Теория столкновения цивилизаций и изучение динамики современных международных отношений американского политолога С.Хантингтона

Цивилизационная идентичность, по мнению автора, будет играть все более важную роль в будущем, и в дальнейшем мир будет формироваться под влиянием взаимодействия нескольких главных цивилизаций. Наиболее значительные по своим последствиям конфликты будущего, по мнению Хантигтона, произойдут на своего рода культурных границах, разделяющих эти цивилизации.

2015-09-09

39.13 KB

11 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


Оглавление

[1] Оглавление

[2] ВВЕДЕНИЕ

[3] Полицивилизационный мир

[4] Природа цивилизаций

[5] Типы цивилизаций, выделяемых С.Хантингтоном

[6] Взаимоотношения между цивилизациями

[7] Образуется ли универсальная цивилизация

[8] Линии разлома между цивилизациями

[9] Полицивилизационный мир после «холодной войны»

[10] Структура цивилизаций

[11] Глобальная политика цивилизаций

[12] Столкновение цивилизаций по линиям разлома

[13] Прогнозирование развития отношений между цивилизациями

[14] Критика «теории столкновения цивилизаций» С.Хантингтона

[15] ЗАКЛЮЧЕНИЕ

[16] Библиографический список

ВВЕДЕНИЕ

В 1993 году в американском политологическом журнале «Международные отношения» (Foreign Affairs) его редактором политологом Сэмюэлем Филлипсом Хантингтоном была опубликована статья «Столкновение цивилизаций?» (The Clash of Civilizations?). Данная статья послужила отправной точкой в развитии идей Хантингтона  на соотношение сил современном мире. После в 1996 году С.Хантингтон развил свою теорию полицивилизационного мира в книге «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» (The Clash of Civilizations and Remaking of the World Order), описывающая динамику современных международных отношений сквозь призму цивилизационных процессов и связанных с ними конфликтов.

В своей теории Сэмюэль Хантингтон рассматривает цивилизацию как наивысшее культурное образование, объединяющее людей и обеспечивающее им определенную степень культурной самобытности. Автор определяет цивилизацию как общими элементами, такими, как язык, история, религия, обычаи, общественные институты, так и субъективной самоидентификацией людей. Цивилизационная идентичность, по мнению автора, будет играть все более важную роль в будущем, и в дальнейшем мир будет формироваться под влиянием взаимодействия нескольких главных цивилизаций. Наиболее значительные по своим последствиям конфликты будущего, по мнению Хантигтона, произойдут на своего рода культурных границах, разделяющих эти цивилизации.

Целью написания реферата является рассмотрение теории «столкновения цивилизаций» и изучение динамики современных международных отношений американского политолога С.Хантингтона. Выявить причины обособления человечества по различным цивилизационным признакам.

  1.  Полицивилизационный мир

Политика в мире после “холодной войны” впервые в истории стала и многополюсной, и полицивилизационной. Большую часть существования человечества цивилизации контактировали друг с другом лишь время от времени или не имели контактов вовсе. Затем, с началом современной эры, около 1500 года н.э., глобальная политика приобрела два направления. На протяжении более четырехсот лет национальные государства Запада – Британия, Франция, Испании, Австрия, Пруссия, Германия, Соединенные Штаты и другие – представляли собой многополюсную международную систему в пределах западной цивилизации.[1]

На протяжении полутора веков после Вестфальского мира, оформившего современную международную систему, в западном ареале конфликты разворачивались главным образом между государями — королями, императорами, абсолютными и конституционными монархами, стремившимися расширить свой бюрократический аппарат, увеличить армии, укрепить экономическую мощь, а главное — присоединить новые земли к своим владениям. Этот процесс породил нации-государства, и, начиная с Великой Французской революции, основные линии конфликтов стали пролегать не столько между правителями, сколько между нациями.

В результате русской революции и ответной реакции на нее, конфликт наций уступил место конфликту идеологий. Сторонами такого конфликта были вначале коммунизм, нацизм и либеральная демократия, а затем — коммунизм и либеральная демократия. Во время «Холодной войны» этот конфликт воплотился в борьбу двух сверхдержав, ни одна из которых не была нацией-государством в классическом европейском смысле.[2]

Во время “холодной войны” глобальная политика стала биполярной, а мир был разделен на три части. Группа наиболее процветающих и могущественных держав,  ведомая Соединенными Штатами, была втянута в широкомасштабное идеологическое, экономическое и, временами, военное противостояние с группой небогатых коммунистических стран, сплоченных и ведомых Советским Союзом.

В конце 1980-х коммунистический мир рухнул, и международная система времен “холодной войны” стала историей. В мире после “холодной войны” наиболее важные различия между людьми уже не идеологические, политические или экономические. Это культурные различия.

He– западные общества, особенно в Южной Азии, повышают свое экономическое благосостояние и создают базис для увеличения военной мощи и политического влияния. С повышением могущества и уверенности в себе не-западные страны все больше утверждают свои собственные ценности и отвергают те, которые “навязывает” им Запад. “Международная система двадцать первого века,-заметил Генри Киссинджер, – будет состоять по крайней мере из шести основных держав – Соединенных Штатов, Европы, Китая, Японии, России и, возможно, Индии, а также из множества средних и малых государств”. Шесть держав Киссинджера принадлежат к пяти различным цивилизациям, и кроме того, есть еще важные исламские страны, чье стратегическое расположение, большое население и запасы нефти делают их весьма влиятельными фигурами мировой политики. Внутри цивилизаций будут случаться межплеменные войны и этнические конфликты.

В мире после “холодной войны” культура является силой одновременно и объединяющей, и вызывающей рознь. Люди, разделенные идеологией, но объединенные культурой, объединяются, как это сделали две Германии, и начинают делать две Кореи и несколько Китаев. Общества, объединенные идеологией, но в силу исторических обстоятельств разделенные культурами, распадаются, как это случилось с Советским Союзом, Югославией и Боснией, или входят в состояние напряженности, как в случае с Украиной, Нигерией, Суданом, Индией, Шри-Ланкой и многими другими странами. Страны, сходные в культурном плане, сотрудничают экономически и политически. Международные организации, основанные на государствах с культурной общностью, как например Европейский Союз, намного более успешны, чем те, которые пытаются подняться над культурами.[1]

  1.  Природа цивилизаций
    1.  Типы цивилизаций, выделяемых С.Хантингтоном

Цивилизация представляет собой некую культурную сущность. Деревни, регионы, этнические группы, народы, религиозные общины — все они обладают своей особой культурой, отражающей различные уровни культурной неоднородности.

