Проблема (ир)рациональности в философии

В первом смысле иррациональное таково, что вполне может быть рационализировано. Практически это есть объект познания, который поначалу предстает как искомое, неизвестное, непознанное. В процессе познания субъект превращает его в логически выраженное, всеобщее знание.

2014-06-23

32.73 KB

3 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


Проблема (ир)рациональности в философии

    Проблема рационального и иррационального является одной из важнейших проблем философии с самого момента возникновения последней, ибо что есть философия, как не раздумье над устроением  человека,  в своей основе он иррационален, следовательно, непознаваем и непредсказуем; рациональны ли наши средства познания бытия, или проникнуть в бытийственные глубины можно только с помощью интуиции, озарения и т. п. 

    Как нет единого без многого, бытия без небытия, левого без правого, дня без ночи, мужского без женского, так нет в философии рационального без иррационального. Пренебрежение или сознательное отвержение рационального или же иррационального пластов бытия приводит к поистине трагическим последствиямвозникает не просто неверная теоретическая схема, обедняющая действительность, но формируется заведомо ложное представление об универсуме и положении человека в нем

     Все вышесказанное призвано показать, с одной стороны, насколько важна роль истинного философского понимания действительности, с другой,что это истинное понимание не может быть достигнуто без таких одинаково важных и равноценных по значимости категорий, как рациональное и иррациональное.

    Для началасамое общее определение рационального и иррационального. Рациональноеэто логически обоснованное, теоретически осознанное, систематизированное универсальное знание предмета, нечто «в масштабе разграничивания». 

    Иррациональное имеет два смысла. 

    В первом смысле иррациональное таково, что вполне может быть рационализировано. Практически это есть объект познания, который поначалу предстает как искомое, неизвестное, непознанное. В процессе познания субъект превращает его в логически выраженное, всеобщее знание. Взаимозависимость рационального и иррационального как еще-нерационального достаточно ясна. Субъект познания стоит перед проблемой, которая поначалу скрыта от него под  иррациональным. Используя имеющиеся в его арсенале средства познания, он овладевает непознанным, превращая в познанное. Еще-не-рациональное становится рациональным, т. е. абстрактным, логически и понятийно выраженным, корочепознанным объектом.

    Наличие рационального знания признается как рационалистами, так и иррационалистами. Отрицание его привело бы к самым абсурдным последствиямабсолютная разобщенность людей, не имеющих никаких точек соприкосновения в духовной и материальной деятельности, к полной анархии и хаосу. 

    Но отношение рационализма и иррационализма к рациональному знанию совершенно различно. Рационалист убежден, что, получив рациональное знание о предмете, он тем самым познал его подлинную сущность. Иное в иррационализме. Иррационалист заявляет, что рациональное знание не дает и в принципе не способно дать знание сущности предмета в целом, оно скользит по поверхности и служит исключительно для целей ориентации человека в окружающей среде. Так, компас в руках путника совершенно необходимая вещь, если путник идет по неизвестной местности в определенную сторону, а не праздно шатается в воскресный день по аллеям парка. Но разве компас может дать нам описание и характеристику местности? Так и абстрактное рефлективное знаниеповодырь в мире, знакомом ему исключительно в самых приблизительных чертах. 

    Короче: рациональное знание возможно лишь относительно мира явлений, вещь сама по себе ему недоступна. Познаваемый мир расщеплен на субъективное и объективное. Формой объекта являются время, пространство, причинность; законом для него является закон основания в различных ипостасях. Ноглавноевсе это суть формы субъекта, которые он в процессе познания накидывает на познаваемые объекты, к подлинной действительности они не имеют никакого отношения. Время, пространство, закон достаточного основанияформы нашего рационального знания и феноменального мира, а не свойства вещей самих по себе. Следовательно, мы всегда познаем только содержание нашего сознания и потому рационально познанный мир есть представление. Это отнюдь не означает, что он не реален. Мир в пространстве и времени реален, но это эмпирическая реальность, не имеющая точек соприкосновения с подлинным бытием.

    Итак, мир явлений рационален, ибо в нем с жесткой необходимостью действует закон достаточного основания, причинность и т. п. Соответственно рационально познаваем: рассудок, разум, понятия, суждения и все прочие средства рационального познания задействованные Шопенгауэром для познания наглядного мира. Рационалист не может не согласиться со всеми этими положениями немецкого философа, но с оговоркой: благодаря всем этим средствам рационального познания мы также познаем и само бытие. Иррационалист категорически возражает, ибо для него мир вещей самих по себе иррационален не в первом смысле слова , но во втором.

    Второй смысл иррационального состоит в том, что это иррациональное признается в его абсолютном значениииррациональное-само-по-себе: то, что в принципе не познаваемо никем и никогда. Для Шопенгауэра таким иррациональным является вещь сама по себеволя. Волявне пространства и времени, вне причины и необходимости. Воляслепое влечение, темный, глухой порыв, она едина, в ней субъект и объект есть одно, а именноволя.

    Здесь пути рационалиста и иррационалиста полностью расходятся. Взаимозависимость рационального и иррационального как еще-не-рационального уступает место противоборству рационального и иррационального-самого-по-себе. 

    Начинается это противоборство с прямо противоположного толкования роли и места разума в познании. В иррационализме разум, который дает рациональное знание о феноменальном мире, признается бесполезным, беспомощным для познания мира вещей самих по себе. Для рационалиста же разумвысший орган познания, «высшее апелляционное судилище». Чтобы утвердить эту роль разума, пишет Шопенгауэр, послекантовские философы даже прибегали к недобросовестной жалкой уловке: слово «Vernunft» («разум»), заявляют они, происходит от слова «vernehmen» («слышать»), следовательно, разум есть способность слышать так называемое сверхчувственное. 

