Влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола

Теоретическое обоснование проблемы влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола. Эмпирическое исследование проблемы влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола

2015-07-25

1.68 MB

3 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


Содержание

Введение………………………………………………………………

Глава I. Теоретическое обоснование проблемы влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола………

Понятие, структура самоотношения у взрослых……..

Локус контроля, тип локуса контроля. Особенности проявления типа локуса контроля у взрослых…………………………………………………

Понятие, виды тревожности. Особенности проявления тревожности у детей 5-6 лет……..………

Роль семьи в развитии детской тревожности…………

Глава II. Эмпирическое исследование проблемы влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола …….

Программа исследования…………..…………………...

Анализ и интерпретация результатов………………….

Выводы………………………………………………………………...

Заключение…………………………………………………………....

Список используемой литературы…………………….…………….

Приложения……………………………………………………………

Опросник уровня субъективного контроля (УКС) (Автор: Бажин Е. Ф., Голынкина Е. А. и Эткинд А. М.)

Тест-опросник самоотношения (Автор: Столин В.В., Пантилеев С.Р.)

Диагностика тревожности (Авторы: Р.Тэммл и В.Амен)

Таблица 1. Результаты изучения уровня тревожности у детей 5-6 лет.

Введение

В настоящее время в современном обществе наблюдаются такие аспекты, как: повышенная плаксивость детей на замечания взрослых; увеличение агрессивности детей во взаимодействии со сверстниками; высокая боязнь остаться наедине с незнакомыми и малознакомыми людьми в новом коллективе; нерешительность детей включаться в новую деятельность, выполнять новые задания; опасение получить неодобрение (порицание).

Не вызывает сомнения то, что изучение проблем тревоги и тревожности на разных возрастных этапах имеет важнейшее значение как для выявлений роли и механизмов проявлений, так и для понимания возрастных закономерностей развития эмоциональной сферы индивида, становления и развития эмоционально-личностных образований.

В настоящее время увеличилось количество тревожных детей, отличающихся повышенным беспокойством, неуверенностью, эмоциональной неустойчивостью, наблюдаются отрицательные последствия как на физиологическом уровне, так и на феноменологическом уровне (низкие коммуникативные способности, непричастность к жизни группы, повышенное количество страхов, эмоциональная нестабильность, чувство постоянной неудовлетворенности, гипертрофия потребности в достижении, заниженная самооценка и уровень притязаний). Поэтому проблема детской тревожности является весьма актуальной.

В различных психологических исследованиях рассматривались причины и  индивидуальные  формы  проявления,  приемы  и  способы  компенсации, преодоления  тревоги  и  тревожности  у  детей  без  патологии  в  развитии (В.М. Астапов; А.И. Захаров; Б.И. Кочубей; А.М.Прихожан; Е.В.Новикова и  др.), эмоциональные состояния (страх, тревога) изучал З. Фрейд, причем факты проявления детской тревожности как, с одной стороны, врожденная, психодинамическая характеристика, - в работах А.И. Захарова, Н.Д. Левитова и других, и, с другой стороны, как условие и результат социализации в работах Н.В. Имедадзе, М. Прихожан, Е. Савина, К. Хорни, Н. Шанина).

Проблема самоотношения не является для психологии новой. Каждый человек сталкивается с установлением своего места в жизни, которое определяется тем, насколько личность ценит и уважает себя, принимает и понимает свои поступки, критично оценивает собственные успехи.

Первой сложностью на пути изучения самоотношения является недостаточная разработанность подходов исследователей данной категории. Под самоотношением понимают самооценку (А.В. Захарова, М.И. Лисина, В.Н. Маркин, М. Розенберг, В.Ф. Сафин, Е.Т. Соколова, А.Г. Спиркин, Е.Ю. Худобина), самоуважение (Х. Каплан, И.С. Кон, Х. Маркус), самопринятие (Д. Марвел, К. Роджерс, Л. Уэллс), эмоционально-ценностное отношение (С.Р. Пантилеев, О.А. Тихомарницкая, И.И. Чеснокова), систему установок, направленных на себя (Р. Бернс, Н.И. Сарджвеладзе, В.В. Столин). В отечественной психологии начало фундаментальных исследований феномена отношения человека к себе было положено благодаря трудам А.Н. Леонтьева, С.Л. Рубинштейна, А.Г. Спиркина, Е.В. Шороховой и теоретическим работам И.С. Кона и И.И. Чесноковой. Термин «самоотношение» был введен грузинским психологом Н.И.Сарджвеладзе. В настоящее время в отечественной психологии доминирующим является категория «эмоционально-ценностное самоотношение».

Практика психологического консультирования показывает, что дети бояться того же, что и их родители. Исследования А.И. Захарова, А.С. Спиваковской и др. позволили в качестве базовой причины тревожности считать взаимоотношения в системе «мать – ребенок».