Западный мир, арабский регион и Китай не являются частями более широкой культурной общности. Они представляют собой цивилизации. Мы можем определить цивилизацию как культурную общность наивысшего ранга, как самый широкий уровень культурной идентичности людей. Цивилизации определяются наличием общих черт объективного порядка, таких как язык, история, религия, обычаи, институты, — а также субъективной самоидентификацией людей.[2]

Цивилизация, таким образом, – наивысшая культурная общность людей и самый широкий уровень культурной идентификации, помимо того, что отличает человека от других биологических видов. Она определяется как общими объективными элементами, такими как язык, история, религия, обычаи, социальные институты, так и субъективной самоидентификацией людей. Есть несколько уровней идентификации людей: житель Рима может ощущать себя в различной степени римлянином, итальянцем, католиком, христианином, европейцем и жителем Запада. Цивилизация, к которой он принадлежит, является самым высоким уровнем, который помогает ему четко идентифицировать себя.

У цивилизаций нет четко определенных границ и точного начала и конца. Люди могут идентифицировать себя по-разному и делают это. В результате состав и форма цивилизаций меняются со временем. Культуры народов взаимодействуют и накладываются друг на друга. Цивилизации, таким образом, являются многосторонними целостностями, и все же реальны, несмотря на то что границы между ними редко бывают четкими. На самом деле, жизнь цивилизации является самой долгой историей из всех. Империи возвышаются и рушатся, правительства приходят и уходят – цивилизации остаются и “переживают политические, социальные, экономические и даже идеологические потрясения”.

Куигли видит семь стадий, сквозь которые проходят цивилизации: смесь, созревание, экспансия, время конфликта, всеобщая империя, упадок и завоевание. [1]

Идентичность на уровне цивилизации будет становиться все более важной, и облик мира будет в значительной мере формироваться в ходе взаимодействия семи-восьми крупных цивилизаций. К ним относятся:

  1.  Западная цивилизация.
  2.  Индуистская цивилизация.
  3.  Исламская цивилизация.
  4.  Конфуцианская цивилизация.
  5.  Латиноамериканская цивилизация.
  6.  Православно-славянская цивилизация.
  7.  Японская цивилизация.
  8.  Африканская цивилизация (возможно).

Самые значительные конфликты будущего развернутся вдоль линий разлома между цивилизациями.

Различия между цивилизациями не просто реальны. Они — наиболее существенны. Цивилизации несхожи по своей истории, языку, культуре, традициям и, что самое важное — религии. Люди разных цивилизаций по-разному смотрят на отношения между Богом и человеком, индивидом и группой, гражданином и государством, родителями и детьми, мужем и женой, имеют разные представления о соотносительной значимости прав и обязанностей, свободы и принуждения, равенства и иерархии. В течение столетий самые затяжные и кровопролитные конфликты порождались именно различиями между цивилизациями.[2]

  1.  Взаимоотношения между цивилизациями

На протяжении более чем трех тысяч лет после того, как впервые появились цивилизации, контакты между ними, за некоторыми исключениями, либо не существовали вовсе и были ограничены, либо были периодическими и интенсивными. Природа этих контактов хорошо выражена тем словом, которое используется историками для их описания: “случайные встречи”. Цивилизации были разделены временем и пространством. 

Идеи и технологии передавались из одной цивилизации в другую, но зачастую для этого требовались столетия. Пожалуй, наиболее значимой культурной диффузией, не являвшейся результатом завоевания, было распространение буддизма в Китае, что произошло через шесть веков после его возникновения в Северной Индии.

В двадцатом веке взаимоотношения между цивилизациями перешли от фазы, характеризующейся однонаправленным влиянием одной цивилизации на все остальные, к этапу интенсивных, непрерывных и разнонаправленных взаимоотношений между всеми цивилизациями.

Культурные увлечения всегда передавались от одной цивилизации к другой. Нововведения в одной цивилизации часто принимаются другими. Но это, как правило, либо технологии, начисто лишенные каких бы то ни было культурных последствий, либо мимолетные причуды, которые приходят и уходят, не изменяя базовой культуры заимствующей их цивилизации. В восемнадцатом веке предметы культурного импорта с Запада приобрели популярность в Китае и Индии, потому что они казались воплощением западного могущества.

К концу двадцатого века Запад перешел от фазы воюющего государства как этапа развития цивилизации к фазе универсального государства. К концу нашего века эта фаза все еще не завершена, поскольку страны Запада состоят из двух полууниверсальных государств в Европе и Северной Америки. Эти две целостности и их составляющие объединены тем не менее невероятно сложной сетью формальных и неформальных институтов.[1]

Основные политические идеологии двадцатого века включают либерализм, социализм, анархизм, корпоративизм, марксизм, коммунизм, социал-демократию, консерватизм, национализм, фашизм и христианскую демократию. Объединяет их одно: они все – порождения западной цивилизации. Ни одна другая цивилизация не породила достаточно значимую политическую идеологию. Запад, в свою очередь, никогда не порождал основной религии. Все главные мировые религии родились в не-западных цивилизациях. Глобальная политическая география, таким образом, изменилась: вместо одного мира в 1920 году на карте появилось  три мира в 1960-м и более чем полдесятка миров в девяностых. Глобальные западные империи соответственно сжались до более ограниченного “свободного мира” в шестидесятых, затем до еще более узкого “Запада” в 1990-х. Это изменение было отражено семантически между 1988 и 1993 годами снижением употребления идеологического термина “свободный мир” и все более частым появлением цивилизационного понятия “Запад”. Это подтверждается также более частым употреблением слов “ислам” (как культурно-политический феномен), “Большой Китай”, Россия и ее “ближнее зарубежье”, а также “Европейский союз” в качестве терминов с цивилизационным значением. Кроме того, в отличие от времен “холодной войны” уже не доминирует один раскол: между Западом и другими цивилизациями и также многими не-западными цивилизациями существует несколько расколов. 