    Конечно, соглашается Шопенгауэр, «Vernunft» происходит от «vcrnehmcn», но лишь потому, что человек в отличие от животного может не только слышать, но и разуметь, однако разуметь «не то, что происходит в Тучекукуевске, а что один разумный человек говорит другому: вот что он разумеет, и способность к этому называется разумом». «Для Шопенгауэра разум жестко ограничен одной функциейфункцией абстрагирования, и он, поэтому в значимости уступает даже рассудку: разум способен лишь образовывать абстрактные понятия, тогда как рассудок непосредственно связан с наглядным миром. Рассудок собирает в живом опыте материал для разума, на долю которого выпадает лишь простая работа абстрагирования, обобщения, классификации. Рассудок интуитивно и бессознательно без всякой рефлексии  перерабатывает ощущения и преобразовывает их в соответствии с законом достаточного основания в формах времени, пространства, причинности. Только от рассудка, утверждает немецкий философ, зависит интуиция внешнего мира, потому «рассудок видит, рассудок слышит, прочее глухо и слепо».

    На первый взгляд может показаться, что Шопенгауэр просто поменял местами рассудок и разум в пику столь нелюбимой им немецкой классической философии. Нет, ведь как бы ни был хорош рассудок, он познает исключительно феноменальный мир, не имея ни малейшей возможности проникнуть в мир вещей самих по себе. Традиция же немецкой классической философии состоит в признании разума как высочайшей способности познания подлинного бытия. 

    Лжефилософы, заявляет Шопенгауэр, приходят к нелепому выводу, будто разум есть способность, по самой своей сущности предназначенная для вещей по ту сторону всякого опыта, т. е. для метафизики, и непосредственно познает последние основания всякого бытия. Если бы господа эти, говорит Шопенгауэр, вместо того чтобы обоготворить свой разум, «пожелали им воспользоваться», то давно бы поняли, что если бы человек благодаря особому органу для разрешения загадки мираразумуносил в себе врожденную и только в развитии нуждающуюся метафизику, то по вопросам метафизики царило бы такое же полное согласие, как относительно истин арифметики. Тогда на земле не существовало бы такого разнообразия религий и философий, «напротив, тогда на всякого, кто расходился бы с остальными в религиозных или философских воззрениях, тотчас должны были бы смотреть как на человека, который не совсем в своем уме».

     Для Шопенгауэра разум не только далеко не высшая способность познания, но даже является вторичным по отношению к организму. Ведь внутреннее, «подлинное ядро единственно метафизическое и потому неразрушимое в человеке» есть, по Шопенгауэру, бессознательная воля. Интеллект (тождественный в философии Шопенгауэра разуму) есть простая акциденция нашего существа, ибо он представляет собою функцию мозга, который вместе с прилегающими к нему нервами и спинным мозгомтолько плод, продукт и даже паразит остального организма, поскольку он непосредственно не входит в его внутренние пружины, а служит цели самосохранения только тем, что регулирует отношение организма к внешнему миру. Сам же организмэто видимость, объектность индивидуальной воли, ее образ как он является в мозгу и оттого он обусловливается познавательными формами мозга: временем, пространством и причинностью, следовательно, представляет собою нечто протяженное, действующее во времени, и материальное.

    Итак, началом и человека, и бытия является иррациональная, т.е. непознаваемая, непостижимая воля. Воля как ядро подлинного бытияэто мощный, неутомимый, темный порыв, образующий подпочву нашего сознания. Это все, что мы можем знать о волебезудержное, неотвратимое желание быть, желание, не имеющее никакой причины, никакого объяснения. Естьи все!

    Здесь я хотела бы сделать небольшое отступление и задаться вопросом: почему один философ становится рационалистом, другойиррационалистом? Думаю, причину следует искать в особенностях духовно-психической конституции мыслителя. Философияэто, прежде всего, мировоззрение, в сокровенной глубине своей обусловленное первичной интуицией философа, т. е. чем-то далее необъяснимым, должным быть принятым как факт. Кто-то тяготеет к строгим, рациональным формам познания мира, бытия, и сам мир воспринимает как рационально организованный. Рационалистически настроенный мыслитель строит картину мира упорядоченного, закономерного, целесообразного с мелкими вкраплениями иррационального, которое под мощным воздействием разума в конечном счете рационализируется.

    Иррационалистически настроенный мыслитель убежден, что в основу бытия заложены иррациональные силы, ускользающие от рационального познания Однако глубокий мыслитель не может просто остановиться перед непостижимым и всю страсть души отдает стремлениюне познать, но предельно близко подойти к тайне бытия. Платон, Кьеркегор и Шопенгауэрфилософы, для которых иррациональное в бытии было тревожной, мучающей их загадкой, не дающей им ни минуты покоя еще и потому, что сама философия для нихне ученое занятие, но именно любовь к мудрости, заноза в сердце, боль души.

    Итак, основой мира, силой, управляющей как ноуменальным, так и феноменальным мирами, по Шопенгауэру, является иррациональная волятемная и бессознательная. Воля в неудержимом порыве, столь же иррациональном, необъяснимом, как она сама, создаст мир представлений. Воля как бессознательная сила не знает, почему она хочет реализоваться, объективироваться в мире представлений, но, глядя в феноменальный мир, как в зеркало, знает, чего она хочет,оказывается, предмет ее бессознательного хотения «не что иное, как этот мир, жизнь, именно такая, как она есть. Мы назвали поэтому,пишет немецкий философ,мир явлений зеркалом воли, ее объектностью, и так как то, чего хочет воля, всегда есть жизнь, то все равно, сказать ли просто воля или воля к жизни: последнее только плеоназм».

