской Федерации  уголовного наказания» дано  разъяснение, что впервые совершившим преступление небольшой или средней тяжести следует считать лицо, совершившее одно или несколько преступлений, ни за одно из которых оно ранее не было осуждено, либо когда предыдущий приговор в отношении его не вступил в законную силу42.

Если лицо  ранее  освобождалось от уголовной ответственности по не реабилитирующим основаниям, то оно также считается несудимым и должно признаваться впервые совершившим преступление.

Следует обратить внимание на общие положения, которые касаются вопросов как прекращения уголовного дела  в связи с деятельным раскаянием, так и в связи с примирением сторон:

1. Решение о прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим, в связи с деятельным раскаянием  может быть принято судом на всех стадиях судебного разбирательства.

2. В соответствии  с   частями 3,4  ст. 443 УПК РФ, при рассмотрении  постановления  о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера суд при наличии оснований, предусмотренных  статьями 25,28 УПК РФ, выносит постановление о прекращении уголовного дела  независимо от наличия  и характера заболевания лица.  При прекращении уголовного дела, копия  постановления суда  в течение 5 суток направляется в орган здравоохранения для решения вопроса о лечении  или направлении лица, нуждающегося в психиатрической помощи, в психиатрический стационар.

3. Пункт 12  Постановления Пленума Верховного  Суда РФ  №7 от 14.02.2000г.  «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» рекомендует судам более тщательно изучать возможности применения предусмотренных ст. 75 и 76 УК РФ оснований к освобождению несовершеннолетних от уголовной ответственности.

При этом применение ст. 90 УК РФ не вступает в конкуренцию  со ст. 75 и 76 УК,  поскольку  ст. 90 УК РФ допускает освобождение несовершеннолетнего, совершившего преступление небольшой и средней тяжести преступление, и при отсутствии оснований для прекращения  уголовного дела в связи с деятельным  раскаянием и примирения с потерпевшим.   

Изучение уголовных дел показало, что суды  часто прекращают уголовные дела в отношении несовершеннолетних  в связи с примирением с потерпевшим в подготовительной части  судебного заседания.  Представляется, что данном случае  суды не достаточно изучают возможность применения ст. 75, 76 УК РФ,  кроме того, в таком случае отсутствует воспитательное воздействие на несовершеннолетнего.

2.4 Проблемные вопросы применения института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности

В отличие от УК РСФСР 1960 г. в действующем УК законодатель установил продолжительность сроков давности в зависимости не от санкции той или иной статьи Особенной части УК, а исключительно от категории совершенного преступления.

Сравнивая сроки давности и сроки лишения свободы, положенные в основу категоризации преступлений, некоторые авторы подвергают обоснованной критике отдельные пункты градации сроков давности1. Не совсем ясен принцип, которым руководствовался законодатель при установлении сроков давности в ч. 1 ст. 78 УК. Установление срока давности, равного максимальному сроку лишения свободы (п.п. ”а”, “в” ч. 1 ст. 78 УК) или меньше его (п. ”г” ч. 1 ст. 78 УК РФ), противоречит основанию института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности и нарушает принцип справедливости. Поэтому полагаем необходимым увеличить сроки давности, указанные в п. п.”а”, “в”, “г” ч. 1 ст. 78 УК РФ, до 3, 11 и 21 года соответственно.

Статья 94 УК содержит правило применения сроков давности к несовершеннолетним: при освобождении несовершеннолетних от уголовной ответственности сроки давности, предусмотренные ст. 78 УК, сокращаются наполовину. Некоторые ученые указывают, что “сокращенные сроки давности применяются не только к лицам, не достигшим восемнадцатилетия к моменту истечения сроков давности, но и к лицам, которые совершили преступление в несовершеннолетнем возрасте, а к конечному сроку привлечения к уголовной ответственности уже достигли совершеннолетия”43. Казалось бы, все верно и совершенно обосновано. Однако стоит взглянуть на текст ст. 94 УК: “Сроки давности, предусмотренные статьями 78 и 83 настоящего Кодекса, при освобождении несовершеннолетних от уголовной ответственности или от отбывания наказания сокращаются наполовину”. Получается, что несовершеннолетие должно иметь место в тот момент, когда лицо освобождают от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, и второй вариант, предлагаемый учеными, не соответствует закону. Мы убеждены, что положения ст. 94 УК следует распространить и на случаи достижения 18 лет к моменту освобождения от уголовной ответственности путем внесения соответствующего дополнения в ст. 94 УК. Иначе положительный эффект, заложенный в норме, существенно снижается.

Согласно ч. 3 ст. 78 УК течение сроков давности приостанавливается, если лицо, совершившее преступление, уклоняется от следствия или суда. Однако в УК отсутствует определение уклонения от следствия или суда, что породило споры в научной литературе относительно как содержания данного понятия, так и процессуального статуса уклоняющегося лица. Считаем целесообразным в ч. 3 ст. 78 УК использовать выражение “скрывается от следствия или суда”, производные от которого употребляются в п. 1 ч. 1 ст. 97, п. 4 ч. 1 ст. 108 УПК, а в ст. 5 УПК дать следующее определение понятия “лицо, скрывающееся от следствия или суда”: лицо считается скрывающимся от следствия или суда, если оно, будучи подозреваемым, обвиняемым, подсудимым, с целью избежать уголовной ответственности совершает умышленные действия, создающие условия к тому, чтобы не предстать перед следствием или судом”44.

Это обязательный безусловный вид освобождения от уголовной ответственности (за исключением случаев  совершения лицом преступления, наказуемого смертной казнью либо пожизненным лишением свободы). По истечении установленных законом сроков государство теряет право  на привлечение лица к уголовной ответственности. Общественная опасность содеянного определяется на момент совершения преступления и не меняется до изменения закона.

Сроки давности  привлечения к уголовной ответственности исчисляются со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в  законную силу.

Единственным основанием, по которому течение срока давности приостанавливается, действующее законодательство признает уклонение лица, совершившего преступление, от следствия и суда.

Приостановление  срока давности означает его прекращение на все время, в течение которого лицо, совершившее преступление, уклонялось от следствия и суда.

Дело в том, что освобождение от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности является комплексным институтом уголовного и уголовно-процессуального права, который, как следствие, должен включать в себя нормы как уголовного, так и уголовно-процессуального права.

Однако в действующих УК и УПК необходимого соответствия материальных и процессуальных норм не наблюдается. Статья 78 УК установила истечение сроков давности в качестве основания освобождения от уголовной ответственности. В то же время в УПК законодатель обозначил истечение сроков давности уголовного преследования в качестве основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения возбужденного уголовного дела (п. 3 ч. 1 ст. 24), а также основания прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого (п. 2 ч. 1 ст. 27, отсылающий к п. 3 ч. 1 ст. 24).

Изучение  прекращенных  уголовных дел по данному основанию показало, что  у судей возникают вопросы, какое  судебное решение необходимо выносить при прекращении уголовного дела по данному основанию, в зависимости от того,  когда истек срок исковой давности, согласен или нет обвиняемый с прекращением уголовного дела по данному основанию.

Для разъяснения указанных вопросов обратимся к конкретным нормам уголовного  и уголовно-процессуального закона.

В соответствии со ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли сроки давности, предусмотренные ч.1  данной статьи.

Согласно ст. 24 ч.1 п. 3 УПК РФ возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Статья 27 ч.2 УПК РФ устанавливает, что прекращение  уголовного преследования по основанию указанному в п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ не допускается, если подозреваемый или обвиняемый против этого возражает.  В таком случае производство по уголовному делу продолжается в обычном порядке.

Статья 254 УПК РФ устанавливает, что  суд прекращает уголовное дело в судебном заседании в случаях, если во время судебного разбирательства будут установлены обстоятельства, указанные в п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ.

Положениям  ст. 254 УПК РФ, в  определенной мере противоречит п. 8 ст. 302 УПК РФ, предусматривающей, что если основания прекращения уголовного дела и уголовного преследования, указанные в п. 3 ч.1 ст. 24  УПК РФ  обнаруживаются в ходе судебного разбирательства, то суд продолжает рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу  и постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания.

Конституционный Суд РФ в Определении от 02.11.2006г. № 488-О « Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Ленинградского областного суда о проверке конституционности ст. 78 УК РФ»  указал, что положения ч.8 ст. 302 УПК РФ подлежат применению  лишь в тех случаях, когда  прекращение уголовного дела оказывается невозможным в связи с тем, что подсудимый против этого возражает45.

В п. 16  Постановления  Пленума  Верховного  суда Российской Федерации  от 29 апреля 1996г. № 1 «О судебном приговоре» дано следующее разъяснение:  « Если  суд во время  судебного разбирательства придет к выводу  о необходимости освобождения подсудимого от наказания по предусмотренным в п. 3 ч.1 ст. 24 УПК РФ  (ввиду истечения срока давности уголовного преследования), суд, постановляя в отношении подсудимого обвинительный приговор, должен в его описательно-мотивировочной части  обосновать принятое решение. В резолютивной части приговора, признав подсудимого виновным в совершении преступления и назначив наказание по соответствующей статье  уголовного закона, суд указывает об освобождении осужденного от наказания.