Каждая цивилизация видит себя центром мира и пишет свою историю как центральный сюжет истории человечества. Это, пожалуй, даже более справедливо по отношению к Западу, чем к другим культурам. Такие моноцивилизационные точки зрения, однако, утратили значимость и пригодность в полицивилизационном мире.[1]

С окончанием «Холодной войны» общность культуры быстро вытесняет идеологические различия. Материковый Китай и Тайвань все больше сближаются. Если общность культуры — это предпосылка экономической интеграции, то центр будущего восточноазиатского экономического блока скорее всего будет в Китае. По сути дела этот блок уже складывается.  «Хотя в регионе доминирует Япония, но на базе Китая стремительно возникает новый центр промышленности, торговли и финансового капитала в Азии. Это стратегическое пространство располагает мощным технологическим и производственным потенциалом (Тайвань), кадрами с выдающимися навыками в области организации, маркетинга и сферы услуг (Гонконг), плотной сетью коммуникаций (Сингапур), мощным финансовым капиталом (все три страны), а также необъятными земельными, природными и трудовыми ресурсами (материковый Китай)…

Культурно-религиозная схожесть лежит также в основе Организации экономического сотрудничества, объединяющей 10 неарабских мусульманских стран: Иран, Пакистан, Турцию, Азербайджан, Казахстан, Киргизстан, Туркмению, Таджикистан, Узбекистан и Афганистан.

Конфликт цивилизаций разворачивается на двух уровнях. На микроуровне группы, обитающие вдоль линий разлома между цивилизациями, ведут борьбу, зачастую кровопролитную, за земли и власть друг над другом. На макроуровне страны, относящиеся к разным цивилизациям, соперничают из-за влияния в военной и экономической сфере, борются за контроль над международными организациями и третьими странами, стараясь утвердить собственные политические и религиозные ценности. [2]

  1.  Образуется ли универсальная цивилизация

Некоторые считают, что в сегодняшнем мире происходит становление того, что В.С. Найпаул назвал “универсальной цивилизацией”. Что означает этот термин? Термин в общем подразумевает культурное объединение человечества и все возрастающее принятие людьми всего мира общих ценностей, верований, порядков, традиций и институтов.

Центральными элементами любой культуры или цивилизации являются язык и религия. “Мировой язык – английский”, – как выразился редактор Wall Street Journal  . Это может означать две вещи, лишь одна из которых может служить подтверждением в случае с универсальной цивилизацией. Это могло бы означать, что все увеличивающаяся доля мирового населения говорит по-английски. 

В течение всей истории распределение языков в мире отражало распределение власти в мире. Наиболее широко употребляемые языки – английский, мандаринский, испанский, французский, арабский, русский – являются или были языками империалистических государств, которые активно поощряли использование своего языка другими народами. В пору когда влияние Советского Союза было в зените, русский был lingua franca от Праги до Ханоя. Спад советского могущества сопровождался параллельным снижением использования русского в качестве второго языка. Японское экономическое могущество стимулировало изучение японского не-японцами, а экономическое развитие Китая порождает аналогичный бум в отношении китайского.

Аргументы в пользу того, что сейчас зарождается некая универсальная цивилизация, основываются как минимум на одной из следующих трех предпосылок. Во-первых, есть допущение, что падение советского коммунизма означает конец исторической борьбы и всеобщую победу либеральной демократии во всем мире. Этот довод страдает от ошибки выбора, которая имеет корни в убеждении времен “холодной войны”, что единственной альтернативой коммунизму является либеральная демократия и что смерть первого приводит к универсальности второй. Однако очевидно, что существуют многочисленные формы авторитаризма, национализма, корпоративизма или рыночного коммунизма (как в Китае), которые благополучно живут в современном мире.

Второе предположение основано на том, что усиливающееся взаимодействие между народами – торговля, инвестиции, туризм, СМИ, электронные средства связи вообще – порождает общую мировую культуру. В том, что информационный поток между народами увеличивается, сомнений нет.

Третий и наиболее распространенный аргумент в пользу возникновения универсальной цивилизации рассматривает ее как результат широких процессов модернизации, которая идет с восемнадцатого века. Модернизация включает в себя индустриализацию, урбанизацию, растущий уровень грамотности, образованности, благосостояния и социальной заботы, а также более сложные и многосторонние профессиональные структуры. [1]

Экспансия Запада повлекла за собой модернизацию и вес-тернизацию не-западных обществ. Ответную реакцию политических и интеллектуальных лидеров этих обществ на влияние Запада можно отнести к одному из трех вариантов: отторжение как модернизации, так и вестернизации; принятие и того, и другого с распростертыми объятиями; принятие первого и отторжение второго.

Мустафа Кемаль Ататюрк создал новую Турцию на руинах Оттоманской империи и предпринял энергичные усилия как по модернизации, так и по вестернизации страны. Последовав этим курсом и отказавшись от исламского прошлого, Ататюрк сделал Турцию “оторванной страной” – обществом, которое было мусульманским по своей религии, наследию, обычаям и институтам, но которым правила элита, намеренная сделать его современным, западным и объединить его с Западом.

В Китае в последние годы правления династии Цинь девизом стал Ti – Yong – “китайская мудрость для фундаментальных принципов, западная мудрость для практического использования”. В Японии таким девизом стал Wakon Yosei – “"японский дух" и западная техника”.

Модернизация не требует какой-либо одной политической идеологии или ряда институтов: выборы, национальные границы, гражданские организации и другие атрибуты западной жизни не являются необходимыми для экономического роста. Ислам как вероучение одинаково хорошо подходит и консультантам по менеджменту, и крестьянам.

Модернизация не обязательно означает вестернизацию. He-западные общества могут модернизироваться и уже сделали это, не отказываясь от своих родных культур и не перенимая оптом все западные ценности, институты и практический опыт.[1]

  1.  Линии разлома между цивилизациями

Возможно, что наиболее важной разделительной линией в Европе является, как считает У. Уоллис, восточная граница западного христианства, сложившаяся к 1500 году. Она пролегает вдоль нынешних границ между Россией и Финляндией, между прибалтийскими странами и Россией, рассекает Белоруссию и Украину, сворачивает западнее, отделяя Трансильванию от остальной части Румынии, а затем, проходя по Югославии, почти в точности совпадает с линией, ныне отделяющей Хорватию и Словению от остальной Югославии. Севернее и западнее этой линии проживают протестанты и католики. 

Военная конфронтация между Западом и исламским миром продолжается целое столетие, и нет никакого намека на ее смягчение. Война в Персидском заливе заставила многих арабов почувствовать гордость — Саддам Хусейн напал на Израиль и оказал сопротивление Западу. Но она же породила и чувства унижения и обиды, вызванные военным присутствием Запада в Персидском заливе, его силовым превосходством и своей очевидной неспособностью определять собственную судьбу. К тому же многие арабские страны — не только экспортеры нефти — подошли к такому уровню экономического и социального развития, который несовместим с автократическими формами правления. Попытки ввести там демократию становятся все настойчивее.