    Поскольку жизнь создает темная, мрачная, слепая воля в столь же безудержном, сколь и бессознательном порыве, то и ждать от этой жизни чего-либо хорошегодело безнадежное. Зрячая воля, с горечью констатирует немецкий философ, никогда не сотворила бы тот мир, который мы видим вокруг себя,со всеми его трагедиями, ужасами, страданиями. Только слепая воля могла построить жизнь, обремененную вечной заботой, страхом, нуждой, тоской и скукой. 

    Жизньэто «несчастное, темное, трудное и скорбное положение». «И этот мир,пишет Шопенгауэр,эту сутолоку измученных и истерзанных существ, которые живут только тем, что пожирают друг друга; этот мир, где всякое хищное животное представляет собою живую могилу тысячи других и поддерживает свое существование целым рядом чужих мученических смертей; этот мир, где вместе с познанием возрастает и способность чувствовать горе,способность, которая поэтому в человеке достигает своей высшей степени, и тем высшей, чем он интеллигентнее,этот мир хотели приспособить к лейбницевской системе оптимизма и демонстрировать его как лучший из возможных миров. Нелепость вопиющая!..»

    Итак, воля хочет быть объективированной, и потому создает жизнь, а мы оказываемся несчастными заложниками темной воли. Она в слепом порыве самореализации создает индивидуумов, с тем, чтобы тут же забыть о каждом из них, ибо все они для ее целей вполне взаимозаменяемы. Индивидуум, пишет Шопенгауэр, получает свою жизнь как подарок, приходит из ничто, в смерти своей несет утрату этого подарка и возвращается в ничто. 

    Поначалу, читая эти строки Шопенгауэра, невольно сравниваешь его с Кьеркегором, который отчаянно и страстно боролся за каждого отдельного, единичного, в то время как немецкий философ писал: не индивид, «толькородвот чем дорожит природа и о сохранении чего она печется со всей серьезностью... Индивидуум же не имеет для нее никакой ценности». 

    Лишь спустя какое-то время становится понятным, что и Кьеркегор, и Шопенгауэр озабочены одним и тем жекаждым отдельным человеком. То, что сначала воспринимается у Шопенгауэра как холодное равнодушное утверждение всенепременной истины, с которой нельзя бороться, на самом деле имело лишь внешнюю форму, за которой скрывалась мучительная мыслькак обороть эту истину? Мыслитель не мог примириться с ролью человека в качестве жалкого раба слепой воли, с его неизбежным исчезновением в ничто. Конечность бытия человекавот основная забота и главная цель философствований Кьеркегора и Шопенгауэра. Оба были уязвлены фактом смерти и оба искаликаждый по-своемувыхода из тупика. 

    Слепая, иррациональная сила распоряжается нашей жизнью и нашей смертью, а мы бессильны что-либо сделать. Бессильны ли? Здесь на помощь Шопенгауэру приходит именно его иррационализм. Иррационалистически понятый человекэто сознание, разум, интеллект. Смерть гасит сознание, следовательно, прекращается существование. 

    "Шопенгауэр пишет, что корень нашего существования лежит вне сознания, но само наше существование целиком лежит в сознании, существование без сознания не есть вообще для нас существование. Смерть гасит сознание. Но в человеке есть подлинное, неразрушимое, вечноеволя. Именно благодаря иррациональному началу в человеке он неуничтожим! Вот смысл, цель, высочайшая задача философии Шопенгауэра: раскрыть перед человеком истинную его сущность и истинную сущность мира. 

    Человек, владеющий познанием сущности мира, «спокойно смотрел бы в лицо смерти, прилетающей на крылах времени, и видел бы в ней обманчивый мираж, бессильный призрак, пугающий слабых, но не имеющий власти над тем, кто знает, что он самта воля, чьей объективацией, или отпечатком, служит весь мир; за кем, поэтому, во всякое время обеспечена жизнь, равно как и настоящееэта подлинная, единая форма проявления воли; кого, поэтому, не может страшить бесконечное прошлое или будущее, в которых ему не суждено быть, ибо он считает это прошлое и будущее пустым наваждением и пеленою Майи; кто поэтому столько же мало должен бояться смерти, как солнценочи».

    Таким образом, человек, будучи в природной цепи одним из звеньев проявления слепой, бессознательной воли, тем не менее, выбивается из этой цепи благодаря своей способности постичь сущность и смысл бытия.

    Здесь, конечно, нельзя не задаться вопросом, на каком основании Шопенгауэр, столь убежденно говоривший о полной непроницаемости для человека мира, вдруг объявляет об «адекватном воспроизведении сущности мира». Оказывается, что как бы ни был иррационален ноуменальный мир, существуют три пути подхода к немуискусство, мистика и философия. Разговор об искусстве увел бы нас слишком в сторону, поговорим о мистике и философии. 

    Философия должна быть сообщаемым познанием, т. е. Рационализмом. Но рационализмлишь внешняя форма философии. Она использует понятия, универсальные категории для выражения общего знания, чтобы передать это знание другому. Но чтобы что-то передать, это что-то нужно получить. В философии это «что-то» — истинное знание о подлинном мире. Мы уже знаем, как мистика получает это знание, знаем, почему мистическое знание непередаваемо. Но это же знание получает и философия, утверждает Шопенгауэр, но философия не книжная, вторичная, а глубинная, первичная, рожденная гением. 