Этот порядок не распространяется на уголовные дела, возбужденные по истечении срока давности уголовного преследования. Такие дела на основании ч.2 ст. 27 УПК РФ подлежат прекращению на  любой стадии судопроизводства, если против этого не возражает подсудимый.»46

Эта же позиция Верховного Суда РФ нашла свое закрепление  в п.  20 постановления  Пленума Верховного  Суда Российской Федерации от 23.12.2008г. № 28 «О применении норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций», в котором дано следующее  разъяснение:

«Если срок давности уголовного преследования истек после назначения судебного заседания, но до вступления приговора в законную силу, то суд кассационной инстанции освобождает осужденного от наказания, назначенного по данной статье на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ. Если же срок давности истек до назначения судебного заседания, то обвинительный приговор подлежит отмене с прекращением производства по делу, если обвиняемый не возражал против прекращения уголовного дела по этому основанию»47.

Таким  образом, исходя из требований закона,  разъяснений Верховного Суда РФ :

1. При поступлении уголовного дела суд  должен установить,  не  истек ли  срок давности на момент поступления уголовного дела в суд.

2. Если срок давности истек, то суд  должен выяснить мнение  обвиняемого   возражает он или нет  против  прекращения уголовного дела по данному  основанию.

3. Если  обвиняемый не возражает против прекращения уголовного дела, то суд выносит постановление о прекращении уголовного дела и об освобождении  лица от уголовной ответственности.

4. Если обвиняемый возражает против прекращения уголовного дела по данному основанию, или если  срок давности истек  после назначения судебного заседания, но до  вступления приговора в законную силу, то суд  постановляет приговор  и освобождает  подсудимого   от наказания.

Разъяснение  лицу его права  возражать против прекращения  дела по рассматриваемому основанию  это - обязанность суда. В противном случае ему должна быть предоставлена возможность реализовать свое право на судебную защиту, что осуществимо лишь при проведении полноценного судебного разбирательства.

Между тем, суды не всегда выполняют данное требование  закона.

Так, например  постановлением Октябрьского районного суда РБ от 17.01.2008г.  отменен приговор мирового судьи 4-го судебного участка  Октябрьского района г. Улан-Удэ  от 30.08.2007г. в отношении Г.

Этим же постановлением Г. освобожден от уголовной ответственности по ст. 115 ч.1 УК РФ в связи с истечением срока давности.

Согласно протоколу судебного заседания  Г. вину не признавал. Судом мнение Г. о возможном прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности  не выяснялось48.

В  соответствии со ст. 94 УК РФ  сроки давности, предусмотренные ст. 78  УК РФ  при освобождении несовершеннолетних от уголовной ответственности сокращаются наполовину.  

Видится необходимость в дополнении института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности нормами, регулирующими применение сроков давности при соучастии с распределением ролей4. В ч. 2 ст. 78 УК указывается, что сроки давности исчисляются со дня совершения преступления, при этом не устанавливается их зависимость от вида соучастника; кроме того, не имеется соответствующих предписаний в гл. 7 УК. Поэтому считаем, что целесообразно в УК установить правило, согласно которому сроки давности в отношении каждого из соучастников (организатора, подстрекателя и пособника) должны исчисляться с момента совершения преступления исполнителем.

Однако хотя указанные новшества целесообразны, в то же время их отсутствие не препятствует применению норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Вместе с тем существует проблема, требующая незамедлительного решения, – это отсутствие в УПК четкой регламентации процессуальной процедуры реализации уголовно-правовых норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности.

Статья 78 УК установила истечение сроков давности в качестве основания освобождения от уголовной ответственности. Однако в УПК законодатель обозначил истечение сроков давности уголовного преследования в качестве основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения возбужденного уголовного дела (п. 3 ч. 1 ст. 24), а также основания прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого (п. 2 ч. 1 ст. 27, отсылающий к п. 3 ч. 1 ст. 24). Поэтому в научной литературе обоснованно ставится вопрос о необходимости уточнения того, является ли прекращение уголовного дела по названному в ст. 24 УПК основанию равнозначным освобождению от уголовной ответственности по ст. 78 УК.

Напрашиваются два взаимоисключающих вывода.

– уголовно-процессуальные нормы о давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 и п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК) не являются взаимосвязанными с уголовно-правовыми нормами об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Тогда неясно, каковы сроки давности уголовного преследования, начальный и конечный моменты их течения, условия применения. Остается также неурегулированным механизм применения норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности, предусмотренных ст. 78 УК, в уголовном процессе;

– уголовно-процессуальные нормы о давности уголовного преследования (п. 3 ч. 1 ст. 24 и п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК) все-таки устанавливают процессуальную процедуру применения уголовно-правовых норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности. Тогда начальный и конечный моменты течения сроков давности, предусмотренные ч. 2 ст. 78 УК, не соответствуют рамкам уголовного преследования. Уголовное преследование, исходя из определения, данного в п. 55 ч. 1 ст. 5 УПК, не всегда имеет место сразу после совершения преступления (поскольку уголовное преследование осуществляется только в отношении подозреваемого и обвиняемого) и оканчивается до передачи уголовного дела в суд (суд не является органом уголовного преследования). Кроме того, остается процессуально неурегулированной данная УК возможность освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности судом.

В то же время ч. 8 ст. 302 УПК предписывает суду в случае обнаружения в ходе судебного разбирательства оснований прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования, указанных в п. 3 ч. 1 ст. 24 и п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК, продолжить рассмотрение уголовного дела в обычном порядке до его разрешения по существу. При этом в первом случае суд постановляет обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания, во втором – оправдательный приговор, что не соответствует ни давности уголовного преследования (по указанным ранее причинам), ни ст. 78 УК, предусматривающей освобождение от уголовной ответственности. В данной ситуации, на наш взгляд, суд своим определением должен прекратить производство по уголовному делу с освобождением лица от уголовной ответственности.

На основании вышеизложенного представляется необходимым приведение уголовно-процессуальных норм в соответствие с уголовно-правовыми нормами об освобождении от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности.


Глава 3 РЕФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ОСНОВАНИЙ
ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

3.1  Освобождение от уголовной ответственности в законодательствах зарубежных государств

Практически всеми цивилизованными демократическими государствами за соответствующими компетентными органами признается право решать, осуществлять уголовное преследование конкретных лиц или освободить их от уголовной ответственности.

Так, в США первоначальное решение о возбуждении уголовного преследования обычно принимается полицией. Основная функция Службы государственного обвинения заключается в проверке дел, направленных ей полицией на предмет поддержания обвинения перед судом. Этот процесс проверки должен иметь своим предметом два аспекта поступившего в суд дела, а именно, достаточность улик и наличие “общественного интереса”. Это, в свою очередь, ставит вопрос о надлежащем функционировании института уголовного преследования, принцип законности (если улик достаточно, дело должно быть направлено в суд) ограничивается на практике принципом целесообразности49.

Западные ученые признают, что нахождение правильного соотношения принципов законности и целесообразности в конечном итоге является одним из факторов, определяющих результаты борьбы с преступностью.

По мнению португальского ученого Ж. Фигейреду Диаша, феномен массового роста преступности положил конец мифу о формальном преследовании за совершение всех видов преступлений. Действительно, судебная система имеет ограниченные возможности, которые не могут допускать преследования за все преступления и осуждения всех совершивших преступления. Технический прогресс породил новый тип преступности, преследование по которому требует привлечения значительного количества квалифицированных работников и сложных технических средств. Ввиду этого в демократическом государстве прокуратура должна оптимизировать управление ресурсами, которые выделяются в ее распоряжение из государственного бюджета. В то же время опасение вызывает тот факт, что нечеткая формулировка в законе принципа целесообразности может обмануть ожидание общества в отношении эффективности уголовного закона.

Уголовное и уголовно-процессуальное законодательство почти всех государств закрепляет соответствующие основания освобождения от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления.

В ФРГ предварительное расследование проводят прокуроры, но прибегают при этом к помощи полиции. Уголовно-процессуальное законодательство предусматривает две формы окончания дознания: возбуждение публичного обвинения и прекращение дела.