Эти отношения осложняются и демографическими факторами. Стремительный рост населения в арабских странах, особенно в Северной Африке, увеличивает эмиграцию в страны Западной Европы. В свою очередь наплыв эмигрантов, происходящий на фоне постепенной ликвидации внутренних границ между западноевропейскими странами, вызвал острое политическое неприятие. В Италии, Франции и Германии расистские настроения приобретают все более открытую форму, а начиная с 1990 года постоянно нарастают политическая реакция и насилие в отношении арабских и турецких эмигрантов.

Конфликт цивилизаций имеет глубокие корни и в других регионах Азии. Уходящая в глубину истории борьба между мусульманам и индусами выражается сегодня не только в соперничестве между Пакистаном и Индией, но и в усилении религиозной вражды внутри Индии между все более воинственными индуистскими группировками и значительным мусульманским меньшинством. В Восточной Азии Китай выдвигает территориальные притязания почти ко всем своим соседям. Он беспощадно расправился с буддистами в Тибете, а сейчас готов столь же решительно разделаться с тюрко-исламским меньшинством. По окончании «Холодной войны» противоречия между Китаем и США проявились с особой силой в таких областях, как права человека, торговля и проблема нераспространения оружия массового уничтожения, и пока нет никаких надежд на их смягчение.

Уровень потенциальной возможности насилия при взаимодействии различных цивилизаций может варьироваться. В отношениях между американской и европейской субцивилизациями преобладает экономическая конкуренция, как и в отношениях между Западом в целом и Японией. В то же время в Евразии расползающиеся этнические конфликты, доходящие до «этнических чисток», отнюдь не являются редкостью.  Исторически сложившиеся границы между цивилизациями евразийского континента вновь сейчас полыхают в огне конфликтов. Особого накала эти конфликты достигают по границам исламского мира, полумесяцем раскинувшегося на пространстве между Северной Африкой и Средней Азией.[2]

  1.  Полицивилизационный мир после «холодной войны»
    1.  Структура цивилизаций

В мире после “Холодной войны” страны соотносятся с цивилизациями как страны-участницы, стержневые государства, страны-одиночки, расколотые страны и разорванные страны. Страна-участница – это страна, которая в культурном плане полностью отождествляет себя с одной цивилизацией, как Египет с арабско-исламской цивилизацией, а Италия – европейско-западной. В цивилизациях обычно есть одно или более мест, которые рассматриваются ее членами как основной источник или источники культуры этой цивилизации. Такие источники обычно расположены в одной стержневой стране или странах цивилизации.

Японская цивилизация практически совпадает с единственным стержневым государством – Японией. Синская, православная и индуистская цивилизации имеют абсолютно доминирующие стержневые страны. Исторически Запад обычно имел несколько стержневых стран; теперь у него два стержня: Соединенные Штаты и франко-германский стержень в Европе, плюс дрейфующий между ними дополнительный центр власти – Великобритания. Ислам, Латинская Америка и Африка не имеют стержневых стран. 

Страна– одиночка не имеет культурной общности с другими обществами. Наиболее значимая страна-одиночка – это Япония.

Разорванная страна, напротив, имеет у себя одну господствующую культуру, которая соотносит ее с одной цивилизацией, но ее лидеры стремятся к другой цивилизации. Россия была разорванной страной со времен Петра Великого, и перед ней стоял вопрос: стоит ли ей присоединиться к западной цивилизации или она является стержнем самобытной евразийской православной цивилизации.

Россия же была разорванной страной на протяжении нескольких столетий.  Взаимоотношения России с западной цивилизацией можно разделить на четыре фазы. Во время первой фазы, которая длилась вплоть до царствования Петра Великого (1689-1725), Киевская Русь и Московия существовали отдельно от Запада и имели слабые контакты с обществами Западной Европы.

Российская цивилизация – это продукт самобытных корней Киевской Руси и Москвы, существенного византийского влияния и длительного монгольского правления.

Споры между российскими западниками и славянофилами насчет будущего России, таким образом, сменились спорами в Европе между правыми и левыми о будущем Запада и о том, олицетворял ли собой это будущее Советский Союз или нет. Крах коммунизма и Советского Союза завершил это политико-идеодогическое взаимодействие между Западом и Россией. Запад надеялся и верил в то, что результатом этого будет триумф либеральной демократии на всей территории бывшей советской империи.

По отношению к центральному вопросу идентичности Россия в 1990 годах явно оставалась разорванной страной и западно-славянофильский дуализм оставался “неотъемлемой чертой… национального характера ”.[1]

Самый яркий и типичный пример расколотой изнутри страны — Турция. Турецкое руководство конца XX века сохраняет верность традиции Ататюрка и причисляет свою страну к современным, секуляризованным нациям-государствам западного типа. Оно сделало Турцию союзником Запада по НАТО и во время войны в Персидском заливе, оно добивается принятия страны в Европейское Сообщество. В то же самое время отдельные элементы турецкого общества поддерживают возрождение исламских традиций и утверждают, что в своей основе Турция — это ближневосточное мусульманское государство. Турцию не принимают в Европейское Сообщество, и подлинная причина этого, по словам президента Озала, «в том, что мы — мусульмане, а они — христиане, но они это не говорят открыто».[2]

В отличие от России, Турции и Мексики, Австралия с самого начала была западной страной. В течение всего двадцатого века она была близким союзником сначала Великобритании, затем Соединенных Штатов; в годы “холодной войны” она была участницей не только западного сообщества, но и американо-британско-канадско-австралийского военного и разведывательного стержня Запада. Однако в начале 1990-х политические лидеры Австралии решили, что хорошо бы их стране оставить Запад, переопределиться, стать азиатским обществом и наладить тесные связи со своими географическими соседями. Главным толчком послужил динамичный рост восточноазиатских экономик, что, в свою очередь, вызвало резкий рост торговли Австралии с Азией.

В то время как лидеры Австралии в поисках решений обращаются в сторону Азии, руководители других разорванных стран – Турции, Мексики и России – попытались включить Запад в свои общества и включить свои общества в Запад.[1]

  1.  Глобальная политика цивилизаций

Межцивилизационный конфликт принимает две формы. На локальном (или микроуровне) возникают конфликты по линиям разлома: между соседними государствами принадлежащими к различным цивилизациям, внутри одного государства между группами из разных цивилизаций и между группами, которые, как в бывшем Советском Союз и Югославии, пытаются создать новые государства на ломках прежних. На глобальном, или макро уровне, возникают конфликты между стержневыми государствами.