    Гений в отличие от обыкновенного человека обладает таким избытком познавательной силы, способен на такое великое напряжение духовных сил, что освобождается на какое-то время от служения воле и проникает в глубины подлинного мира. Если для обыкновенного человека, говорит немецкий философ, познание служит фонарем, который освещает ему путь, то для гения оносолнце, которое озаряет мир. Благодаря мощи своего ума и интуиции гений схватывает суть универсума в его целостности, и он видит, что этот универсумсцена, арена, поле деятельности одной силыволи, безудержной, неразрушимой воли к жизни. В своем самопознании гений через я как микрокосм постигает весь макрокосм.

    Важнейшее отличие философа-гения  от ученого в том, что ученый наблюдает и познает отдельное явление, предмет феноменального мира, и остается на этом уровнеуровне мира представлений. Философ от единичных и изолированных фактов опыта переходит к размышлению над опытом в его целокупности, над тем, что имеет место быть всегда, во всем, везде. Философ делает предметом своего наблюдения существенные и всеобщие явления, предоставляя частные, особенные, редкие, микроскопические или мимолетные явления физику, зоологу, историку и т. п. «Его занимают более важные вещи: целое и великое мира, его существенное, основные истинывот его высокая цель. Поэтому-то он не может в то же время заниматься частностями и мелочами; все равно, как тот, кто обозревает страну с вершины горы, не может в то же время исследовать и определять прозябающие в долине растения, а предоставляет это находящимся там ботаникам». 

    Отличие философа от ученого, по Шопенгауэру, обусловлено двумя важнейшими факторамичистым созерцанием и невероятной силы и глубины интуицией. Как рассудок на основе наглядных воззрений строит объективное знание о мире явлений, так гений на основе чистого созерцания и интуициичерез размышления и рефлексиюстроит философское знание о ноуменальном мире. Поэтому философию следует сравнить с «непосредственным солнечным светом», а познание феноменального мирас «заимствованным отражением луны». В таинственные глубины мира, непостижимые и необъяснимые .

    Философ должен свободно от всякой рефлексии с помощью чистого созерцания и интуиции постичь тайны бытия, а затем выразить и воспроизвести свое постижение ноуменального мира в рациональных понятиях. На первый взгляд, это тот же путь, которым идет рационалистчерез иррациональное к рациональному. Но этовнешнее сходство, за которым скрывается глубокое различие. 

    Для рационалиста иррациональное есть момент преходящий, его рационализациядело времени и усилий познающего субъекта. Здесь вернее было бы сказать: не через иррациональное, а исходя из иррационального; приняв иррациональное как непознанный объект, как еще не решенную проблему и, использовав высшие познавательные способности, превратить его в познанное, решенное, рациональное.  иррациональноесердцевина подлинного мира, а именно: воля, воля же вне разума, вне сознания, вне всяких рациональных форм познания. 

    «Уже одно выделение области воли,пишет Фолькельт,из-под всех форм закона достаточного основания недвусмысленно указывает на алогический характер этого метафизического мира. Закон достаточного основания означает для Шопенгауэра совокупность всего разумного, логически построенного, рационально связанного. И если воля выделена из области действия закона достаточного основания, то тем самым она превращена в иррациональную пропасть, в алогическое чудовище». Такое иррациональное есть иррациональное-само-по-себе, оно непреодолимо и рационализированно быть не может. Единственно, что здесь возможноэто интуитивное постижение и последующее изложение в понятийной форме, очень несовершенной, неадекватной, но носящей универсальный характер сообщаемости другому.

    Решив проблему выражения иррационального начала в рациональной форме, оказывается перед другой, еще более сложной проблемой: как и почему бессознательная, иррациональная воля в своем глухом, темном порыве создает рациональный мир явлений, которым жестко управляют закон основания, причинность, необходимость, в котором наличествует не знающая исключений связь явлений по этим строгим законам?

    Мы не знаем, говорит Шопенгауэр, почему воля обуреваема жаждой жизни, но мы можем понять, почему она реализовалась в таких формах, которые мы наблюдаем в феноменальном мире. Воля создает видимый нами мир, объективируя самоё себя, взяв за образец идейвечные формы вещей, еще не растворившиеся в множественности индивидуации. Идеи—неизменные, независимые от временного бытия вещей формы. Всеобщая воля в процессе объективации вначале проходит через сферу прообразовидей, затем вступает в мир единичных вещей. Рационального доказательства, что дело обстоит именно таким образом, разумеется, быть не может. Здесь (как и у Платона) — интуиция философа вкупе с чистым созерцанием мира, подсказавшая гению идею идей. Трудно сказать, насколько эта интуиция верна, но бесспорно, что, во-первых, вряд ли можно указать другой путь объективации воли в виде закономерного, упорядоченного мира явлений (а он необходимо должен быть закономерным, как я писала выше, иначеполный хаос); во-вторых, философия не может базироваться на доказательствах, переходя от неизвестного к известному, пишет Шопенгауэр, ибо для философии все неизвестно. 

    Ее задачапостроение единой картины мира, в котором одно положение органически следует из другого, где наличествует стройная, непротиворечивая, убедительная для всякого мыслящего человека цепь рассуждений. Если, тем не менее, встречаем противоречия, если не совсем убедительно звучит утверждение, что темная, глухая, бессознательная воля, лишенная даже намека на разум и сознание, выбирает в качестве образца своей объективации вечные идеи, то повинен в этом сам человек, закованный как в броню, в рациональные формы познания, менее всего подходящие для адекватного восприятия иррационального мира.