В большинстве случаев в уголовном процессе Германии дознание заканчивается не возбуждением публичного обвинения, а прекращением дела. Прекращается примерно 60 % всех возбуждаемых дел. Уголовное дело может быть прекращено по процессуальным основаниям (например, по истечении срока давности), материальным основаниям (оказалось, что деяние не является уголовно наказуемым), фактическим основаниям (подозрение не нашло подтверждения в материалах дела). Последнее на практике встречается наиболее часто. Постановление прокурора о прекращении уголовного дела не означает реабилитацию обвиняемого. По существу это лицо и после прекращения дела остается под подозрением, так как прокурор в любое время может возобновить производство по делу, и для этого не требуются какие-либо новые обвинительные факты. О прекращении дела в соответствии с ч. 2 170 Уголовно-процессуального кодекса Германии доводится до сведения обвиняемого, если он допрошен или издавался приказ о его аресте, или сам обвиняемый просит об этом, или для такого извещения имеются особые интересы. В извещении могут указываться основания прекращения дела. Постановление прокурора может быть обжаловано вышестоящему прокурору в течение двух недель заявителем, по сообщению которого проводилось дознание, если это лицо является потерпевшим50.

Заявления и сообщения о совершении преступлений могут быть оставлены без последствий по правовым и фактическим основаниям, и прокуратура не обязана сообщать частным лицам причины, по которым отказано в проведении дознания.

При отклонении жалобы заявитель вправе в течение месяца ходатайствовать о вынесении судебного решения (в порядке так называемого производства о принудительном возбуждении обвинения). В ходатайстве должны быть приведены факты в обоснование возможности возбуждения публичного обвинения и доказательства, причем это ходатайство обязательно подписывает адвокат. Решение по этому вопросу принимает земельный суд. По требованию суда прокуратура обязана представить ему все материалы дознания, а в целях подготовки решения суд может предписать провести определенные следственные действия.

Уголовно-процессуальный кодекс ФРГ предусматривает возможность отказа от уголовного преследования по делам о малозначительных деяниях. Если предметом процесса является проступок, то прокуратура вправе с согласия суда, компетентного решить вопрос о предании обвиняемого суду, отказаться от уголовного преследования при условии, что вина правонарушителя незначительна и преследование не вызвано государственным интересом. По таким делам прокурор может временно отказаться от возбуждения публичного обвинения и одновременно с согласия суда возложить на обвиняемого следующие обязанности: выполнить определенную работу с целью загладить причиненный деянием вред, внести денежную сумму в пользу общественно полезного учреждения или в государственную казну, выполнить общественно полезную работу или выплачивать средства на содержание потерпевшего. Для выполнения этих обязанностей прокуратура устанавливает срок, который может быть продлен. Прокуратура вправе отменить выполнение указанных обязанностей51.

Уголовно-процессуальный кодекс ФРГ предусматривает возможность отказа от уголовного преследования за деяния, совершенные за границей или иностранцами внутри страны, но на иностранном корабле или самолете. Прокуратура вправе отказаться от уголовного преследования, если проведение процесса вызвало бы опасность причинения тяжкого вреда Республике Германии или если преследование противоречило бы другим важным публичным интересам ( 153 с и d Кодекса).

Возможен отказ от уголовного преследования при деятельном раскаянии лица, совершившего государственное преступление.

В 153 e указано, что возможен отказ от уголовного преследования, если лицо после совершения преступления, но прежде, чем ему стало известно о его раскрытии, способствовало предотвращению вредных последствий, касающихся безопасности Республики. Условием освобождения от уголовной ответственности является также сообщение сведений о намерении совершить измену Родине, выдать государственную тайну или создать угрозу внешней безопасности.

В Германии прокуратура вправе отказаться от уголовного преследования лица, которое осуждено за совершение другого преступления, если наказание за него достаточное для исправления виновного ( 154).

Уголовное же законодательство предусматривает исключение наказания по истечении сроков давности привлечения к уголовной ответственности (раздел 5 гл. 1 Уголовного кодекса ФРГ).

Таким образом, в Германии имеются основания освобождения от уголовной ответственности, не известные нашему уголовно-процессуальному законодательству, но согласующиеся с принципом целесообразности привлечения к уголовной ответственности.

Во Франции рассмотрение вопроса о целесообразности направления уголовного дела для судебного разбирательства или освобождения лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности, также компетенция прокуратуры.

За прокурором закреплено монопольное право возбудить уголовное преследование или прекратить производство по делу. Следственный судья может проводить следствие только на основании требования прокурора, в том числе и в случае совершения явного преступления или проступка. После проведения расследования следственный судья пересылает дело прокурору, который решает, как поступить с этим делом. В случае, если прокурор решит начать уголовное преследование, он “заявляет уголовный иск”, что означает возбуждение уголовного дела.

Потерпевший также пользуется правом возбуждения уголовного иска, о чем он может объявить следственному судье, однако самостоятельное ведение процесса является очень дорогим. Так, потерпевший оплачивает расходы, связанные с незаконным преследованием, если вина подсудимого не будет доказана. Прокуратура такие расходы не несет52.

Основания прекращения уголовных дел определены в ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса Франции. Производство по уголовному иску прекращается в случае смерти обвиняемого, истечения срока давности, амнистии, отмены уголовного закона или если дело было уже однажды разрешено судом. Производство по уголовному делу может быть также прекращено мировым соглашением, если такая возможность прямо предусмотрена законом; так же обстоит дело и в случае отказа от жалобы, если наличие жалобы является необходимым условием уголовного преследования. Сроки давности определены в ст. 7 этого Кодекса.

Все приведенные в данной статье Кодекса Франции основания прекращения уголовного преследования имеются и в российском уголовно-процессуальном законодательстве.

Широкими полномочиями при решении вопроса о судебном преследовании наделен прокурор в Нидерландах. Принцип целесообразности уголовного преследования закреплен в ст. 167 УПК Нидерландов. Он определен следующим образом: “Прокурор решает вопрос о судебном преследовании, когда оно представляется необходимым по результатам расследования. Судебное преследование может быть прекращено по причине публичного интереса”. В практической деятельности прокурор прекращает уголовное преследование в следующих случаях:

  •  другие виды наказания или меры (например, дисциплинарные, административные или гражданско-правовые) являются предпочтительными и более действенными;
  •  судебное преследование было бы несоразмерным, несправедливым или неэффективным с учетом природы правонарушения (например, правонарушение не причинило вреда, и нет необходимости в наказании);
  •  судебное преследование было бы несоразмерным, несправедливым или неэффективным с учетом личности правонарушителя (например, преклонный возраст, значительная вероятность исправления);
  •  судебное преследование противоречило бы интересам государства (государственной безопасности, миру, порядку и т. п.).

Широкие полномочия прокурора в этой области определяются еще и тем, что суд не контролирует содержание обвинения и прокурор вправе, например, при доказанном тяжком преступлении, предъявить обвинение по менее тяжкому преступлению53.

Принцип целесообразности привлечения к уголовной ответственности действует также и в законодательствах стран с так называемой англосаксонской моделью судопроизводства.

Законодательство США не разграничивает компетенцию атторнея и полиции в вопросах осуществления расследования. Эту функцию атторней осуществляет обычно по собственному усмотрению в тех, например, случаях, когда его не удовлетворяют результаты расследования, проведенного полицией. Атторней имеет право по собственному усмотрению возбуждать уголовное преследование. Он может ограничиться поддержанием обвинения в суде, основываясь при этом на доказательствах, собранных полицией, но вправе также произвести самостоятельное полное либо частичное расследование, тем самым дополнив доказательства, собранные полицией. Атторней обладает правом по собственному усмотрению отказываться от обвинения, что означает прекращение уголовного преследования. Выступая в качестве юридического представителя органа исполнительной власти, атторней решает вопрос о целесообразности уголовного преследования в зависимости не только от характера и значения имеющихся в его распоряжении доказательств, но и исходя из интересов того органа власти, который он представляет.

В уголовном законодательстве США определена также процедура уголовного преследования в случаях, когда преступное поведение содержит признаки более чем одного посягательства. Данная норма исходит из нецелесообразности осуждения более чем за одно из нескольких преступных посягательств, которые выразились в одном и том же поведении или возникли из одного и того же события преступления, если об этих посягательствах было известно надлежащему должностному лицу, осуществляющему уголовное преследование, в момент возбуждения первого судебного разбирательства и если они находятся в пределах юрисдикции одного и того же суда. Рассмотрение дел о таких посягательствах является исключением и может быть осуществлено только по ходатайству атторнея или подсудимого и только в том случае, если этого требуют интересы правосудия.

Уголовное преследование исключается, если по тем же основаниям имеется оправдание, осуждение или прекращение уголовного преследования. При этом необходимо, чтобы уголовное преследование было прекращено надлежащим, то есть законным, образом.