В связи с этим в нашем исследовании мы поставили цель выявить те особенности самоотношения и типа локуса контроля матерей детей 5-6 лет в зависимости от пола, которые могут оказывать наибольшее  влияние на  тревожность детей дошкольников. На наш взгляд, исследования в данном направлении помогут решить ряд проблем старшего дошкольного возраста, в том числе: проблемы развития личности в период кризиса 7 лет, трудности принятия на себя ребенком новых социальных ролей в связи с переходом из детского сада в школу, проблемы адаптации, успешности учебной деятельности и ряда других.

Цель исследования: изучить влияние самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы (на примере тревожности) детей 5-6 лет в зависимости от пола.

Объект исследования: матери детей 5-6 лет, дети 5-6 лет. 

Предмет исследования: самоотношение, тип локуса контроля матерей, тревожность детей, пол ребенка. 

Гипотеза состоит в предположении о том, что самоотношение и тип локуса контроля матерей будут оказывать влияние на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет, а именно:

1. тип локуса контроля матерей в большей степени будет оказывать влияние на тревожность детей 5-6 лет, чем самоотношение.

2. это влияние будет больше выражено у девочек 5-6 лет.

В соответствии с целью, объектом, предметом, гипотезой исследования определены его задачи:

  1.  Изучить психолого-педагогическую литературу по проблеме влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на тревожность детей.
  2.  Изучить сущность самоотношения у взрослых в психологической литературе.
  3.  Раскрыть сущность типов локуса контроля и подходы в психологии по их формированию.
  4.  Изучить сущность тревожности, причин и особенностей состояния тревожности у детей.
  5.  Определить влияние самоотношения, типа локуса контроля матерей на тревожность детей 5-6 лет в зависимости от пола.

База исследования: дети средней группы № 8 и № 10 детского сада № 104 г.Сыктывкара и их матери в количестве 42 человек, дети подготовительной группы № 1 и № 2 МДОУ № 8 с.Выльгорт и их матери в количестве 50 человек.

Глава I. Теоретическое обоснование проблемы влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола.

Понятие, структура самоотношения у взрослых.

На основе теоретического анализа научной литературы, отражающего различные точки зрения и их интеграцию, можно утверждать, что самоотношение выступает как структурный компонент Я-концепции, и ее системы отношений активно поддерживаются личностью за счет структурных образующих компонентов (самоуважения, аутосимпатии, самоинтереса и самоунижения) (Адамова Л.Е., 2004).  Причем подавляющее большинство западных исследователей рассматривают самоотношение в качестве аттитюда (установки на себя) или его эмоционального компонента. При этом аффективная составляющая (субъективные переживания, чувства) установки на себя опосредуется тем, что когнитивная (знание) составляющая Я-концепции воспринимается человеком небезразлично, а побуждает в нем оценки и эмоции, интенсивность которых определяется контекстном и самим когнитивным содержанием.

«Я-концепия – (англ. self-concept) – развивающаяся система представлений человека о самом себе. Включающая: а) осознание своих физических, интеллектуальных, характерологических, социальных и пр. свойств; б) самооценку; в) субъективное восприятие влияющих на собственную личность внешних факторов» [6, с.636].

Определенная Р.Бернсом (1986) целостная Я-концепция, рассматривается как совокупность всех представлений о себе в контексте с их оценкой. Причем описательную составляющую Я-концепции чаще всего определяют обрзом Я или представлением о себе, т.е. по сути самоотношением.

«Одним из важнейших отношений социального и психологического бытия человека является его отношение к самому себе, к своим поступкам, к собственной личности, т.е. самосознание. «Самосознание личности – это совокупность психических процессов, посредством которых личность вычленяет себя из окружающего мира, выявляет собственную сущность, изменяет отношение к своему прошлому, настоящему и будущему. В нем соотносятся мотивы и поступки, одни желания, влечение, стремления человека с другими, в результате личность самоопределяется, выделяет для себя наиболее значимые потребности» [14, с.3].

«Самосознание – (англ. self-consciousness) – осознание человеком себя как индивидуальности. Сознание человека м.б. направлено либо на внешний мир, окружающий человека (внешняя направленность), либо на самого субъекта (это и есть С.) – тело, повдение, потребности, чувства, характер, в т.ч. самосозниние (интрспекция, рефлексия)» [6, с.486].