    Но вернемся к идее как вечному образцу, как прообразу объективации воли. Обыкновенный человек, поглощенный, «проглоченный» окружающей средой и замкнутый в ней, не «видит» идеи, а гений — «видит». Созерцание идей освобождает гения от власти воли, освобожденный от власти волион постигает ее тайну. Сущность гения и состоит в том, что он обладает способностью чистого созерцания идеи и потому становится «вечным мировым оком». В основе творчества гения, позволяющего ему постигать сущность подлинного бытия, лежит бессознательное, интуитивное, разрешающееся в конечном счете озарением, мгновенной вспышкой, что сродни мистическому знанию.

    Вдохновениене разум и рефлексияесть источник, импульс его творчества. Генийэто не упорный труд и кропотливая деятельность, логические размышления, хотя и это тоже, но потом, потом; в иррациональной интуиции, вдохновении, фантазии раскрывается гению как чистому субъекту, раскрепощенному, освобожденному от рассудочных форм познания, истинная сущность истинного бытия. И если мистик ограничивается мистически-интимным опытом, то гений «смутное ощущение абсолютной истины» облекает во внешние, яркие и выразительные формы в искусстве и рациональные формы в философии.

    Итак, в своем движении к самопознанию реализовавшаяся воля создает гения, «ясное зеркало мировой сущности». Раскрыв, обнажив «хитрость мировой воли», её всепоглощающую голодную страсть быть, ее неуемную жажду жизни, неблагодарный гений  приходит к мысли о необходимости отрицания воли. Отринуть всякое хотение, погрузиться в нирванузначит вырваться из плена безумной воли, перестать быть ее рабом. Человек, пишет Шопенгауэр, одержавший наконец решительную победу над волей после долгой и горькой борьбы с собственною природой, остается на земле лишь как существо чистого познания, как неомраченное зеркало мира. «Его ничто уж больше не может удручать, ничто не волнует, ибо тысячи нитей хотения, которые связывают нас с миром и в виде алчности, страха, зависти, гнева влекут нас, в беспрерывном страдании, туда и сюда,эти нити он обрезал». 

    Но раз мы, говорит Шопенгауэр, познали внутреннюю сущность мира как волю и во всех его проявлениях увидели только ее объектность, которую проследили от бессознательного порыва темных сил природы до сознательной деятельности человека,  то мы неизбежно приходим к выводу, что вместе со свободным отрицанием воли упраздняется беспрестанное стремление и искание без цели и без отдыха, упраздняются общие формы мира, как и последняя его формасубъект и объект. «Нет волинет представления, нет мира». 

    Оставаясь на точке зрения философии, говорит Шопенгауэр, мы достигаем крайней границы положительного знания. Если бы мы захотели получить положительное знание о том, что философия может выразить только негативно, как отрицание воли, то нам не оставалось бы ничего другого, как указать на то состояние, которое испытали все те, кто возвысился до совершенного отрицания воли и которое обозначается словами «экстаз», «восхищение», «озарение», «единение с Богом» и т. п. Но это состояние не есть собственно знание и доступно только личному опыту каждого, опыту, далее несообщаемому. Вот почему Шопенгауэр, будучи последовательным мыслителем, говорит об отрицательном характере своей философии. Думаю, философия как учение об иррациональной основе бытия иной быть не может. 

    Иррационализм не только и не столько выступает против рационализма, сколько озабочен проблемой истины подлинного бытия. Решая бытийственные вопросы, он приходит к выводу об иррациональном начале бытия. Соответственно иррациональное-само-по-себе не является изобретением наших пессимистически настроенных современников, но существует изначально, оно самостоятельно, самодостаточно, наличествует как в бытии, так и в познании. 

    Преобладание в философской мысли Запада вплоть до XIX в. рационального есть лишь факт истории, момент развития несовершенного человеческого мышления. Ведь и квантовая механика появилась лишь в XX в., хотя явления, изучаемые ею, существовали и во времена Ньютона, а точнеевсегда. Непонимание и недооценка роли иррационального в бытии, в самом человеке и в обществе сыграли роковую роль, ибо многое, случившееся в истории человечества, можно было бы, если не предотвратить, то, по крайней мере, смягчить.

    Признание иррационального-самого-по-себе в свою очередь не должно вести к новой крайностикульту иррационального. Это тем более страшно, когда в качестве иррационального выставляется животный инстинкт, «кровь и почва». Еще Боэций сказал о человеке, что он есть «индивидуализированная субстанция разумной природы». Человек не может  пассивно останавливаться перед непознанным, даже если оно непознаваемо. 

    Пафос человеческого существования состоит в стремлении понять максимум возможного и даже невозможного. Как писал К. Ясперс: «И высказывание посредством гипотетических невозможностей непонятного в игре мыслей на границе познания может быть преисполнено смысла». В своем познавательном движении человек подошел к самым границам познаваемого, открыл иррациональное, вставил в свои уравненияпусть как х,но это ближе к истине, нежели то уравнение, где отсутствует пусть и неизвестное, но необходимое составляющее.

    Справедливости ради следует сказать, что существуют иррационалистические системы , откровенно враждебные рациональному, разуму, презирающие разумное, противопоставляющие разуму антиразум (Ясперс — «противоразум»). Позитивный иррационализм не борется с разумом, напротив, ищет в нем помощника и союзника, но отнюдь не за счет преуменьшения роли и значения иррационального. Эту позицию прекрасно выразил уже упоминавшийся мною французский философ Анри де Любак: мы ощущаем, говорил он, желание погрузиться в глубокие источники, обзавестись орудиями, отличными от чистых идей, обрести живую и плодотворную связь с питательной почвой; постигаем, что рациональность любой ценой есть опасная сила, подрывающая жизнь. Отвлеченные начала не в силах постичь тайны, проницательная критика не способна породить хотя бы атом бытия. Но нужно ли разводить знание и жизнь, бездумно подчиняться всякой витальной силе? Мы опомнились и отошли от представления о мире, который может быть полностью постигнут и беспредельно улучшен чистым разумом. Мы познали, наконец, насколько он хрупок, но не хотим добровольно принимаемой ночи, в которой ничего нет, кроме мифов. Мы не хотим все время страдать от головокружения и исступления. Паскаль и св. Иоанн Креститель говорили, что все достоинство человека в мысли.