В уголовном процессе Шотландии также господствует концепция целесообразности. Прокураторы-фискалы и иные компетентные должностные лица имеют широкие и ничем не ограниченные дискреционные полномочия отказаться от уголовного преследования определенного лица не только тогда, когда к тому есть формальные основания (отсутствие состава или события преступления, истечение сроков давности и т. п.), но и просто в силу нецелесообразности привлечения данного лица к уголовной ответственности. Всегда действуя в интересах общества, они должны правильно оценить, в чем заключаются эти интересы по конкретному делу: в передаче его в суд для постановки вопроса о применении наказания или в отказе от уголовного преследования, которое в реальной действительности является бременем не только для обвиняемого, но и для самого общества. Вынесение соответствующего решения не препятствует повторному производству по тому же делу и не требует для этого формальной отмены, что существенно отличает указанную процедуру от процедуры, предусмотренной российским законодателем.

В правоприменительной практике Шотландии появился новый способ освобождения от уголовного преследования, который получил наименование “фискальный штраф”. Прокуратор-фискал, получив сведения о совершении преступления, относящегося к компетенции районного суда, вправе (но не обязан) поставить принятие своего решения в зависимость от уплаты обвиняемым денежной суммы в государственную казну. В таком случае он делает официальное предложение указанному лицу, которому разъясняются условия освобождения от уголовного преследования и даются 28 дней на раздумье. Если обвиняемый соглашается и передает деньги клерку районного суда, то уголовное преследование не может иметь места. Если же оплаты не последовало, то прокуратор-фискал, узнав об этом по истечении установленного срока от клерка суда, принимает решение о возбуждении производства по делу на общих основаниях. Однако его право отказаться от уголовного преследования сохраняет силу и в случае неуплаты фискального штрафа.

Следует отметить, что фискальный штраф является фиксированным, и прокуратор-фискал не вправе его индивидуализировать в зависимости от обстоятельств дела.

Согласие на штраф не означает признания вины, и лицо не считается привлеченным к уголовной ответственности.

Фискальный штраф нельзя использовать, если судом может быть принято решение о конфискации имущества или возмещении ущерба в пользу потерпевшего, а равно по некоторым категориям дел, например, о половых преступлениях54.

3.2 Пути реформирования системы оснований освобождения от уголовной ответственности

В настоящее время УК РФ предусматривает три основания освобождения от уголовной ответственности: деятельное раскаяние, примирение с потерпевшим и истечение сроков давности. Нельзя не отметить высокой мобильности этого перечня. Так, из УК РСФСР 1960 г. в него не вошли передача виновного на поруки, передача дела в товарищеский суд, привлечение к административной ответственности. Даже в первой редакции УК РФ содержалось еще одно основание освобождения: изменение обстановки (ст. 77). Федеральным законом от 8 декабря (21 ноября) 2003 г. № 162-ФЗ эта статья была исключена из Кодекса, но аналогичная норма была включена в новую ст. 80 . В законе от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ более четко изложено правило о соотношении общего и специальных оснований освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ч. 2 ст. 75 УК РФ). Все это позволяет утверждать, что эволюция системы оснований освобождения от уголовной ответственности еще не завершена.

Стоит заметить, что изменение обстановки можно считать своеобразным родовым институтом для иных видов освобождения от уголовной ответственности по нормам гл. 11 УК. Так, долгое время, начиная с п. 16 раздела III Руководящих начал по уголовному праву 1919 г., в теории уголовного права и на практике деятельное раскаяние фактически считалось разновидностью субъективного изменения обстановки (связанного с такими изменениями в поведении виновного, которые однозначно свидетельствуют о его исправлении) вследствие правомерной деятельности виновного после совершения преступления и утраты им общественной опасности. При этом одного лишь факта явки с повинной или активной помощи в раскрытии преступления признавалось недостаточным.

И примирение с потерпевшим, и даже истечение сроков давности в той или иной степени свидетельствуют также об утрате виновным общественной опасности. В первом случае — в связи с заглаживанием причиненного вреда (как материального, так и морального), а во втором — в связи с несовершением в течение длительного времени новых преступлений. Как пишет B.C. Егоров, характеризуя субъективное изменение обстановки, «в случае прекращения опасности виновного изменяются его социальные установки, направленность поведения, общественные связи, происходят иные положительные изменения. По этой причине применение к нему уголовной ответственности становится не только бессмысленным, но даже вредным, ибо способствует разрушению внутриколлективных связей, десоциализации виновного и, в конечном итоге, нивелированию общественно полезных направленностей, возникших у данного субъекта после совершения преступления»55.

Почему же в настоящее время изменение обстановки перемещено в главу 12 УК РФ и является основанием для освобождения лишь от наказания, но не от ответственности? Возможно, теоретической предпосылкой стала мысль Н.Ф. Кузнецовой о том, что при изменении обстановки нельзя говорить о нецелесообразности привлечения к уголовной ответственности  . По нашему мнению, основная причина такого законодательного решения — необходимость всемерной защиты интересов потерпевшего и правосудия в целом. Сейчас, когда наиболее типичные формы изменения обстановки уже отражены в законе, появилась возможность ввести более жесткие условия для остальных, частных случаев изменения обстановки. Широкое использование данного обстоятельства на досудебных стадиях нарушало интересы потерпевшего, а в конечном счете — и интересы правосудия, поскольку дело прекращалось по нереабилитирующим основаниям, но без судебного решения. Эти недостатки свойственны и другим основаниям, предусмотренным в ст. 75 и 76 УК РФ.

Впрочем, анализируемое решение законодателя заставляет нас поставить следующий вопрос: так ли необходимы в Общей части другие основания освобождения от уголовной ответственности?

Начнем с истечения сроков давности. В том виде, как этот институт задумывался (с учетом реального поведения виновного после совершения преступления, с возможностью прерывания сроков давности), он, несомненно, не может сводиться лишь к освобождению от наказания. Лицо, длительное время не совершавшее никаких преступлений, утрачивает общественную опасность и на этом основании может считаться свободным от любых форм уголовного преследования. Сейчас, когда УК РФ не предусматривает прерывания давностных сроков, такое однозначное решение выглядит не вполне справедливым, не вполне учитывающим постпреступное поведение лица. Однако в конечном счете оно необходимо, — истечение сроков давности может и должно полностью освобождать от ответственности.

Примирение с потерпевшим учитывается постольку, поскольку именно потерпевшему причиняется основной вред, поэтому справедливо, чтобы его мнение играло решающую роль при привлечении преступника к уголовной ответственности. При этом оно не является обязательным для правоприменителя. Если преступление посягало на несколько объектов, приобрело большой общественный резонанс или есть другие причины все-таки привлечь виновного к уголовной ответственности, это можно сделать. Данное основание имеет сравнительно узкое применение: потерпевший бывает лишь в преступлениях, носящих личный характер. В них примирение с потерпевшим фактически выступает частным случаем деятельного раскаяния   и подменяет такие его формы, как возмещение причиненного ущерба и иное заглаживание вреда, причиненного преступлением. С другой стороны, слабая сторона данного обстоятельства — отсутствие последующих форм контроля. У судьи или следователя нет гарантий, что виновный действительно исправился, что его примирение не вызвано стремлением уйти от ответственности.

При деятельном раскаянии, как и при примирении с потерпевшим, правоприменитель может оценить лишь фактическое поведение виновного на момент принятия решения об освобождении его от ответственности, но нет гарантий, что он не будет совершать преступлений в будущем. Поэтому деятельное раскаяние еще чаще, чем примирение с потерпевшим, используется виновным как способ ухода от ответственности. Более того, требование закона о впервые совершенном преступлении (ч. 1 ст. 75 УК РФ) непосредственно связано с институтом судимости, а при освобождении от уголовной ответственности судимость не возникает. Строго юридически ранее освобожденное от ответственности лицо совершает новое преступление впервые, что не способствует исправлению виновного, поскольку вновь позволяет освобождать его на основании ст. 75 или 76 УК РФ (в этой связи понимание признака «впервые» Пленумом Верховного Суда РФ в п. 20 Постановления от 11 января 2007 г. № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» обоснованно критикуется А.В. Шнитенковым)56.

В связи с этим стоит поставить вопрос об обоснованности общего основания освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ч. 1 ст. 75 УК РФ). Возможно, эффективнее и целесообразнее оставить в УК РФ лишь специфические разновидности деятельного раскаяния, в первую очередь, примирение с потерпевшим и систему специальных оснований по примечаниям к статьям Особенной части УК РФ.

С учетом ч. 4 ст. 18 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» нужно предусмотреть в УК возможность освобождения от ответственности членов преступных групп, оказавших существенную помощь в разоблачении их деятельности (аналогично примечанию к ст. 210 УК РФ). О необходимости такой нормы не раз говорилось и в юридической печати . В качестве образца можно использовать ч. 2 ст. 65 УК Республики Казахстан, дополнив ст. 75 УК РФ новой частью либо введя в главу 11 УК РФ новую статью следующего содержания: «Лицо, совершившее преступление, за исключением тяжкого или особо тяжкого преступления против личности, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно активно способствовало предотвращению, раскрытию или расследованию преступлений, совершенных организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией), изобличению других соучастников преступлений, совершенных организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией)».