В конце двадцатого века сопоставимое сочетание факторов обострило конфликт между исламом и Западом. Во-первых, рост населения в мусульманских странах породил значительное число безработных и недовольных молодых людей, которые вливаются в ряды исламистских организаций. Во-вторых, Исламское возрождение придало мусульманам новую уверенность в своеобычном характере и ценности их собственной цивилизации и в том, что их моральные ценности превосходят западные. В-третьих, совпавшие по времени с Исламским возрождением усилия Запада превратить свои ценности и общественные институты во всеобщие, стремление сохранить свое военное и экономическое превосходство, а также вмешиваться в конфликты в исламском мире, вызывают среди мусульман яростное возмущение.

Мусульмане боятся мощи Запада, она вызывает у них возмущение, они видят в ней угрозу для своего общества и своей веры. Они рассматривают западную культуру как материалистическую, порочную, упадническую и аморальную.

Основная проблема Запада – вовсе не исламский фундаментализм. Это – ислам, иная цивилизация, народы которой убеждены в превосходстве своей культуры и которых терзает мысль о неполноценности их могущества. Для ислама проблема – вовсе не ЦРУ и не министерство обороны США. Это – Запад, иная цивилизация, народы которой убеждены во всемирном, универсалистском характере своей культуры и которые верят, что их превосходящая прочих, пусть и клонящаяся к упадку мощь возлагает на них обязательство распространять свою культуру по всему миру.[1]

Препятствия, встающие на пути присоединения незападных стран к Западу, варьируются по степени глубины и сложности. Для стран Латинской Америки и Восточной Европы они не столь уж велики. Для православных стран бывшего Советского Союза — гораздо значительнее. Но самые серьезные препятствия встают перед мусульманскими, конфуцианскими, индуистскими и буддистскими народами. Японии удалось добиться единственной в своем роде позиции ассоциированного члена западного мира: в каких-то отношениях она входит в число западных стран, но несомненно отличается от них по своим наиболее важным измерениям. Те страны, которые по соображениям культуры или власти не хотят или не могут присоединиться к Западу, конкурируют с ним, наращивая собственную экономическую, военную и политическую мощь.[2]

В мире после “холодной войны” зоной событий становится Азия, в особенности – Восточная Азия. Азия представляет собой котел цивилизаций. В одной только Восточной Азии расположены страны, принадлежащие к шести цивилизациям – японской, китайской, православной, буддистской, мусульманской и западной, – а с учетом Южной Азии к ним прибавляется еще и индийская.  И что вновь разительно отличается от ситуации в Западной Европе, семян конфликтов между государствами в Восточной Азии множество. Два самых известных очага напряженности – это две Кореи и два Китая. Идеологические различия утрачивают свою значимость, и к 1995 году отношения между двумя Китаями значительно расширились, а между двумя Кореями начали развиваться. В отличие от Западной Европы в Восточной Азии в 1990-х годах имеются неразрешенные территориальные споры, наиболее значимые из которых – неурегулированный вопрос между Россией и Японией о Курильских островах, разногласия между Китаем, Вьетнамом, Филиппинами,а также, возможно, и другими государствами Юго-Восточной Азии, по поводу Южно-Китайского моря.

Поскольку источник противоречий между США и Азией кроется в культурных различиях, то последствия этих конфликтов отражаются на изменяющемся соотношении сил между США и Азией. Соединенные Штаты одержали ряд побед в спорных вопросах, но общая тенденция складывалась в пользу Азии, и в дальнейшем сдвиг в расстановке сил обострил существующие конфликты.

Возвышение Китая станет главным вызовом для Японии, и японцы серьезно разойдутся во мнениях относительно того, какой стратегии необходимо следовать. Ядром любых сознательных действий, направленных на противодействие Китаю и его сдерживание, должен был бы стать американо-японский военный союз. 

Сразу после окончания “холодной войны” российско-китайские отношения заметно улучшились. Пограничные споры были улажены; военные группировки по обе стороны границы сокращены; торговля расширялась. Что более важно, Россия нашла в Китае заинтересованного и солидного покупателя военной техники и технологий, включая танки, истребители, дальние бомбардировщики и ракеты класса “земля – воздух”.

Ныне Россия сотрудничает со своими православными союзниками, Сербией и Грецией, стремясь противостоять турецкому влиянию на Балканах, и с еще одним православным союзником, Арменией, чтобы ограничить влияние Турции в Закавказье. Наибольший интерес для России представляют запасы нефти и газа в Каспийском море и маршруты, по которым эти природные ресурсы будут поступать на Запад и в Восточную Азию. Россия также вела войну на Северном Кавказе против мусульманского народа Чечни и вторую войну в Таджикистане, где она поддерживала правительство против повстанцев, в числе которых действуют исламские фундаменталисты.

Во время “холодной войны” Индия, третье “колеблющееся” стержневое государство, выступала союзником Советского Союза и вела одну войну с Китаем и несколько – с Пакистаном. Ее взаимоотношения с Западом, особенно с США, оставались холодными. В мире, сформировавшемся после “холодной войны”, отношения Индии с Пакистаном, по всей вероятности, останутся крайне конфликтными – из-за Кашмира, ядерного оружия и общего военного соотношения на полуострове Индостан.[1]

Таким образом, сложился конфуцианско-исламский военный блок. Его цель — содействовать своим членам в приобретении оружия и военных технологий, необходимых для создания противовеса военной мощи Запада. Между исламско-конфуцианскими странами и Западом разворачивается новый виток гонки вооружений. На предыдущем этапе каждая сторона разрабатывала и производила оружие с целью добиться равновесия или превосходства над другой стороной. Сейчас же одна сторона разрабатывает и производит новые виды оружия, а другая пытается ограничить и предотвратить такое наращивание вооружений, одновременно сокращая собственный военный потенциал.[2]

  1.  Столкновение цивилизаций по линиям разлома

Как правило, войнам по линиям разломов присущи некоторые, но не все черты особенности национально-религиозных войн. Они являются затянувшимися конфликтами. Когда такие войны происходят внутри государств, то длятся они в среднем в шесть раз дольше, чем войны между государствами.

Преобладающее большинство конфликтов по линиям разломов имело место вдоль границы, петлей охватывающей Евразию и Африку, – вдоль границы, которая разделяет мусульман и не-мусульман. В то время как на глобальном, или на макроуровне мировой политики основное столкновение цивилизаций происходит между Западом и остальным миром, на локальном, или на микроуровне, оно происходит между исламом и другими религиями.

Газета New York Times привела список из сорока восьми районов, в которых в 1993 году происходило примерно пятьдесят девять этнических конфликтов. В половине из названных мест мусульмане сталкивались с другими мусульманами или с не-мусульманами.