     Действительно, не следует заменять хрустальный дворец разума мрачными подземельями бессознательного, но и не следует исключать иррациональные пласты бытия и человеческого бытия, чтобы не исказить знание о подлинном мире и вместо истины получить ложь, вместо правдыопасную иллюзию. Тем более, что перекос в сторону рационалистического понимания мира не дал человечеству ни счастья, ни покоя. Справедливо писал Жан Маритен: «Если желательно избежать мощной иррациональной реакции против всего того, что картезианский рационализм принес цивилизации и самому разуму, то разуму следует покаяться, выступить с самокритикой, признав, что существенным изъяном картезианской рассудочности было отрицание и отвержение неразумного, иррационального мира ниже себя и, особенно, сверхразумного над собой».

    Еще одна причина неприятия, отвержения иррационального-самого-по-себе носит так сказать нравственный характер. В нас крепко засело убеждение, что иррациональное непременно должно быть чем-то негативным, несущим человеку если и не зло, то неудобства точно, а разумлучший друг человечества, нечто светлое и доброе по самой своей сути. Это не так. Шопенгауэр, много размышлявший о свободе воли  и нравственности, убедительно показал, что разум находится вне границ морали: можно назвать вполне разумным поведение человека, отнявшего у нищего последний кусок хлеба, чтобы насытиться самому и не умереть от голода. Поступок разумный, рационально объяснимый, но глубоко безнравственный.

    Итак, рациональное и иррациональное в их взаимозависимости и противоборстве не только не исключают друг друга, но и необходимейшим образом дополняют друг друга. Этокатегории, одинаково важные и значимые для философского исследования основ бытия и познания. Но их взаимозависимость не исключает их непримиримого противоборства. Здесь работает не гегелевская диалектика, но качественная диалектика С. Кьеркегора или даже скорее трагическая диалектика А. Либерта.

    Разум так же соединим с великой злобой, как и с великой добротой, готов к услугам для выполнения как благородного, так и низкого замыслов .

    Становление биологической морфологии человека сопровождалось формированием его сознания. Формы бытия неизбежно детерминровали соответствующие формы мышления. Совершенствование практических навыков напрямую было связано с усложнением этих форм мышления. Со временем этот процесс стал иметь обоюдное значение.

     Для этого периода характерным является синкретичность элементов рациональности и иррациональности. Процесс их взаимопроникновения, тождественность форм бытия и форм мышления стало характерным явлением для интеллектуальной мысли на протяжении многих веков. Со временем эта связь была разорвана, вследствие чего явилось расчленение рационального и иррационального с последующим распределением ролей между ними. 

    Рациональное стало отождествляться с генезисом разума, осознанием человеком своей разумной сущности. Поэтому рациональность оказалась направленой на внешнюю сторону бытия человека, на его обоснование в предметном мире. А иррациональность оказалась направленной, через призму рационального, во внутренную сторону сознания - на психику, духовный мир в целом.

     Рациональное через призму иррационального позволяет человеку соизмерять себя с миром, осознать соразмерность и оформленность внешнего мира. В этой направленности рациональность обнаруживает себя как соизмерение человека в бытии сущего.

     Этапы становления мышления являются вместе с тем этапами обретения им ценностных структур, образующих рациональность. Со временем сознание перестает довольствоваться простым созерцанием окружающей действительности, но стремится воспринимать ее с оценочных позиций. Аксиологический аспект внешнего мира в человеческом измерении становится важной составляющей характеристики рациональности. Рациональность соотнесенная с бытием человека предстает как обретение им своей субъективности, осознания своегоЯ. Судя о существующем и сущем, человек соизмеряет оцениваемое с собой.

     Иррациональное при этом продолжает составлять сферу не оценимого, сокрального, духовно-таинственного, несоизмеримого.

     Вместе с тем иррациональное есть та область, из которой стала выделяться рациональность. Процесс формирования рассудочного мышления начинается по мере того, как психическая организация человека прошла соответствующий путь своей эволюции. Дискурсивное мышление со временем отходит от привычки поиска для каждого из своих образований соответствия в конкретной действительности, однако любое понятие включает в себя чувственный образ, в котором логическая абстракция имеет исторические, социальные и структурные корни. 

    Усложнение структур психического было связано с совершенствованием и расширением логических возможностей сознания. Так, уже в действиях первых античных философов можно обнаружить попытки организации мыслительной деятельности в таком направлении, которое ведет к отказу от персонификации природных явлений и образной репрезентации, отдавая предпочтение абстрактным понятийным средствам познания. Происхождение мира материальных вещей, видимой реальности получает иное истолкование. Так закладываются основания для начала процесса выработки правил мышления как прообраза научной рефлексии. В общем процессе становления рационального и иррационального в истории становления человеческой духовности был сложным и противоречивым.