Уместно вспомнить, что сам институт освобождения от уголовной ответственности первоначально основывался именно на возможности контроля за исправлением виновного. Либо время уже доказало его исправление (при истечении сроков давности), либо существовали эффективные механизмы общественного и государственного контроля за ним (товарищеский суд, взятие на поруки). По данным проведенного П.В. Алюшкиным опроса ряда практических работников, большинство из них (79,3%) выступают за установление определенного испытательного срока при освобождении по ст. 75 УК РФ.

В настоящее время освобождение, будучи безусловным, приводит к возникновению у виновного чувства бесконтрольности и вседозволенности. Цитируя Ю.Е. Пермякова и соглашаясь с ним, С.Г. Келина пишет, что чрезмерно широкое применение освобождения от уголовной ответственности — результат «перенасыщенности Особенной части УК», т.е. чрезмерной криминализации57. Специальные основания освобождения в Особенной части УК позволяют решить эту проблему более эффективно, чем общая норма. Как и норма о примирении с потерпевшим, они имеют вполне понятное назначение: пожертвовать менее важным благом (возможностью привлечения виновного к уголовной ответственности) ради более ценного блага (защиты жизни и здоровья потерпевшего или других уголовно-правовых объектов).

Наиболее последовательна в отстаивании этой позиции Н.С. Александрова, которая предлагает следующие дополнения в ст. 75 УК РФ: «При освобождении от уголовной ответственности устанавливается испытательный срок от шести месяцев до одного года, в течение которого освобожденный должен своим поведением доказать свое раскаяние. На лицо, освобожденное от уголовной ответственности, может быть возложено исполнение обязанностей, предусмотренных ч. 5 ст. 73 настоящего Кодекса. В случае систематического или злостного неисполнения лицом, освобожденным от уголовной ответственности, возложенных на него обязанностей либо совершения нового преступления решение в течение испытательного срока об освобождении от уголовной ответственности отменяется, и материалы направляются для привлечения лица к уголовной ответственности»58. В.В. Сверчков также допускает возможность установления освобожденному лицу определенного испытательного срока, мер контроля или ограничения .

Однако такое решение фактически стирает границы между освобождением от уголовной ответственности и условным осуждением. В институт освобождения в связи с деятельным раскаянием включаются такие черты, которые ему не присущи и не могут быть приняты: оно становится условным с возможностью отмены, на освобожденного возлагаются определенные обязанности, контроль за поведением такого лица, судя по всему, будут осуществлять те же органы, что и при условном осуждении, — уголовно-исполнительные инспекции. Логичнее было бы возродить освобождение с передачей на поруки и предусмотреть соответствующие формы контроля там.

В.В. Сверчков приводит такие данные: доля лиц, освобожденных от уголовной ответственности или наказания, но затем осужденных за вновь совершенные преступления, возросла с 1999 по 2001 гг. с 0,6% до 1,4% При этом, конечно, нужно учитывать погрешности статистического учета, связанные с возможностью освобождения от уголовной ответственности на досудебных стадиях и т.д. В связи с этим неоправданным представляется оптимизм О.В. Лустовой, полагающей, что вклад в предупреждение преступлений нормы о деятельном раскаянии «достаточно велик», но не подкрепляющей это мнение конкретными результатами криминологического исследования. Более того, несколькими страницами ниже она сообщает о результатах опроса лиц, находившихся в местах лишения свободы, и оказалось, что подавляющее большинство из них (более 80%) не знали о наличии в УК соответствующей поощрительной нормы .

Для сравнения можно использовать статистику по наиболее близкому институту — условному осуждению. Так, по данным Специальной переписи осужденных к лишению свободы 1999 г., во время испытательного срока при условном осуждении совершили новое преступление 11,3% лиц, впоследствии осужденных к реальному лишению свободы. Как замечает в этой связи А.С. Михлин, «возникает серьезное сомнение в том, что осужденные правильно воспринимают условное осуждение и что такой приговор не создает у них чувство безнаказанности»59. При этом следует иметь в виду, что процент рецидива при безусловном освобождении от уголовной ответственности должен быть выше, так как виновный не связан никаким, даже минимальным контролем государственных органов.

Эффективность ст. 75 УК РФ в ее нынешнем виде осложняется и тем, что далеко не всегда освобождаемые лица признают себя виновными в инкриминируемых преступлениях. Так, по данным А.В. Ендольцевой, в 11% случаев освобождаемые лица признали себя виновными частично, а в 8% — не признали вообще . В таких случаях, как представляется, за содеянное целесообразно назначать наказание с учетом положений ст. 62 УК РФ. Несмотря на это, виновные освобождались по нереабилитирующему основанию, как правило, на досудебной стадии.

Есть и еще одна проблема, связанная с существованием ст. 75 УК РФ: каково ее соотношение со специальными основаниями освобождения от уголовной ответственности? После изменений в ч. 2 ст. 75 УК РФ, внесенных Законом от 27 июля 2006 г., уже не требуется прямого соответствия норм-примечаний к статьям Особенной части и ч. 1 ст. 75 УК РФ. Но даже в нынешней редакции сохранились два противоречия. С одной стороны, примечания к статьям Особенной части УК нередко охватывают преступления небольшой или средней тяжести (ч. 1 ст. 1271, ст. 204, ч. 2 ст. 208, ч. 1 ст. 222, ч. 1 ст. 223, ч. 1 ст. 228, ч. 1 и 2 ст. 2821, ст. 2822, ч. 1 ст. 291, ст. 307 УК РФ). Очевидно, эти нормы подпадают под действие не только соответствующего примечания, но и ч. 1 ст. 75 УК РФ. Во-вторых, здесь наблюдается явная избыточность правового регулирования.

Так возникает сомнение в целесообразности сохранения в Общей части института освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. Как справедливо заметил Л.В. Головко, «деятельное раскаяние не служит надежным методом предупреждения растущего уровня современной российской преступности и, более того, способно вызвать у определенной части населения чувство безнаказанности» . В теперешнем виде этот институт неэффективен, противоречит целям уголовной ответственности и наказания, не обеспечивает должного контроля за раскаянием и исправлением виновного. Он создает почву для злоупотреблений и коррупции в судебно-следственной системе, так как освобождение по ст. 75 УК РФ является дискреционным полномочием и возможно уже на стадии предварительного расследования и даже в отношении подозреваемого. Если дополнить его возможностью наложения новых обязанностей и реального исполнения наказания, он станет дублировать условное осуждение без каких-либо специфических отличий от последнего.

Проведенный анализ привел нас к мысли о том, что следует вообще исключить из УК РФ ч. 1 ст. 75 как неэффективную и противоречивую норму, неудачно подменяющую собой условное осуждение, но оставить в ст. 61 УК РФ соответствующие смягчающие обстоятельства, а в Особенной части — имеющиеся там специальные случаи освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. В пользу этого предложения говорит и оставление в Особенной части ряда специальных оснований освобождения по преступлениям небольшой и средней тяжести, хотя на них, казалось бы, распространяется действие ч. 1 ст. 75 УК РФ. Это означает, что законодатель не считает данную норму универсальной и охватывающей с исчерпывающей полнотой данные частные варианты деятельного раскаяния.

Аналогичное решение принято в УК Латвийской Республики, в ст. 58 которого закреплен ряд оснований освобождения от уголовной ответственности, в том числе примирение с потерпевшим (за исключением несовершеннолетнего), но деятельное раскаяние особо не указывается, за исключением своей специфической формы — оказания помощи в раскрытии деятельности организованной группы. Однако в ч. 4 ст. 58 данного Кодекса специально отмечается, что «лицо может быть также освобождено от уголовной ответственности в случаях, предусмотренных Особенной частью настоящего закона».

Если это предложение будет поддержано законодателем, следует более детально проработать все специальные основания освобождения и особо сформулировать в них признаки деятельного раскаяния, необходимые в каждом конкретном случае. Перечень специальных оснований, в свою очередь, может быть расширен. Предложения об этом давно высказываются в науке.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Освобождение и от уголовной ответственности, и от наказания отражает в сущности единый процесс – условное или безусловное прекращение удержания лица, совершившего предусмотренное уголовным законом деяние, в сфере уголовно-процессуального или уголовно-исполнительного производства в связи с решением государства в лице компетентных органов (дознания, предварительного следствия, прокуратуры, суда) о нецелесообразности назначения или дальнейшего применения к этому лицу мер уголовного наказания.

Освобождение от уголовной ответственности возможно с момента решения вопроса о возбуждении уголовного преследования до момента вступления вынесенного судом обвинительного приговора в законную силу, а освобождение от наказания – с момента вынесения судом обвинительного приговора до момента окончания назначенного судом наказания.

Субъективное и объективное общие (теоретические) основания освобождения от уголовной ответственности и/или наказания могут представлять собой единое целое или проявляться альтернативно друг другу.