«Идея того, что самосознание имеет уровневое строение, многократно раскрывалось как в отечественной, так и в мировой научно-психологической литературе. И.С. Кон раскрывает уровневую структуру «Я-образа» в контексте понятия установки (И.С. Кон, 1978). В основе данного подхода лежит теория В.А. Ядова (1975) о диспозиционной регуляции социального поведения. Следуя этой теории, «Я-образ» понимается как установочная система нижним уровнем, которой является «неосознанные, представленные только в переживании установки, традиционно ассоциирующиеся в психологии с самочувствием и эмоциональным отношением к себе». Следующим уровнем самосознания выделяется «осознание и самооценка отдельных свойств и качеств». На следующем этапе происходит формирвоание из частных самооценок относительно целостного образа. И как итогом или вершиной данной системы выступает включение самого «Я-образа» в общую систему ценностных ориентаций личности, связанных с осознанием ею «целей жизнедеятельности и средств, необходимых для достижения этих целей». Таким образом, основой самоотношения становится потребность в самоактуализации личности, собственное «Я», характерные индивидуальные качества и черты рассматриваются сквозь призму отношений к мотивам, выражающим потребность в самоактуализации» [37, с. 7].

Н.А. Бердяев (1991) о влиянии самопознания на построение личности говорит: «Моя личность не есть готовая реальность, Я созидаю свою личность, созидаю ее тогда, когда познаю себя, Я есть, прежде всего, акт». Процесс познания находит описание и в трудах С.Л. Рубинштейна (1989): «… от наивного поведения в отношении самого себя к все более углубленному самопознанию, соединяющемуся затем со все более определенной, а иногда и резко колеблющейся самооценкой» [34, c.27].

Отношение к своей личности построено на эмоциональной основе, корректируется под действием самооценок и оценок, формируемых в процессе совместного выполнения деятельности с другими людьми, при рефлексировании полученных результатов.

Самооценка – (англ. self-esteem) – ценность, значимость, которой индивид наделяет себя в целом и отдельные стороны своей личности, деятельности, поведения. С. Выступает как относительно устойчивое структурное образование, компонент Я-концепции, самосознания, и как процесс самооценивания. Основу С. составляет система личностных смыслов индивида, принятая им система ценностей. Рассматривается в качестве центрального личностного образования и центрального компонента Я-концепции» [6, с.485].

«Термин «общая» и «глобальная самооценка» (self-esteem) широко использовался представителями западной психологии с конца XIX века до 60-х годов XX века, затем доминирующим термином, характеризующим отношение человека к себе, становится «самоуважение».

Слово «самооценка» происходит от лдатинского «aestimare», означающего оценивание, которое человек делает в отношении чьей-либо значимости. В немецком языке слово «Selbswertgefuhl» обозначает «чувство ценности», которое есть у человека в отношении самого себя.

Именно с позиций обобщенности и устойчивой самооценки (self-esteem) проводится большинство исследований психологического анализа самоотношения. Так строение обобщенного самоотношения может быть представлено в качестве пяти основных подходов:

Самоотношение как сумма частных самооценок, связанных с различными аспектами Я-концепции;

Самоотношение как интегральная самооценка частных аспектов, ранжированных по их субективной значимости;

Самоотношение – иерархическая структура, состоящая из частных самооценок, интегрированных по сферам личностных проявлений в сумме составляющих обощенное «Я», предстающее вершиной таковой иерархии;

Самоотношение как самостоятельная переменная, относительно автономная и одномерная глобальная шкала самооценки, влияющая на обощенное самоотношение, равномерно приложимое к различным сферам «Я»;

Самоотношения как чувство, направленное в адрес собственного «Я», основанное на ряде переживаний различного содержания (самоуверенность, самопринятие, аутосимпатия, отраженное отношение и т.п.)» [34, с. 31-32].

Самооценка и самоотношение не являются идентичными образованиями. Если самоотношение исходно формируется как интериоризированное отношение значимых других и первично является эмоциональным образованием, то самооценка вырабатывается позже, на основе самоотношения. По мере взросления индивида его самоотношение, кроме эмоциональных характеристик, приобретает оценочные, но ядро самоотношения по-прежнему является эмоциональным (К.Е. Изард, М.И. Лисина). Вместе с тем, в самоотношении преобладает эмоциональная оценка своей личности, в самооценке – когнитивная.

Особое место занимает отношение, рассматриваемое как активная, сознательная, интегральная, избирательная, осованная на опыте взаимосвязь личности с различными сторонами действительности.

«В психологии существует несколько подходов к изучению психических отношений:

отношение, рассматриваемое как принцип изучения человека (В.Н. Мясищев, Б.Г. Ананьев, А.А. Бодалев);

отношение рассматривается как подструктура сознания, определяющая поведение (М.Ю. Кондратьев, С.Д. Дерябко);

как сложная многоуровневая категория, имеющая определенную структуру (В.Н. Мясищев, А.Ф. Лазурский, С.Д. Дерябко, Г.С. Никифоров, Б.Ф. Ломов, В.М. Кабаева, Д.В. Колесов, Л.Н. Овчинникова и др.);

отношение как способный к развитию элемент субъективной реальности человека (С.Д. Дерябко, В.Н. Мясищев, Г.К. Зайцева и др.)» [34, c.20].