В прошлом бывало, что между разными цивилизационными группами периодически случались акты насилия по линии разломов, и в настоящем живут воспоминания о прошлых событиях, что, в свою очередь, по обе стороны конфликта порождает страхи и чувство тревоги. Мусульмане и индусы на полуострове Индостан, кавказские народы и русские на Северном Кавказе, армяне и турки в Закавказье, арабы и евреи в Палестине, католики, мусульмане и православные на Балканах, русские и турки от Балкан до Средней Азии, сингальцы и тамилы на Шри-Ланке, арабы и черные по всей Африке – все это примеры взаимоотношений, когда на протяжении веков периоды взаимной подозрительности чередовались с жестокими вспышками насилия.

Однако история то затихающей, то вновь разгорающейся бойни не способна сама по себе объяснить, почему в конце двадцатого века вновь началась полоса насилия. Ведь, как указывали многие, сербы, хорваты и мусульмане десятилетиями спокойно уживались вместе в Югославии. Мусульмане и индусы вполне мирно соседствовали в Индии. В Советском Союзе жили вместе многие этнические и религиозные группы, не считая нескольких явных исключений (но тому причиной была политика советского правительства). Должно быть, в последние десятилетия двадцатого века в процесс вмешались другие факторы. Одним из таких факторов стали изменения в демографическом балансе.[1]

Конфликт в Югославии вызывает вмешательство стран, которые делятся на мусульманские, православные и западнохристианские. «Война в Боснии и Герцеговине стала эмоциональным эквивалентом борьбы против фашизма в годы гражданской войны в Испании, — заметил один обозреватель из Саудовской Аравии. — Те, кто погибает на этой войне, считаются мучениками, отдавшими жизни ради спасения братьев-мусульман».[2]

Ислам является источником нестабильности в мире потому, что у него отсутствует доминантный центр. Государства, претендующие на роль лидеров ислама, такие, как Саудовская Аравия, Иран, Пакистан, Турция и, в потенциале, Индонезия, соперничают между собой за влияние в мусульманском мире. Ни одно из них не занимает достаточно сильной позиции, чтобы вмешиваться в конфликты внутри границ ислама; и ни одно из них не способно выступать от лица всего ислама в конфликтах между мусульманскими и не-мусульманскими группами.

Война в Боснии являлась войной цивилизаций. Три главных участника принадлежали к различным цивилизациям и исповедывали разные религии. Мусульманские страны и организации повсеместно сплачивались в поддержку боснийских мусульман и противостояли хорватам и сербам. Православные страны и организации во всем мире поддерживали сербов и противостояли хорватам и мусульманам. Западные правительства и элиты оказывали содействие хорватам.[1]

Принадлежность к одной цивилизации снижает вероятность насилия в тех случаях, когда, не будь этого обстоятельства, до него бы непременно дошло дело. В 1991–1992 годах многие были обеспокоены возможностью военного столкновения между Россией и Украиной из-за спорных территорий — в первую очередь Крыма, — а также Черноморского флота, ядерных арсеналов и экономических проблем. Но если принадлежность к одной цивилизации что-то значит, вероятность вооруженного конфликта между Россией и Украиной не очень велика. Это два славянских, по большей части православных народа, на протяжении столетий имевших тесные связи. И поэтому в начале 1993 года, несмотря на все причины для конфликта, лидеры обеих стран успешно вели переговоры, устраняя разногласия. В это время на территории бывшего Советского Союза шли серьезные бои между мусульманами и христианами, напряженность, доходящая до прямых столкновений, определяла отношения между западными и православными христианами в Прибалтике, но между русскими и украинцами дело до насилия не дошло.[2]

Перспектива победы Китая и его абсолютного господства в Восточной Азии внушает страх Москве. Поскольку политика России принимает антикитайский уклон и она предпринимает шаги по усилению группировки войск в Сибири, многочисленные китайские поселенцы в Сибири начинают мешать действиям России. Затем Китай осуществляет военную интервенцию для защиты своих соотечественников и оккупирует Владивосток, долину Амура, занимает другие ключевые части Восточной Сибири.

Чтобы избежать в будущем крупных межцивилизационных войн, стержневые страны должны воздерживаться от вмешательства в конфликты, происходящие в других цивилизациях. Второе условие, правило совместного посредничества, состоит в том, что стержневым странам необходимо договариваться между собой с целью сдерживания или прекращения войн по линиям разлома между государствами или группами государств, относящимися к их цивилизациям.[1]

  1.  Прогнозирование развития отношений между цивилизациями

Военная конфронтация между Западом и исламским миром продолжается целое столетие, и нет никакого намека на ее смягчение. Скорее наоборот, она может еще больше обостриться. Война в Персидском заливе заставила многих арабов почувствовать гордость — Саддам Хусейн напал на Израиль и оказал сопротивление Западу. К тому же многие арабские страны — не только экспортеры нефти — подошли к такому уровню экономического и социального развития, который несовместим с автократическими формами правления. Попытки ввести там демократию становятся все настойчивее.[2]

«Западу наверняка предстоит конфронтация с мусульманским миром, — пишет индийский журналист мусульманского вероисповедания М. Акбар. — Уже сам факт широкого распространения исламского мира от Магриба до Пакистана приведет к борьбе за новый мировой порядок». К сходным выводам приходит и Б. Льюис: «Перед нами настроение и движение совершенно иного уровня, неподвластные контролю политики и правительств, которые хотят их использовать. Это ни много ни мало конфликт цивилизаций — возможно, иррациональная, но исторически обусловленная реакция нашего древнего соперника против нашей иудео-христианской традиции, нашего мирского настоящего и глобальной экспансии того и другого».

Судя по всему, центральной осью мировой политики в будущем станет конфликт между «Западом и остальным миром», как выразился К. Махбубани, и реакция незападных цивилизаций на западную мощь и ценности. Такого рода реакция, как правило, принимает одну из трех форм, или же их сочетание.

Во-первых, и это самый крайний вариант, незападные страны могут последовать примеру Северной Кореи или Бирмы и взять курс на изоляцию — оградить свои страны от западного проникновения и разложения и в сущности устраниться от участия в жизни мирового сообщества, где доминирует Запад.

Вторая возможность — попробовать примкнуть к Западу и принять его ценности и институты. На языке теории международных отношений это называется «вскочить на подножку поезда».

Третья возможность — попытаться создать противовес Западу, развивая экономическую и военную мощь и сотрудничая с другими незападными странами против Запада. Одновременно можно сохранять исконные национальные ценности и институты — иными словами, модернизироваться, но не вестернизироваться.