На базе теоретических (общих) оснований строятся нормативные (специальные) основания освобождения, которые складываются из совокупности допустимых достаточных признаков (условий) для освобождения от уголовной ответственности (наказания) и олицетворяют диспозицию уголовно-правовой нормы. Иными словами, нормативные основания представляют собой сумму условий, описанных в статье УК. Эти условия относятся к двум категориям: а) условия, при которых лицо, совершившее предусмотренное уголовным законом деяние, освобождается от уголовной ответственности (наказания); б) условия, под которые указанное лицо может быть подвергнуто испытанию до принятия судом окончательного решения. Все условия, при которых возможно освобождение от уголовной ответственности (наказания), делятся на объективные и субъективные.

Варьироваться в зависимости от конкретного преступного деяния могут только субъективные условия освобождения от уголовной ответственности, то есть наличие всей их совокупности для освобождения не обязательно до тех пор, пока исчерпывающая совокупность указанных условий не выработана в уголовном законе и актах официального толкования. Объективные условия должны присутствовать всегда в полном наборе.

Нормативным основанием освобождения от уголовной ответственности (наказания) следует считать совокупность условий, свидетельствующую об отсутствующей, утраченной или сниженной общественной опасности лица, совершившего предусмотренное уголовным законом деяние (осужденного), об утраченной или сниженной общественной опасности его деяния и позволяющую условно или безусловно прекратить в процессе дознания, предварительного следствия, судебного разбирательства, назначения или исполнения наказания уголовно-правовые (уголовно-процессуальные, уголовно-исполнительные) отношения между компетентным государственным органом (дознания, предварительного следствия, прокуратуры, суда, исполнения наказаний) и данным лицом.

Обоснованием освобождения от уголовной ответственности (наказания) и разграничения внутри данного института соответствующих оснований должны являться прежде всего характеристика личности, ее предкриминального и посткриминального поведения; далее – характеристика совершенного ею деяния. Главная роль отведена типам лиц, совершивших предусмотренные уголовным законом деяния и освобождаемых от уголовной ответственности (наказания).

Законодательные выражения «лицо может быть освобождено от уголовной ответственности», «суд, следователь, дознаватель вправе прекратить уголовное преследование/дело» надлежит отнести к поисковому ориентиру, указывающему на то, что выбор освобождения лица от уголовной ответственности связан с совершением им преступного деяния, предусмотренного специально сконструированной под возможное освобождение от уголовной ответственности статьей Особенной части УК РФ, что фактические обстоятельства в связи с содеянным в полной мере соответствуют необходимому для освобождения набору условий. Иными словами, указанные формулировки следует отнести к диспозитивности оценки обстоятельств, предусмотренных соответствующей нормой об освобождении от уголовной ответственности.

Закрепление в диспозиции статьи уголовно-правовой нормы одного из указанных выражений может свидетельствовать о недостаточности или альтернативности содержащихся в ней условий освобождения. При этом вполне вероятна и обратная зависимость: отсутствие в диспозиции статьи уголовно-правовой нормы об освобождении от уголовной ответственности достаточной (исчерпывающей) совокупности условий, при которых такое освобождение возможно, оставляет место для усмотрения правоприменителя.

При законодательном закреплении в диспозиции статьи исчерпывающей совокупности условий освобождения от уголовной ответственности (как, впрочем, и от наказания) соответствующая статья уголовно-правовой нормы фактически требует создания для нее формы императивного правоприменения.

Думается, что замена в уголовном законодательстве формулировок «лицо может быть освобождено», «военнослужащий (несовершеннолетний) может быть освобожден» на формулировку «лицо освобождается» не воспрепятствует индивидуализации ответственности. Напротив, предложенная формализация подхода к освобождению от уголовной ответственности (наказания) углубит индивидуальный подход к освобождаемому лицу, поскольку, во-первых, обяжет правоприменителя учитывать не только объективные, но и вызванные конкретной ситуацией субъективные условия освобождения. Во-вторых, анализ субъективных условий создаст полную картину поведения лица, претендующего на освобождение от уголовной ответственности (наказания), до, во время, после совершения им предусмотренного уголовным законом деяния. Представляется, что данная картина явится достаточно полной для принятия решения об освобождении, поскольку   для каждой нормы об освобождении для соответствующей категории освобождаемых лиц законодательно будут предусмотрены необходимые и оптимальные условия освобождения от уголовной ответственности (наказания). В-третьих, законодательное закрепление словосочетания «лицо освобождается» является первой ступенью установления единого порядка в применении норм об освобождении от уголовной ответственности (наказания).

Основание освобождения от уголовной ответственности (прекращения уголовного преследования) – деятельное раскаяние – складывается из ряда условий освобождения. Поэтому из редакций ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ предпочтительнее редакция ст. 75, диспозиция которой перечисляет условия, а не основания освобождения от уголовной ответственности (прекращения уголовного преследования).

Освобождение от уголовной ответственности, прекращение уголовного преследования/дела в связи с деятельным раскаянием или примирением с потерпевшим может стать более эффективным и обоснованным в системе нереабилитирующих оснований освобождения от уголовной ответственности, прекращения уголовного преследования/дела, если принять и такие меры:

1. Определить раскаяние в ведомственных руководящих разъяснениях правоприменителям. Его характерными признаками должны быть: признание лицом (обвиняемым) своей вины (факта содеянного в рамках предъявленного обвинения), неутаивание им фактов, имеющих значение для раскрытия и расследования преступления. Данные обстоятельства должны свидетельствовать о позитивном посткриминальном поведении совершившего преступление лица и при решении вопроса о применении ст. 76 УК РФ, ст. 25 УПК РФ.

2. Рекомендовать правоприменителям при обосновании освобожде-ния от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием или примирением с потерпевшим воздерживаться от указания в постановлениях о прекращении уголовного преследования, уголовных дел по ст. 28 или 25 УПК РФ не предусмотренных уголовным и уголовно-процессуальным законодательствами условий и, напротив, аргументированно конкретизировать в данных постановлениях условия освобождения, закрепленные в ст. 75, 76 УК РФ (ст. 28, 25 УПК РФ).

3. Дополнить ч. 1 ст. 75 УК РФ после слов «способствовало раскрытию» словами «и расследованию».

4. Обеспечить полное, конкретное возмещение/заглаживание материального/морального вреда от преступления. Для этого в постановлениях о прекращении уголовных дел, уголовного преследования по ст. 25 или 28 УПК РФ правоприменителям необходимо указывать, в чем именно выразилось возмещение причиненного ущерба (заглаживание вреда иным образом): в каком эквиваленте и в каком объеме. Причем реальность примирения сторон, установленная лицом, компетентным разрешить соответствующее уголовное дело, должна получить отражение в двустороннем документе-соглашении (своего рода примирительным договоре) о мирном (компромиссном) разрешении данного дела. Указанный договор призван свидетельствовать о том, что потерпевший в полной мере получил сатисфакцию в связи с причиненным ему вредом от лица, обвиняемого в преступлении.

В рамки заглаживания виновным причиненного его преступлением вреда следует также включить возмещение им тех средств, которые затрачены государством на раскрытие и расследование совершенного преступления.

5. Закрепить в ч. 1 ст. 75 и ст. 76 УК РФ новое субъективное условие освобождения от уголовной ответственности «с учетом позитивного предкриминального поведения лица». Предусмотреть в соответствующих ведомственных руководящих разъяснениях судам, следователям ОВД и Следственного комитета при прокуратуре РФ, дознавателям указания о необходимости установления правоприменителями данного субъективного условия посредством следующих фактических данных: наличие положительной характеристики обвиняемого по месту жительства, учебы, работы/службы, лечения и других учетов; ненахождение обвиняемого на учетах в связи с отклоняющимся от социальных норм поведением (в наркологическом или психоневрологическом диспансере, комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав, в подразделении по делам несовершеннолетних и т. д.).

6. Расширить законодательные условия освобождения от уголовной ответственности по ст. 76 УК РФ возможностью примирения лица, совершившего преступное деяние, и потерпевшего, являющихся членами одной референтной группы, вне зависимости от размера ущерба, причиненного ненасильственным преступлением, но с полным восстановлением нарушенных охраняемых законом интересов. Определение референтной группы закрепить в соответствующем акте официального толкования.

7. Преобразовать освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием или примирением с потерпевшим (прекращение уголовного дела/преследования) из безусловного в условное основание освобождения от уголовной ответственности, прекращения уголовного дела/преследования

В дальнейшем статьи о деятельном раскаянии и примирении с потерпевшим от совершения преступления целесообразно закрепить в главе УК РФ «Освобождение от уголовной ответственности деятельно раскаявшегося лица».