«В.Н. Мясищев определяет отношение как системообразующий элемент личности, которая предстает как система отношений. При этом важным моментом является рассмотрения такой личности как структурированной системы отношения по степени общности – от связей субъекта с отдельными сторонами или явлениями внешней среды до связей со всей действительностью в целом. Сами отношения личности формируются под влиянием общественных отношений, которыми личность связана с окружающим миром в целом и обществом, в частности.

В структуре отношения В.Н. Мясищев выделяет трехкомпонентное строение: «эмоциональный», «оценочный» и «конативный» компонент. В свою очередь, на основании и в соответствии с выделенными компонентами, ученый определяет, видя отношения, разделяя их на положительные и отрицательные как с точки зрения эмоциональной, так и рациональной оценок (см. рис.1). И отношения и установки В.Н. Мясищев рассматривает в качестве интегральных психических образований, которые возникают в процессе индивидуального опыта. При этом установка рассматривается как бессознательное и конечностное, и следовательно безлична, в то время как отношение сознательно и избирательно, хотя, как подчеркивает В.Н. Мясищев, «мотивы и источники его могут не осознаваться» [34, c.22-23].

С позиции В.Н. Мясищева самоотношение выступает эмоциональной стороной отношения, поэтому отношение личности к себе всегда обладает определенной модальностью (знаком, степенью выраженности), в соответствии с которой вид самоотношения может быть позитивным, негативным и конфликтным (амбивалентным).

Рис.1. Трехкомпонентная структура отношения (по В.Н. Мясищеву)

«Для полной характеристики феномена отношения личности нам необходимо рассмотреть вопрос о том, какие виды отношений по объекту отнесенности возможно выделить. Под объектом отнесенности мы понимаем то, что выражается как «отношение к…». Многие ученые (Сарджевеладзе Н.И., Узнадзе Д.Н., Ядов В.А. и др.) говорят о том, что важным детерминантом личности является ее место в системе социальных отношений (социальный статус), что можно было бы выразить как «включенность в отношения». В рамках соотношения в целостной структуре личности моментов «включенности и отношения» и «отношения к…» в плане выделения разновидностей «отношения к…» С.Л. Рубинштейн, В.Н. Мясищев, и Э.В. Ильенков перечисляют: а) отношения к вещам, б) отношения к другим людям и в) отношения к себе. А.Е. Шерозия предлагает более «персонифицированное» деление, согласно которому в качестве фундаментальных отношений выступают: (1) отношение к Себе, (2) отношение к Другому и (3) отношение к Супер-личности. Думается, что выделенную А.Е. Шерозия третью разновидность – отношение к Супер-личности можно отнести ко второму виду отношений как его подвид» [34, c.24-25].

В современной психологии отсутствует единый подход к определению такого феномена как отношение человека к себе, несмотря на то, что он активно изучается как отечественными, так и зарубежными исследователями. Анализ работ, посвященных изучению отношения человека к себе (самоотношения), позволяет говорить о большом разнообразии используемых для описания его содержания психологических категорий.

Самоотношение рассматривается как единое, целостное образование или обобщенная самооценка (М.Розенберг, 1965; С.Куперсмит, 1967; Х.Каплан, 1976; Р.Бернс, 1986); как вид эмоциональных переживаний (И.И. Чеснокова, 1977); как самопринятие (К.Р. Оджерс, 1994). А.И. Липкина, Б.Д. Парыгина, М.И. Лисина, З.В. Кузьмина, О.М. Анисимова, Е.Ю. Худобина рассматривает самоотношение самооценку с позиции тождества. В то же время в работах В.В. Столина, С.Р. Пантилеева, И.И. Чесноковой, А.А. Реана, Л.В. Бороздина и др. данные понятия содержательно разводятся. Самоотношение формируется в процессе деятельности, познания и общения, в результате интериоризации опыта взаимоотношений с другими людьми и обеспечивает личности целостность и единство (И.И. Чеснокова, 1977; В.В. Столин, 1983). В ряде работ самоотношение раскрывается с помощью категории установки (А.Н. Леонтьев, В.В. Столин, С.Р. Пантилеев), чувства (С.Л. Рубинштейн), ценностно-смысловое отношение (И.И. Чеснокова).

Рассмотрим понтяие самоотношения различными авторами.

Одной из наиболее известных и цитируемых концепций, посвященных самоотношению личности, является теория С.Р. Пантилеева. В ней самоотношение определяется через соотнесение с иерархической системой мотивов, предложенной А.Н. Леонтьевым. Отношение личности к себе рассматривается как двухуровневое образование, включающее в себя эмоционально-ценностное самоотношение и самооценку, при этом доминантное положение в структуре самоотношения, по мнению исследователя, приходится на первое образование.

В концепции Р. Бернса самоотношение выступает как самооценка, которая носит субъективный характер и легко трансформируется при изменении ситуации, являющейся для личности субъективно значимой. В то же время положительное самоотношение приравнивается к позитивной Я-концепции, в итоге «стираются» границы между самоотношением, самооценкой и Я-концепцией.