В ближайшем будущем наибольшую угрозу перерастания в крупномасштабные войны будут нести в себе те локальные конфликты, которые, подобно конфликтам в Боснии и на Кавказе, завязались вдоль линий разлома между цивилизациями. Следующая мировая война, если она разразится, будет войной между цивилизациями.[2]

Экономическое развитие в Азии оставит в наследство богатые, сложные экономические структуры, прочные международные связи, преуспевающую буржуазию и благополучный средний класс. Все это должно привести к возникновению более плюралистичной и, возможно, более демократичной политики, которая, однако, не обязательно будет более прозападной. Усиление могущества, напротив, послужит стимулом развития азиатской самоуверенности в международных делах и попытках направить глобальные тенденции в сторону, неблагоприятную для Запада, и перестроить международные институты таким образом, чтобы там не использовались западные нормы и модели.

Китайская гегемония уменьшит нестабильность и снизит напряженность в Восточной Азии. Она также сократит здесь влияние США и Запада и вынудит Соединенные Штаты принять факт, который они исторически стремились предотвратить: доминирование в ключевом регионе мира другой державы.[1]

Усиливается экономический регионализм. Доля внутрирегионального торгового оборота возросла за период с 1980 по 1989 год с 51 до 59% — в Европе, с 33 до 37% — в Юго-Восточной Азии, и с 32 до 36% — в Северной Америке. Судя по всему, роль региональных экономических связей будет усиливаться.[2]

Почти всемирное господство европейской мощи в конце девятнадцатого века и глобальное доминирование США в конце двадцатого века привели к распространению по всему миру многих элементов западной цивилизации. Однако европейского глобализма более не существует. Американская гегемония отступает, хотя бы потому, что больше нет необходимости защищать США от советской военной угрозы, как то было в эпоху “холодной войны”.[1]

  1.  Критика «теории столкновения цивилизаций» С.Хантингтона

В статье «Что стоит за концепцией столкновения цивилизаций» А.Н. Соловьев критикует американского политолога Самюэля Хантингтона, полагая, что «для Хантингтона незападные цивилизации представляют интерес только в связи с ожиданием угроз Западу».

Как отмечает А.Н.Соловьев Хантингтон «продолжает Фукуяму, радостно возвестившего о конце истории, умерщвленной непобедимой силой либеральных ценностей. Оба ошиблись в одинаковой степени, ибо пользовались одинаковой методологией».

Главной причиной неизбежного конфликта цивилизаций Хантингтон считает изменение возможных мотивов конфронтации в мировой политике. После крушения социалистического лагеря и советской супердержавы, идеология и экономика отходят на второй план. Источником конфликта становится культура.

В классовых и идеологических конфликтах человек мог выбирать на чьей он стороне вне зависимости от этнической, культурной и религиозной идентичности. В межцивилизационных конфликтах свободы выбора и смены идентичности уже нет. Хантингтон говорит о нарастающей десекуляризации мира, усилении фундаменталистских движений, вовлекающих в себя наиболее образованные слои населения. В то же время идентификация по нации-государству размывается усилением взаимосвязанности мира.

Остроту назревающим конфликтам придает осознание элитными слоями незападных сообществ того факта, что Запад уже не догнать, двигаясь по его пути. Поэтому интерес к Западу как поставщику политических стратегий, культурных и материальных стандартов утрачивается, происходит девестернизация элит, обращение их к историческим корням.

Иллюстрируя свои доводы конфликтами по границам исламского мира, Хантингтон, тем не менее, полагает, что больше всего проблем у Запада будет с Россией. Проблемы, связанные с противодействием “западнизации”, Хантингтон видит также в Мексике и Турции.

При всей обоснованности концепции Хантингтона состоянием современных международных отношений и связи его доводов с разработками авторитетных ученых, в ней прослеживаются ошибки, которые всегда сопровождают тех, кто стремится “подогнать задачу под ответ”. Хантингтон приписывает текущим тенденциям и вневременную или долговременную устойчивость (хроноцентризм), или же стремится “продолжить историю” на новых универсальных основаниях (холизм).

Вместе с закатом мифа о единой общечеловеческой перспективе, сосредоточенной в либеральных ценностях, государства, волей истории оказавшиеся в лидерах, впадают в соблазн безжалостно раздавить тех, кто слабее, захватить их ресурсы, не дать включиться в общемировую конкуренцию за лидерство в грядущем веке. Именно этот соблазн и порождает заказ на концепцию, выдвинутую Хантингтоном.

В предзаданности неожиданно возникшей масштабной дискуссии вокруг статьи Хантингтона просматривается определенная политическая стратегия. Состоит она, по всей видимости в том, чтобы обосновать отречение Запада от парадигмы прогресса и Просвещения, попытаться на нелиберальных основаниях сформировать идеологию самозамыкания Запада и отречения от ранее взятой на себя ответственности за судьбу человечества.

Предзаданность выводов Хантингтона обнаруживается в ограничении обозреваемых перспектив рамками конфликтов, порождаемых Западом. Хантингтон стремится не заметить других конфликтов, происходящих вне противостояния двух великих держав. Он не признает ограничения роли идеологии ее мобилизующей функции в борьбе государств.

Весьма осложняет применение концепции столкновения цивилизаций наличие государств-цивилизаций. Хантингтон пишет: "Китай - цивилизация, которая выдает себя за страну". То же самое можно сказать об Индии и России. В последнем случае на попытку Хантингтона обнаружить православно-славянскую цивилизацию можно привести слова К.Леонтьева: “Славяне есть, а славянства нет.” Славянская периферия одновременно является и периферией Запада. То есть мы можем наблюдать промежуточные зоны, которые нельзя однозначно отнести ни к одному из ближайших цивилизационных центров.

Современные конфликты можно рассматривать как псевдоцивилизационные, происходящие, например, между пространством коренной романо-германской Европы и пространством России. То есть, следует говорить о межцивилизационных пространствах между цивилизационными платформами.