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Нормативно-правовые акты

  1.  Конституция Российской Федерации. М., Закон. 2009.-96 с.
  2.  Уголовный кодекс Российской Федерации. М., ТК Велби. 2009.- 144 с.
  3.  Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. М. 2009, Проспект.- 344 с.
  4.  Гражданский кодекс Российской Федерации ч.1-3, М. Проспект. 2009.- 280 с.
  5.  Уголовный кодекс РСФСР 1960 года. М., Юридическая литература. 1985. - 148 с.
  6.  Уголовный кодекс РСФСР 1926 года. М. Юридическая литература. 1947. - 233 с.
  7.  Уголовный кодекс РСФСР 1922 года. М. Юридическая литература. 1961.- 142 с.
  8.  Декрет СНК от 11 сентября 1918 г. "О взяточничестве" //СУ РСФСР.- 1918.-№ 35.-Ст.467.
  9.  Постановление Петроградской ЧК от 21 марта 1918 г. "О хранении и сдаче оружия"// СУ РСФСР.-1918.- № 93.- Ст.933.
  10.  Декрет СНК РСФСР от 16 августа 1921 г. "О борьбе со взяточничеством"// СУ РСФСР.- 1921.-№ 60.- Ст.421.
  11.  Декрета СНК РСФСР от 4 марта 1920 года "О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях"// СУ РСФСР.- 1920.- № 13. -Ст. 83.

Учебная, научна и периодическая литература

  1.  Боботов С. В. Правосудие во Франции. М., 2010.
  2.  Божьев В. Прекращение дела на досудебных стадиях уголовного судопроизводства // Российская юстиция. – 2006. – № 5.
  3.  Бойков И., Крючкова Е., Тропинин С. Еще один шаг судебной реформы // Российская юстиция. – 2005. – № 4.
  4.  Веселов Е.Г. Пути реформирования системы оснований освобождения от уголовной ответственности// Актуальные проблемы российского права. – 2008. -№3.
  5.  Головко А. В. Современная практика освобождения от уголовного преследования в Шотландии // Вестник МГУ. Серия 11. 2008. № 2.
  6.  Егоров В. С. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 2008.
  7.  Звечаровский И.Э. Современное уголовное право России. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2010. – 100 с.
  8.  Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности // Российская юстиция. – 2009. - №8
  9.  Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.А. Чекалин; Под ред. В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. – 4-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрайт-Издат, 2007. – 1264 с. [79 п. л./5 п. л.].
  10.  Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В.Т. Томина, В.В. Сверчкова. – 5-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрайт, 2008.
  11.  Ларин А. М. Презумпция невиновности. – М., 2010
  12.  Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. – М.: Норма, 2008.
  13.  Лопашенко Н.А. Основы уголовно-правового воздействия. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005.
  14.  Магомедов А. А. Проблема ответственности в истории уголовного  права России. //Правоведение. -2010. - № 1.
  15.  Магомедов А.А. Правовые последствия  освобождения  от  уголовной   ответственности . Саратов, 2005.
  16.  Немировский Э.Я. Основные начала уголовного права. М., 2010.
  17.  Николаева Ю. В. Освобождение от уголовной ответственности в уголовном праве // Право и политика. 2005. № 7.
  18.  Никулин С.И. Нравственные начала уголовного права. М., 2005.
  19.  Общая часть уголовного права: состояние законодательства и научной мысли / Под ред. Н.А. Лопашенко. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2008.
  20.  Памятники русского права. Вып. 5. М., 2006.
  21.  Петер Й. П. Система уголовного правосудия в Нидерландах в свете новой уголовной политики / Пер. Л. Н. Шестакова // Вестник МГУ. Серия 11. Право. 2007. № 1.
  22.  Российское законодательство Х - ХХ веков: В 9 т. Т. 1 / Под ред. О.И. Чистякова. М., 2008.
  23.  Сагитдинова З.И. Проблемность применения института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности// Сборник научных трудов юридического факультета СевКавГТУ. Выпуск 6. 2006.
  24.  Сборник документов по  истории  уголовного законодательства СССР и РСФСР: 1917-1925 гг. / Сост. А.А. Герцензон; Под ред. И.Т. Голякова. М., 2007.
  25.  Сверчков В.В. Актуальные вопросы освобождения от уголовной ответственности, прекращения уголовного дела (преследования) или отказа в его возбуждении: Научно-практическое пособие. – Н. Новгород: НА МВД России, 2008.
  26.  Сверчков В.В. Освобождение от уголовной ответственности, прекращение уголовного дела (преследования), отказ в его возбуждении: проблемы теории и практики: Монография. – СПб.: Юридический центр Пресс, 2008.
  27.  Сверчков В.В. Система оснований освобождения от уголовной от-ветственности // «Черные дыры» в российском законодательстве. – 2009. – № 2.
  28.  Сверчков В.В. Уголовное право: Учебное пособие. – М.: Высшее об-разование, 2008.
  29.  Сухарева Н. Д. Реабилитирующие и нереабилитирующие основания освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного преследования// Сборник научных трудов юридического факультета СевКавГТУ. Выпуск 6.
  30.  Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. Т. 1. СПб., 2009.
  31.  Тарасова Г. В. Сущность процессуальных гарантий законности и обоснованности решений о прекращении уголовного дела в ходе предварительного расследования. // Юридические записки Воронежского государственного университета. Расследование преступлений: вопросы теории и практики. Выпуск 7. – 2007.
  32.  Уголовное право России. Общая часть / Под ред. Ф.Р. Сундурова. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2005.
  33.  Уголовное право Российской Федерации: Общая часть. Учебник / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М.: КОНТРАКТ, ИНФРА-М. 2006.
  34.  Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html
  35.  Филимонов Б. А. Основы уголовного процесса Германии. М.: МГУ, 2010.
  36.  Хамитов Р.Н. Специальные правила назначения наказания. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2007.
  37.  Характеристика осужденных к лишению свободы. По материалам специальной переписи 1999 г. / под ред. А.С. Михлина. М., 2007.
  38.  Шнитенков А.В. К вопросу о практике назначения судами уголовного наказания // Уголовный процесс. 2007. № 2.
  39.  Щепельков В. Ф. Проблемы применения норм об освобождении от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием // Закон и право. 2007. № 10.
  40.  Ashworth A., Fionda J. Новый Кодекс для государственных обвинителей: Уголовное преследование, ответственность и общественный интерес // Criminal Law Review. 2008. №12. P. 894-909.

Материалы судебных органов

  1.  Определение Конституционного суда РФ « Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Ленинградского областного суда о проверке конституционности ст. 78 УК РФ» от 02.11.2006г. № 488-О//Вестник конституционного суда. – 2006. - 12.
  2.  Постановление  Пленума  Верховного  суда Российской Федерации  «О судебном приговоре» от 29 апреля 1996г. № 1// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - 5.
  3.  Постановления Пленума Верховного  Суда Российской Федерации «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» от 11 января 2007 г. № 2// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2007. - 2.
  4.  Постановление  Пленума Верховного  Суда Российской Федерации «О применении норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций» от 23.12.2008г. № 28// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2009. - 1.
  5.  Постановление  Пленума Верховного Суда  Российской Федерации « О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением  правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» от 09.12.2008г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2009. - 1.
  6.  Постановление Пленума Верховного  Суда РФ    «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» №7 от 14.02.2000г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2000. - 3.
  7.  Постановление Пленума Верховного Суда РФ "О практике назначения судами уголовного наказания" от 11.06.1999 40 // БВС РФ, 1999, 8.
  8.  Постановление Пленума Верховного суда РФ № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации  уголовного наказания» от 11  января 2007г.// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2007. - 2.
  9.  Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации «Обзор судебной практики прекращения военными судами уголовных дел в связи с примирением с потерпевшими и деятельным раскаянием», утвержденным от 01.07.2005г.// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2005. - 8.
  10.  Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

1 Сверчков В.В. Система оснований освобождения от уголовной от-ветственности // «Черные дыры» в российском законодательстве. – 2009. – № 2.С. 74

2 Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. – М.: Норма, 2008. С.157

3 Уголовное право России. Общая часть / Под ред. Ф.Р. Сундурова. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2005. – С.418

4 Уголовное право Российской Федерации: Общая часть. Учебник / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М.: КОНТРАКТ, ИНФРА-М. 2006. – С.452

5 Звечаровский И.Э. Современное уголовное право России. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2010., С.43

6 Лопашенко Н.А. Основы уголовно-правового воздействия. – СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005. , С.78

7 Российское законодательство Х - ХХ веков: В 9 т. Т. 1 / Под ред. О.И. Чистякова. М., 2008. С. 48, 57

8 Российское законодательство Х - ХХ веков: В 9 т. Т. 1 / Под ред. О.И. Чистякова. М., 2008. С. 55

9 Памятники русского права. Вып. 5. М., 2006. С. 279

10 Памятники русского права. Вып. 5. М., 2006. С. 260

11 Памятники русского права. Вып. 5. М., 2006. С. 381

12 Немировский Э.Я. Основные начала уголовного права. М., 2010. С. 44.