            Понимание действительности с точки зрения естествознания связано с утверждением мысли об определенной структурированности, упорядоченности самой объективной реальности. Они же составляют ее существенную и необходимую характеристику. Эти свойства действительности проявляются в первую очередь через существование определенных объективных законов и закономерностей, которым подчиняется ее бытие. Сами же законы и закономерности познаются с помощью разума. В познавательных актах законы мышления и законы внешнего мира в определенном плане соответствуют друг другу. По выражению Ф.Энгельса, тождество объективной и субъективной диалектики выражает онтологическую сущность рациональности.

            Рациональность находит свое выражение в истинности человеческой деятельности, которая проявляется в соответствии вырабатываемых в ее рамках целей, методов, средств и результатов свойствам и отношениям действительности, ее объективным законам и закономерностям. Современная наука вносит определенные представления уточняющего характера в понимание рационального устройства мира, усложняющее и углубляющее наше познание действительности. Развитие современной физики показывает, что рациональность мира не сводится только к динамическим законам, однозначным каузальным связям, и гармония действительности отнюдь не выражается только в ее жесткой и однозначной детерминированности, но проявляется и в неопределенности, случайных, вероятностных событиях и связях, которые также носят фундаментальный характер2.

            Проблема необходимости синтетического подхода к иррациональности и рациональности и предпосылки для ее решения настоятельно проявляют себя в современном мировосприятии человека. Осознание целостности человека как феноменального явления предопределило этот процесс, развитие которого детерминировано внутренними противоречиями позитивистской формы рациональности как ступени перехода к единству рационального и иррационального.

            В мирооощущении современного европейского человека проявился симптомтоски по смыслу в результате комплекса опосредующих причин, к числу которых можно отнести схематизация и автоматизация деятельности, увеличение дифференциации ролей в социальной структуре и другие. Одна из важнейших причин заключалась в повышенном социальном драматизме эпохи. Присущими ей острыми противоречиями. Сциентическое мышление не столько фокусировало свое внимание на человека, сколько занималось технологизацией и подведением всех сфер общества под научную основу. Научно-технический прогресс стал вызывать у людей чувство опасности перед его нежелательными и непредсказуемыми последствиями. В сознании постепенно стала укореняться мысль об оставленности человека наедине со своими проблемами. На общем фоне достижений науки стала очевидной ее нейтральность к проблеме смысла бытия и человеческого существования.

            При таком отношении науки к человеку не могло не возникнуть рефлексивное отношение к ней. Необходимость осмысления роли науки и техники в аспекте приближения их к человеку, синтеза технического и организационного, интеллектуального и иррационального стала потребностью времени.

            Рациональность, огрубленная до техницизма и схематизации человеческой деятельности, предстает как однобокая и содержательно бедная рациональность. Как справедливо отмечает А.А.Новиков, подлинно рациональный и действительно разумный путь жизнедеятельности человека - это не только научно обоснованный и оптимально сбалансированный, но, прежде всего, нравственный путь, при котором нерациональные факторы - долг, милосердие и т.п. - не вытесняются холодной расчетливостью и безупречной логикой. 

    Формально истинен всякий здравствующий, но, как утверждал еще Сократ, подлинно истинен тот, кто близок идеалу человечности. Человечность является той гранью, с помощью которой отличается Homo Sapiens от прочих мыслящих существ. Человечность характеризует человека со стороны его способности употребить свой разум во имя достойного существования и развития человеческого рода. Всякое рафинирование рациональности, отмечает он, не только антигуманно, но и неразумно, есть выхолащивание духовного мира человека. Ибочеловеческая разумность состоит кроме всего прочего в том, чтобы понимать, принимать и ценить то, что лежит за ее пределами и что, в конечном счете, определяет условия ее собственного существования и функционирования. За игнорирование этой объективной, но, к сожалению, не всегда очевидной истины человечеству приходится платить слишком высокую цену, которая, увы, неотвратимо растет с каждым новым поколением.

            Подход к истолкованию рациональности с позиции сциентизма как единственно адекватный многими исследователями отвергается сегодня. В современной философии до последнего времени господствовал авторитет идеологической традиции исследовать аспекты развития технического знания и техники преимущественно в контексте социально-экономических и политических проблем общества, что препятствовало включению технической идеи в канву проблемы онтологического определения рациональности, т.е. была отброщена идея о необходимости обращения к бытийственной роли орудийности, анализа влияния технической стороны деятельности на сознание не только на стадии антропосоциогенеза, но и в эпоху развитых форм научно-технического прогресса. В наше время этот аспект проблемы рациональности становится достаточно актуальным в связи с тем, что именно техническая деятельность и ее результаты служат индикаторами в оппозиции разумного и чувственного, душевного и телесного в том или ином историческом состоянии общества.

    Существо ее инструментальности - в раскрытии потаенного смысла бытия. Поэтому иррациональность техники должна пониматься не как непредсказуемость, непонятность последствий ее развития, а как раскрывающая глубокий замысел человеческой разумности и ее направленности на постижение истины бытия, но скрытой форме. По своему предназначению рациональные по механизму технические методы аналогичны субрациональным воспринимающим смысл видам сознания. Кроме того, технически человек также придает смысл бытию созданием артефактов второй природы, значение которых в их ценности для него. Тем не мене пока не найдены пути решения противоречия между чувственно-иррациональным и рационально-техническим, этот вопрос остается актуальным.

            Разумный, рациональный путь развития человека - единственно приемлемый на современном уровне его эволюции. Человеку не столько дана эта реальность, сколько творит сам в соответствии со своими представлениями и интересами. Поэтому процесс преобразования и создания подлинной социальной действительности, соответствующей идеалам его развития, является делом рациональным, ибо рациональная мысль занята не только реконструкцией, но и реорганизацией, перестройкой" жизненных оснований, так как от этого зависит победа человека, его разума. 