Большинство источников, посвященных самоотношению, анализируют

две его разновидности – позитивное и негативное. Позитивное самоотношение рассматривается с позиций интегрированного принятия своей личности, иногда с оттенком самодовольства (А.Ф. Лазурский, С.Р. Пантилеев, Е.Т. Соколова, В.В. Столин и др.). Его антиподом выступает отрицательное самоотношение. В работах В.Н. Мясищева, С.Р. Пантилеева, Е.Т. Соколовой, В.В. Столина делаются ссылки на конфликтное самоотношение. Отдельные характеристики данного самоотношения исследованы в работе О.Ю. Синицыной на выборке подростков. Так же под дефиницией самоотношения может рассматриваться самоуважение (Х. Каплан, И.С. Кон, Х. Маркус и др.), чувство компетентности (А. Бандура, Д. Роттер и др.), интегральная самооценка (Р. Бернс, С. Куперсмит, М.И. Лисина и др.), самопринятие (Д. Марвел, К. Роджерс, Л. Уэллс и др.), любовь к себе (Д. Марвел, Л. Уэллс и др.).

В отечественной психологии В.В. Столин под самоотношением понимает «специфическую активность субъекта в адрес своего «Я», состоящую в определенных внутренних действиях (и установках на них), характеризующуюся эмоциональной спецификой и предметным содержанием действия». Н.И. Сарджвеладзе определяет самоотношение через установку, под которой понимает отношение субъекта потребности к ситуации его удовлетворения. И.И. Чеснокова определяет эмоционально-ценностное самоотношение как вид эмоционального переживания, в котором отражается собственное отношение личности к тому, что она узнает, понимает и открывает в себе.

По словам Д.А. Леонтьева, самоотношение, или смысл Я, представляет собой пятую грань Я, среди других таких граней, как: «Первая грань Я – это так называемое телесное, или физическое Я, переживание своего тела как воплощения Я, образ тела, переживание физических дефектов, сознание здоровья или болезни. <…> Вторая грань Я – это социально-ролевое Я, выражающееся в ощущении себя носителем тех или иных социальных ролей и функций. <…> Третья грань Я – психологическое Я. Оно включает в себя восприятие собственных черт, диспозиций, мотивов, потребностей и способностей и отвечает на вопрос «какой Я?». <…> Четвертая грань Я – это ощущение себя как источника активности или, наоборот, пассивного объекта воздействий, переживание своей свободы или несвободы, ответственности или посторонности. <…> Я – это форма переживания человеком своей личности, форма, в которой личность открывается сама себе» [22, с. 386-387].

Понимание писхолого-педагогической и социальной сущности самоотношения (Н.И. Сарджвеладзе (1989), В.В. Столин (1985), С.Р. Пантилеев (1991), делает возможным теоретически исследовать его структуру как некую «систему когнитивных, эмоциональных, оценочных и поведенческих признаков», сложноть которой связана с уровнем развития самосознания личности.

Рассматривая самоотношение в качестве особой многофакторной, психолого-социальной, индивидуализированной, относительно устойчивой (в течение большого временного периода) системы, можно выявить динамику ее позитивного формирования во взаимосвязи со становлением таких качеств, как самооцениевание, самоуважение, самопринятие и др.

Для характеристики отношения человека к себе используются такие понятия, как обобщенная самооценка, самоуважение, самопринятие, эмоционально-ценностное отношение к себе, собственно самоотошение, самоуверенность, чувство собственного достоинства, самоудовлетворение, аутосимпатия, самоценность и др. Их содержание раскрывается с помощью таких психологических категорий как «личностный смысл» (А.Н. Леонтьев), «установка» (Д.Н. Узнадзе), «отношение» (В.Н. Мясищев), «аттитюд» (М.Розенберг, Р.Уайл, С.Куперсмит), «чувство» (С.Л. Рубинштейн), «социальная установка» (И.С. Кон, Н.И. Сарджвеладзе).

Среди основных, наиболее употребляемых категорий, раскрывающих сущность отношения человека к себе, можно выделить четыре:

«общая» или «глобальная самооценка»;

«самоуважение»;

«самоотношение»;

«эмоционально-ценностное отношение к себе».

«Во-первых, следует различать самоуважение – отношение к себе как бы со стороны, обусловленное какими-то моими реальными достоинствами или недостатками, и самопринятие – непосредственное эмоциональное отношение к себе, не зависящее от того, есть ли во мне какие-то черты, объясняющие это отношение. Нередко встречается высокое самопринятие при сравнительно низком самоуважении или наоборот. Во-вторых, не менее важными характеристиками самоотношения, чем его оценочный знак, являются степень его целостности, интегрированности, а также автономности, независимости от внешних оценок.