13 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть общая. Т. 1. СПб., 2009. С. 213-217

14 Магомедов А.А. Правовые последствия  освобождения  от  уголовной   ответственности . Саратов, 2005. С. 33-51.

15 Егоров В. С. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 2008.,С.67

16 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

17 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

18 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

19 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

20 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

21 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

22 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

23 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

24 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

25 Файзуллина Д.Р. История развития института освобождения от уголовной ответственности и наказания в России. - http://www.ieml.ru/economproblem/2008/2/l12.html

26 Ларин А. М. Презумпция невиновности. – М., 2010. – С. 140 – 141.

27 Божьев В. Прекращение дела на досудебных стадиях уголовного судопроизводства // Российская юстиция. – 2006. – № 5. – С. 21.

28 Тарасова Г. В. Сущность процессуальных гарантий законности и обоснованности решений о прекращении уголовного дела в ходе предварительного расследования. // Юридические записки Воронежского государственного университета. Расследование преступлений: вопросы теории и практики. Выпуск 7. – 2007. – С. 169.

29 Бойков И., Крючкова Е., Тропинин С. Еще один шаг судебной реформы // Российская юстиция. – 2005. – № 4. – С. 17 – 19.

30 Сухарева Н. Д. Реабилитирующие и нереабилитирующие основания освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного преследования// Сборник научных трудов юридического факультета СевКавГТУ. Выпуск 6. 2006. С. 138

31 Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности // Российская юстиция. – 2009. – № 8. – С. 35.

32 Сухарева Н. Д. Реабилитирующие и нереабилитирующие основания освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного преследования// Сборник научных трудов юридического факультета СевКавГТУ. Выпуск 6. 2006. С. 139

33 Кибальник А. Иммунитет как основание освобождения от уголовной ответственности // Российская юстиция. – 2009. – № 8. – С. 35.

34 Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

35 Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

36 Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

37 Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

38 Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

39 Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

40 Постановление Президиума Верховного Суда Российской Федерации «Обзор судебной практики прекращения военными судами уголовных дел в связи с примирением с потерпевшими и деятельным раскаянием», утвержденным от 01.07.2005г.// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2005. - 8.

41 Постановление  Пленума Верховного Суда  Российской Федерации « О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением  правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» от 09.12.2008г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2009. - 1.

42 Постановление Пленума Верховного суда РФ № 2 «О практике назначения судами Российской Федерации  уголовного наказания» от 11  января 2007г.// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2007. - 2.

43 Сагитдинова З.И. Проблемность применения института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности// Сборник научных трудов юридического факультета СевКавГТУ. Выпуск 5. 2005. С.144

44 Сагитдинова З.И. Проблемность применения института освобождения от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности// Сборник научных трудов юридического факультета СевКавГТУ. Выпуск 5. 2005. С.144

45 Определение Конституционного суда РФ « Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Ленинградского областного суда о проверке конституционности ст. 78 УК РФ» от 02.11.2006г. № 488-О//Вестник конституционного суда. – 2006. - №12.

46 Постановление  Пленума  Верховного  суда Российской Федерации  «О судебном приговоре» от 29 апреля 1996г. № 1//// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 1996. - 5.

47 Постановление  Пленума Верховного  Суда Российской Федерации «О применении норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в судах апелляционной и кассационной инстанций» от 23.12.2008г. № 28// Бюллетень Верховного Суда РФ. - 2009. - 1.

48 Освобождение от уголовной ответственности. Обзор судебной практики за 2009 г.  - www.vsudrb.ru/files/march2009seminar/makartseva.doc

49 Ashworth A., Fionda J. Новый Кодекс для государственных обвинителей: Уголовное преследование, ответственность и общественный интерес // Criminal Law Review. 2008. №12. P. 894-909.

50 Филимонов Б. А. Основы уголовного процесса Германии. М.: МГУ, 2010. С. 59-60.

51 Филимонов Б. А. Основы уголовного процесса Германии. М.: МГУ, 2010. С. 59-60.

52 Боботов С. В. Правосудие во Франции. М., 2010. С. 149-151

53 Петер Й. П. Система уголовного правосудия в Нидерландах в свете новой уголовной политики / Пер. Л. Н. Шестакова // Вестник МГУ. Серия 11. Право. 2007. № 1. С. 64.

54 Головко А. В. Современная практика освобождения от уголовного преследования в Шотландии // Вестник МГУ. Серия 11. 2008. № 2. С. 77-82.

55 Егоров B.C. Теоретические вопросы освобождения от уголовной ответственности. М., 2008. С. 201.

56 Шнитенков А.В. К вопросу о практике назначения судами уголовного наказания // Уголовный процесс. 2007. № 2. С. 44—45

57 Веселов Е.Г. Пути реформирования системы оснований освобождения от уголовной ответственности// Актуальные проблемы российского права. – 2008. -№3. –С.306

58 Веселов Е.Г. Пути реформирования системы оснований освобождения от уголовной ответственности// Актуальные проблемы российского права. – 2008. -№3. –С.306.

59 Характеристика осужденных к лишению свободы. По материалам специальной переписи 1999 г. / под ред. А.С. Михлина. М., 2007. С. 38.



 

Другие похожие работы, которые могут вас заинтересовать.
13079. ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ И НАКАЗАНИЯ 79.43 KB
  Освобождение от уголовной ответственности - это отказ государства от вынесения выраженной в обвинительном приговоре суда отрицательной оценки (осуждения) преступления и лица, его совершившего, в случаях, предусмотренных в законе. Практически это означает отказ от возбуждения уголовного дела или прекращения уже возбужденного уголовного дела
15094. Освобождение от уголовной ответственности по делам о преступлениях в сфере экономической деятельности 120.73 KB
  Общественные отношения, связанные с реализацией различных принципов осуществления экономической деятельности (под принципами понимаются основные начала, идеи, исходные положения, выработанные практикой общественно-экономической жизни, лежащие в основе любой экономической деятельности); охраняемая государством система общественных отношений, складывающихся в сфере экономической деятельности, т.е. объектом является установленный порядок осуществления экономической деятельности по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг;
4878. ВИДЫ ОСВОБОЖДЕНИЯ ОТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ 30.47 KB
  Сущность и правовые последствия освобождения от уголовной ответственности. Основания освобождения от уголовной ответственности. Порядок освобождения от уголовной ответственности.
18502. Понятие преступления, основания возникновения уголовной ответственности 68.26 KB
  Предметом дипломной работы стала базовая категория уголовного права - понятие преступления. Предметом работы стали нормы действующего законодательства теоретические и научные концепции касающиеся понятия преступления его признаков общей характеристики его отдельных видов. Цели и задачи дипломной работы заключаются в детальном изучении понятия преступления основания возникновения уголовной ответственности выявлении признаков особенностей правового режима обусловленных специфическими свойствами и связанных с ними теоретических...
4318. Понятие и виды юридической ответственности 4.01 KB
  Юридическая ответственность представляет собой негативную реакцию государства на совершение правонарушения в виде применения к виновному лицу мер государственного воздействия. Однако не всякая мера государственного воздействия является юридической ответственностью. Это мера государственного принуждения но не юридическая ответственность потому что для её применения нет основания так как отсутствует обязательный признак которым должен обладать субъект правонарушения –...
18458. Институт уголовной ответственности в международном праве 141.9 KB
  Раскрыть понятие и сущность международной уголовной ответственности физических лиц; рассмотреть характер, основания и обьем международной уголовной ответственности физических лиц; разграничить и сравнить международно-правовую ответственность государств и физических лиц;
21460. Цели и формы реализации уголовной ответственности 29.91 KB
  Понятие и специфика содержания уголовной ответственности. Понятие уголовной ответственности. Специфика содержания уголовной ответственности. Цели и формы реализации уголовной ответственности.
4147. ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА ОБ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КРАЖУ 51.59 KB
  Широкая распространенность краж и, как следствие, значительный совокупный ущерб, причиняемый ими физическим и юридическим лицам, требуют постоянного совершенствования теории и практики уголовно-правовой борьбы с рассматриваемым видом преступной деятельности
851. Причинная связь как необходимое условие уголовной ответственности 31.15 KB
  Понятие причинной связи и ее установление в уголовном праве Заключение Список использованных источников Введение Проблема причинной связи является одной из центральных проблем в теории российского уголовного права.
15020. Особенности и основания уголовной ответственности за соучастие в преступлении 473.4 KB
  Аксиоматичным принципом наказуемости соучастников является положение, согласно которому соучастники отвечают именно за то преступление, которое объективно совершено исполнителем, и в рамках санкции статьи инкриминируемой последнему. Ответственность по правилам о соучастии возможна, даже если исполнитель освобожден от уголовной ответственности по личным обстоятельствам, которые отсутствуют у других соучастников (например, смерть исполнителя).
© "REFLEADER" http://refleader.ru/
Все права на сайт и размещенные работы
защищены законом об авторском праве.