Соловьев подводит вывод, что «теория конфликта между цивилизациями может вылиться в обоснование эскалации авторитаризма Запада под лозунгом защиты цивилизации (на основе западных критериев цивилизованности). Противоположный вариант - признание "плюрализма культур" и того факта, что новое варварство есть в том числе результат неадекватной активности западной цивилизации». [3]

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключении приведем несколько положений «теории столкновения цивилизаций», сформулированной американским политологом и социальный философом С.Хантингтоном:

  1.  В своих трудах Хантингтон делает заключение, что в будущем основной конфликт, который захлестнет весь мир – это конфликт между Западом и остальным миром, настроенным крайне недружелюбно к Западу.
  2.  В связи с этим, сплочение США и Западной Европы как единой западной цивилизации, а также интеграции в западную цивилизацию Латинской Америки, как родственной по культуре, верованиям цивилизации.
  3.  Возвышение Азиатской цивилизации в мировом сообществе в лице Китая как экономически мощной державы.
  4.  Также, Хантингтон отмечает, что конфликт цивилизаций придет на смену идеологическим и остальным формам конфликтов как преобладающий глобальный конфликт.
  5.  Остальной мир, не считая Западной цивилизации, будет уходить от западных ценностей жизни и искать идеалы в своих местных культурных традициях, т.е. произойдет уход от вестернизации.
  6.  Конфликты, происходящие между людьми разных цивилизаций будут происходить чаще, чем внутрицивилизационные конфликты. Такие конфликты будут опасны и станут источником напряженности во всем мире, вплоть до мировых войн.
  7.  Несмотря на уход от западных ценностей незападных цивилизаций, роль Запада в мировой политики останется одной из значительной и решающей.

Стоит отметить, что теория С.Хантингтона подверглась критики со стороны других политологов, которые видели теорию, которая недалеко ушла от теории Фукуямы, который делает вывод о том, что с падением СССР в мире произойдет переориентирование ценностей на западную американскую модель. Т.е. Хантигнтон рассматривает свою теорию с точки зрения интересов западной цивилизации.  

Библиографический список

  1.  Хантингтон С. Столкновение цивилизаций / К.Королев. – М.: АСТ. – 576 с.
  2.  Хантингтон С. «Столкновение цивилизаций?» // журнал «Полис». – 1994. – № 1. – . С.33-48.
  3.  Соловьев А.Н. «Что стоит за концепцией столкновения цивилизаций» // журнал «Континент Россия». -  1997. - № 1. – С.12-25.



 

Другие похожие работы, которые могут вас заинтересовать.
3305. Столкновение цивилизаций: неоатлантизм Хантингтона 15.84 KB
  Видимая геополитическая победа атлантизма на всей планете – с падением СССР исчез последний оплот континентальных сил – на самом деле затрагивает лишь поверхностный срез действительности. Стратегический успех НАТО, сопровождающийся идеологическим оформлением, отказ от главной конкурентной коммунистической идеологии
5542. Основные участники международных отношений 40.93 KB
  Основные участники международных отношений. Государство как участник международных отношений. Негосударственные участники международных отношений. Поэтому так важны: знание предпосылок возникновения мировой политической системы как феномена общественного развития и генезиса современной политической системы; понимание основных тенденций современной мировой политики; понимание функционирования и развития мировой политической системы как важнейшей составляющей международных отношений.
7457. Основы международных валютных и расчетных отношений. 13.68 KB
  Состоит из валютного механизма и валютных отношений. От эффективности валютного механизма уровня регулирования валютных и кредитных рынков национальными и межнациональными финансововалютными учреждениями завасит экономическое развитие государств. Мировая валютная система и ее эволюция Основными элементами мировой и региональной валютных систем являются: виды денег выполняющих функции международного платежного и резервного средства; межгосударственное регулирование международной валютной ликвидности; межгосударственная регламентация...
6733. Особенности международных экономических отношений в переходной экономике 30.14 KB
  Государство для защиты отечественных производителей установливает барьеры на пути свободной торговли. Часто необходимость проведения одной протекционистской политики обосновывается...
16923. Интеграция международных субъектов финансовых отношений в условиях нестабильной мировой экономики 9.97 KB
  По сути глобализация является логическим выражением растущей интернационализации хозяйственной жизни то есть это результат в виде возникновения прочных экономических связей между различными государствами. На этой стадии происходит своеобразное стирание национальных границ а мировая экономика постепенно приобретает общую основу главными составляющими которой являются транснациональное производство глобальная финансовая система построенная на согласованных правилах система международной торговли формирующееся единое информационное...
15694. Внешняя политика арабских монархий Персидского залива и их место в системе международных отношений в 1970-1980-е гг 17.57 KB
  Нефтяное оружие арабских монархий 4 1-й нефтяной шок 2-й нефтяной шок Глава 2. Общая характеристика внешней политики арабских монархий Персидского залива и их место в системе международных отношений в 1970-1980-е гг. На протяжении многих лет эта территория была дешевым источником богатства для великих держав ведь в её недрах сосредоточены колоссальные запасы углеводородов: 496 млрд баррелей доказанных запасов нефти что составляет 34 от мировых запасов и 41794 млрд м3 природного газа что составляет 22 от мирового уровня запасы...
11406. Изучение экологии внутрисемейных отношений методами соционической типологии 3.1 MB
  Создательница соционики Аушра Аугустинавичюте отмечает: не многие знают, что за этим понятием скрывается. Но если прислушаться, попытаться прочитать ещё раз СО-ЦИ-О-НИ-КА
15636. Изучение особенностей применения психологических знаний в сферах современных PR-технологий и рекламы 8.04 MB
  Действительно, например, прямое копирование зарубежных наработок для создания и реализации рекламных и PR-технологий в России часто не имеет необходимого психологического аргументирования для привязки к месту. Вследствие этого многие рекламные агентства выпускают рекламу, недостаточно привлекающую покупателя и даже отталкивающую его от продукта. Так же и в области PR-технологий, воздействие на потребителя часто имеет результатом нежелательный или даже обратный эффект, нежели было запланировано.
20814. Изучение видов банковских карт, их применения, технологии расчетов в современных условиях 57.26 KB
  Сегодня перспективным платежным продуктом являются смарт-карты охватывающие рынок мелких транзакций. Поэтому карты на протяжении всего срока действия остаются собственностью банка а клиенты – держатели карт получают их лишь в пользование. Характер гарантий банка-эмитента зависит от платежных полномочий предоставляемых клиенту и фиксируемых классом карты. При выдаче карты клиенту осуществляется ее персонализация; на нее заносят данные позволяющие идентифицировать карту и ее держателя а также осуществить проверку платежеспособности карты...
11488. Изучение современных моделей обучения и возможности применения их в процессе изучения географии 50.44 KB
  Среди них такие как определение в содержании предмета соотношения фактов и теоретических положений проблема интеграции разветвленной системы географических знание реализация в содержании предмета страноведческого подхода обновление методов средств и форм организации обучения. Обновление образования подрастающего поколения требует использования нетрадиционных методов и форм организации обучения. Нельзя опираться только на широко распространенные в практике обучения объяснительно-иллюстративные и репродуктивные методы...
© "REFLEADER" http://refleader.ru/
Все права на сайт и размещенные работы
защищены законом об авторском праве.