Все эти особенности самоотношения, накладывающие огромный отпечаток на всю жизнь человека, формируются родительским воспитанием. Позитивная самооценка, лежащая в основании внутренней свободы, создается любовью, а отрицательная самооценка, ведущая к несвободе, - нелюбовью. Целостное, интегрированное самоотношение, лежащее в основе ответственности, формируется личностно-пристрастным воспитанием, а мозаичное, противоречивое самоотношение, порождающее несамостоятельность, - безлично-формальным воспитанием и т.д.» [22, с. 387-388].

«На основании изученных основных психологических концепций, можно утверждать, что, несмотря на некоторые расхождения в определении психологических коррелянтов самоотношения, называемых типами (Е.Т. Соколова), подструктурами (К.Роджерс), видами (В.В. Столин), аспектами (Е.Ю. Худобина, Е.М. Синюкова), подсистемами (С.Р. Пантилеев), компонентами (А.В. Захарова, А.А. Бодалев, Н.Н. Обозов, Н.И. Сарджевеладзе), практически все ученые выделяют в составе самоотношения эмоционально-ценностный компонент» [34, c.33].

«В качестве критериев развития позитивного самоотношения являются: конструкт – «глобальное самоотношение» и входящие в него показатели: самоуважение, то есть отношение к своим способностям, энергии, самостоятельности, оценки возможности контролировать свою жизнь, вера в свои силы; аутосимпатия, смещенная к позитивному полюсу, объединяющему доверие к себе и положительную самооценку; ожидание положительного отношения от других, а так же самоинтерес и самопонимание. А так же низкий уровень личностной тревожности (Е.С. Асмаковец, 2000).

Рассмотрим данные критерии самоотношения более подробно.

По определению Каплана мотив самоуважения выступает в качестве личностной потребности максимально увеличить положительные переживания себя на фоне минимальных отрицательных установок по отношению к себе. Как отмечает С.Р. Пантилеев мотивы самоуважения и последовательности «Я» большей частью совпадают, но в некоторых случаях индивид упорно поддерживает негативный и отрицательный образ «Я» не меняя его даже при положительных отзывах и оценках, успехах в области самореализации.

В своем исследовании О.М. Любимова (2005) подтверждает предположение о значимости самоуважения и самоинтереса в поддержании общего  (глобального) самоотношения. Помимо того самоуважение и самоинтерес играют взаимно компенсаторную функцию, обеспечивая стабильное самоотношение на приемлемом уровне.

Итак, на основе строения структуры самоотношения можно выделить три модальных показателя: позитивного оценочного самоотношения (самоуважение), позитивного эмоционального самоотношения (аутосимпатия) и негативное самоотношение (самоуничижение).

Наряду с этим каждый из перечисленных показателей имеет собственное сложное строение и включает целый ряд различных по своему содержанию модальностей. Так, С.Р. Пантилеев выделяет составными частями самоуважения «открытость», «самоуверенность», «саморуководство» и «отраженное самоотношение», составными частями аутосимпатии – «самообвинение» и «внутренняя конфликтность» [35, с.5-6]. Особенностью модальности самоуважения является родственность ее с системой самооценок, ориентированность на внутренние или внешние критерии ценности личностных характеристик субъекта. Самоуверенность и саморуководство образуют фактор самоуважения и никак не связаны с интегральной шкалой самоотношения.

«Согласно проведенным итсследованиям изучения самопонимания (Кайгородов Б.В., Монахова И.А., Протасова Н.И.) следует, что личность, обладающая низким уровнем самопонимания склонна испытывать страх перед внешним миром. С одной стороны, данные переживания выступают в качестве препятствий к развитию лучших сторон личности, с другой – ведут к искаженному восприятию реального окружающего мира, который воспринимается личностью сквозь призму собственных неадекватных требований к нему и предубеждений. Вследствие этого личность оказывается зависимой от других людей в сових мнениях, оценках, ища у них одобрения. Напротив, для личности, обладающей высоким уровнем самопонимания свойственны свобода и произвольность поведения, она опирается только на свое мнение, на собственные оценки т.д. такие люди более успешны в процессе производственной деятельности и самореализации.

В психологии традиционно самопознание и самопонимание рассматриваются как два механизма, направленные на раскрытие рефлексивных возможностей субъекта, но при этом они существенно отличаются друг от друга:

Самопознание дает человеку новые знания о самом себе, в то время как самопонимание раскрывает новый смысл ранее изветсных знаний о себе. В процессе самопознания личность получает новые знания о себе, не наделяя их смыслом, не ранжируя по ценности.

Понимание определяет причинно-следственные внутриличностые связи человека, не исследуя наличие или отсутствие атрибутивных характеристик личности.

Механизм реализации самопознания и самопонимания осуществляется в разных подструктурах целостной Я-концепции личности: формирование и развитие самопознания в большей степени соответствует Я-познающему, в то время как самопонимание

проявляется в аспекте Я-познаваемого» [35, с.8-9].