    Консервативный, догматизированный разум утрачивает свои природные свойства - творчество, новаторство, рефлексивность, критичность. "Но в человеке и человечестве не угасает не только прометеев огонь творческого созидания, но и дарованная ему Прометеем как первая добродетель надежда - одно из важнейших и иррациональных по природе своей проявлений творческих сил души". Разуму чужды и консерватизм и догматизм в их негативном понимании. Рационализированный разум, а точнее, идеал рациональности предполагает не регресс, но прогресс, обретение человеком своей самоценности и смысла своего существования. Разумная рациональность выводит человека на творческое созидание и создание основ будущего, стимулирует поиск нового и веру в исторический прогресс. 

    Наука и техника, являясь выражением интеллектуальной силы человека, порождают надежду и оптимизм, утверждают его в мире иррационального и дают ему возможность осознать собственное Я с большой буквы. Благодаря им человек углубляется в познание и устремляется все дальше в неизведанные тайны мироздания, открывая себе новые его горизонты, одновременно раскрывает и утверждает себя как разумное существо во Вселенной, выполняя тем самым свое космическое предназначение.

     Неразумный, нерациональный подход к науке и технике уводят человека от этих главных его целей, приводит к порождению множеств, порой трудноразрешимых, противоречий на всех уровнях его жизнедеятельности. Поэтому измеряемая мерками разума рациональность есть подлинная рациональность, не имеющая, по выражению Рассела, никакое отношение к разрушительным идеям. И именно с ней связана будущее человека.  



 

Другие похожие работы, которые могут вас заинтересовать.
2297. Человек как проблема философии 556.25 KB
  Основные вопросы которые затрагивают проблему человека: В чем состоит сущность человека Что делает человека человеком Как определить ядро человеческого существования Определения слова человек могут быть самыми разнообразными но они могут не затрагивать сущность человека. Возникает вопрос: что же является сущностью человека Согласно Платону сущностью человека являются идея человека его душа. Главной особенностью души человека является то что она должна постигать вечные идеи и вечные истины. Человек один знает что...
4740. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В ФИЛОСОФИИ И НАУКЕ 24.94 KB
  Проблема сущности и бытия человека – одна из “вечных проблем” философии. Интерес к этой проблеме, всегда повышенный, особенно обостряется в критические, переломные периоды истории. Человек задается вопросом: какова вообще природа человека, в чем его предназначение
8902. Проблема сознания в философии и науке 14.44 KB
  Сознание как высшая форма отражения действительности: понятие отражения основные черты отражения эволюция форм отражения в живой неживой природе. Структура сознания самосознание и его формы. Категория сознание является противоположной категории материя. В истории философии само понятие сознание стало употребляться примерно с XVIII века когда стала изучаться физиология мозга.
13201. Трудовая мотивация как проблема социальной философии 159.03 KB
  Труд как вид человеческой деятельности. Этика в фокус внимания помещает трудолюбие как добродетель. Культурология и религиоведение анализируют различные культуры с точки зрения того как в них понимается и оценивается трудовая деятельность человека.
14727. Проблема бытия в немецкой классической и постклассической философии 30.37 KB
  Сначала это была природа тесно связанная с актом божественного творения вследствие чего зачастую сливалась с Богом как например Богприрода у Спинозы. Экспериментальная наука ищет в философии свою методологию способ адекватно познавать истину; в то же время философия по собственному признанию многих философов таких например как Фихте складывается как “наукоучение†т. как методология и логика науки. существует как рефлексия над научным знанием всегда в то же время выходя за эти рамки что видно уже на “Критике практического...
1618. Оценка рациональности ассортимента хлеба и х/б изделий в ООО «Самарский Хлебзавод №2» 122.29 KB
  Потребительские свойства хлеба и хлебобулочных изделий. Дефекты хлебобулочных изделий. Анализ ассортимента и оценка качества хлеба и хлебобулочных изделий. Оценка рациональности ассортимента хлеба и х б изделий в ООО Самарский Хлебзавод.
954. Философии и религии 37.22 KB
  Понятие и сущность религии. Философии и религии. Проблема взаимоотношений философии и религии. Взаимосвязь религии и философии как сфер духовной жизни человека Стремление человека к познанию Вселенной общества самого себя отдельных явлений и процессов в окружающем мире неиссякаемо и вечно.
2302. История философии 1.46 MB
  Если для нас космос – это чтото бесконечное то древние греки считали что космос – это замкнутая ограниченная сфера – это сфера красоты гармонии и порядка. То есть основными вопросами античной философии являются вопросы онтологии: в чём заключается бытие как таковое что является первоначалом всего что есть 3 Рационализм от греческого рацио что означает разум. Греческая философия даёт приоритет разуму и говорит что только с помощью разума можно постичь сущность бытия и познать первоначало. Он утверждал что основой...
13212. Первоначало в Философии Платона 16.6 KB
  Платон это выдающийся деятель мировой культуры. Несмотря на то, что период жизни этого человека, ученого, писателя, пришелся на незапамятную старину, - но до сих пор и во веки веков его наследие будет достоянием всего человечества. Платон, абсолютно по праву считается одним из отцов-основателей философии, науки и системы образования.
6754. Исторические типы философии 96.59 KB
  Генезис философии. Без обращения к историкофилософской тематике ни один из разделов философии не способен решать свои проблемы. История философии является школой теоретического мышления поскольку для развития последнего не существует до сих пор никакого иного средства кроме изучения всей предшествующей философии Ф.
© "REFLEADER" http://refleader.ru/
Все права на сайт и размещенные работы
защищены законом об авторском праве.