Как отмечает В.В. Столин (1985) связь самопознания и самоотношения осуществляется опосредованно, путем оценки собственных черт в отношении к мотивам, поределяющим потребность в самореализации.

«Столин В.В. выделяет в качестве основы макроструктуры самоотношения как эмоционально-оценочной системы три эмоциональных измерения: «симпатия-антисимпатия», «уважение-неуважение» и «близость-отдаленность». Так же в качестве значимого аспекта выделяется и такой компонент самоотношения, как «ожидаемое отношение от других». В качестве общего образования структуры выделено недифференцированное общее чувство «за» или «против» своего «Я», являющее суммой позитивных и негативных компонентов по трем выше перечисленным эмоциональным компонентам. Кроме того, автор рассматривает самоотношения как системы обладающую свойствами аддиктивности (динамичность), то есть предполагается возможность постоянства и неизменности некторого компонента самоотношения при возрастании глобального самоотношения в следствие «компенсаторного» роста других компонентов» [34, c.34].

«Наряду с этим многие ученые (В.Ф. Сафин, А.В. Захарова, И.И. Чеснокова, В.В. Столин, Дж. Фруст, В.С. Агапов и др.) отмечают, что устойчивость и стабильность самоотношения обеспечивается рядом определенных факторов:

- инерциональность самопознания (восприятие новых фактов, разрушающих образ привычного Я, переживается как состояние внутреннего дискомфорта и, следовательно, избегается);

- сложное строение эмоционально-ценностного отношения к себе (компенсация снижения уровня одних составляющих за счет повышения других);

- личностные и индивидуальные характеристики (возраст, положение в  социальной группе, уровень притязаний, мотивация, способность к  рефлексии, успешность) и т.д.

В свою очередь, самоотношению каждого отдельного человека присуща индивидуальная специфика, которая обслуживает себя, в том числе и в стиле его защиты. Наиболее разработан феномен «стиля защиты самоотношения» в работах Е.Т. Соколовой, которая трактует его как относительно постоянную на длительных этапах времени и индивидуально определенную у каждого человека систему внутренних и внешних «психотехнических» действий, нацеленных на снятие «конфликта» в сфере самосознания, путем обеспечения частичного или полного сохранения положительной установки в адрес своего Я» [34, c.36-37].

«Помимо сосбенностей проявления и структуры самоотношения, в психологической науке существуют проблемы генезиса эмоционального ценностного отношения личности к себе.

Проанализировав исследования, проведенные в этой области, можно выделить ряд факторов, обуславливающих формирование и развитие самоотношения в онтогенезе:

социальная ситуация развития личности – условия воспитания, положение ребенка в семье (К.Роджерс); объективные обстоятельства жизни, социальные роли, реализующие социальные позиции человека (А.М. Эткинд);

отношение других людей к данной личности (Ю.Е. Алешина, Л.Я. Гозман, Р.Бернс, А.В. Мудрик, И.И. Чеснокова, В.В. Столин и др.);

степень открытости и осознание своего опыта переживаний, сопсобность «услышать» и назвать для себя переживаемые чувства (Л.Я. Гозман, К.Роджерс);

самоанализ, познание себя, осмысление себя, в том числе собственных интересов и стратегии их достижения (В.В. Столин, Э.Фромм);

познание других людей и взаимоотношений с ними (В.В. Столин, И.И. Чеснокова);

способность к саморегуляции, снятию внутреннего напряжения (С.Р. Пантилеев);

собственные достижения личности, ее успешность в самореализации (А.В. Захарова, И.Кон, К. Хорни, И.И. Чеснокова);

атмосфера микросоциума: открытость, принятие, доверие (В.Сатир, К.Роджерс);

открытый диалог общения (Л.А. Петровская, А.У. Хараш).

Перечисленные факторы, в зависимости от степени выраженности и своей позитивной направленности, способны оказывать влияние на развитие самоотноешния личности как негативное, так и позитивное» [34, c.29-30].

 «Главная функция самоотношения в жизнедеятельности здоровой автономной личности – это сигнализация о том, что в жизни все в порядке или, наоборот, не все. Самоотношение, таким образом, является механизмом обратной связи, оно не является или, по крайней мере, не должно являться самоцелью или самоценностью. <…> Слишком большое внимание, уделяемое человеком своему Я, - признак того, что он не достиг успеха в реализации своих жизненных целей» [22, с. 388-389].

«Позитивное самоотношение, по мнению Р. Бернса, А.В. Визгиной, С.Р. Пантилеева, Н.И. Сарджвеладзе, В.В. Столина и др., проявляется в том, что личность высоко оценивает принадлежащие ей качества, отличается согласованностью положительных представлений о самой себе, предполагает, что отношение окружающих окажется тождественным самоотношению. Негативное самоотношение является противоположностью позитивного, поэтому отношение личности к себе часто носит деструктивный характер. Для амбивалентного самоотношения свойственна непоследовательность, противоречивость, двойственность, что может, например, выражаться в высокой аутосимпатии на фоне повышенного самообвинения и сниженного самоуважения (А.В. Визгина, С.Р. Пантилеев, О.Ю. Синицына, В.В. Столин и др.).

Поскольку личность всегда стремится к сохранению позитивного представления о себе, то ее самоотношение должно соотноситься с работой защитных механизмов (Р. Бернс, А.В. Визгина, Я.Л. Коломинский, С.Р. Пантилеев, Е.Т. Соколова, В.В. Столин и др.). В исследованиях В.В. Столина было выявлено, что личность при росте неудовлетворенности собой скорее «пожертвует» самоуважением, чем аутосимпатией, тем не менее, при этом не наблюдается резкого падения глобального самоотношения.

Формирование разных видов самоотношения зависит от того, насколько личность самоидентифицируется с собственными чертами. В том случае, когда она полностью себя принимает, самоотношение является позитивным, если отдельные (или большинство) характеристик, свойственных личности, ею отрицаются, то модальность самоотношения становится амбивалентной или негативной (В.Ф. Сафин, Е.Т. Соколова, В.А. Соснин). Также вид самоотношения связан со степенью его осознанности или рефлексирования (П.П. Горностай)» [19, с.11].

В проведенном исследовании психологических различий между полами на материале текстов свободного самоописания Визгина А.В. и Пантилеева С.Р. было выявлено следующее:

-  в самооценке и самоотношении «у мужчин основанием для позитивной самооценки являются такие качества, как психическая уравновешенность, адаптированность, способность к самоконтролю, социабельность, моральность. Для женщин же позитивная оценка себя в тексте связана не столько с наличием социально желательных черт, сколько с отношением к себе в целом. <…> Были обнаружены также различия в структуре самоотношения. У мужчин оно оказалось более дифференцированным, т.е. самоуважение и аутосимпатия меньше, чем у женщин, связаны друг с другом.

Ориентированность на внешнюю оценку, на признание другими пронизывает базовые смысловые структуры личности женщины, влияя и на ее отношение к себе. Так, ожидание позитивного отношения к себе со стороны других, выраженное в тексте самоописания, связано с уверенностью в себе женщин. <…> завышенная самооценка характеризует именно женский психологический стереотип» [9, с. 97].

Итак, при анализе различных взглядов на строение самоотношения можно отметить, что существует большое разнообразие понятий, в которых фиксируется содержание этого феномена. Это приводит к тому, что некоторые авторы считают симпатию основой самоотношения; другие настаивают на том, что самоотношение – это в первую очередь переживание собственной ценности, выражающееся в чувстве самоуважения; третьи пытаются согласовать эти представления путем выделения в самоотношени того или иного фиксированного набора аспектов или структурного элементов, однако эти наборы часто тоже оказываются различными и трудно сопоставимыми. Опираясь на положения теории В.В. Столина, дополненные и трансформированные С.Р. Пантилеевым, к когнитивным компонентам самоотношения будем относить самоуважение, самоуверенность, саморуководство и ожидаемое отношение других, к эмоциональным – аутосимпатию, самоинтерес, самопринятие, самопонимание и самообвинение. Фактор, интегрирующий когнитивные и эмоциональные компоненты, В.В. Столин обозначил как интегральное (глобальное) самоотношение.

Локус контроля, тип локуса контроля. Особенности проявления типа локуса контроля у взрослых.

Одной из важнейших психологических характеристик личности является степень независимости, самостоятельности и активности человека достижении своих целей, развитие чувства личной ответственности за происходящие с ним события. Есть основания полагать, что эта обобщенная характеристика оказывает регулирующее влияние на многие аспекты поведения человека, играя важную роль в формировании межличностных отношений, в способе разрешения кризисных ситуаций семейного и производственного характера, в отношении к болезни и терапевтическим мероприятиям и т.п.

В своей практической врачебной работе с нервнобольными К.Г. Юнг заметил, что «помимо многих индивидуальных различий человеческой психики существует также типическое различие, и прежде всего два резко различных типа, названные мной типом интроверсии и типом экстраверсии.

Каждый человек обладает обоими механизмами, экстраверсией и интроверсией,  и только относительный перевес того или другого определяет тип.

Интровертированную точку зрения можно было бы обозначить как такую, которая при всех обстоятельствах старается личность и субъективное психологическое явление поставить выше объекта и объективного явления или по крайней мере утвердить их по отношению к объекту. Экстравертированная точка зрения, наоборот, ставит субъект ниже объекта, причем объекту принадлежит преобладающая ценность. Субъект пользуется всегда второстепенным значением, субъективное явление кажется только мешающим и ненужным придатком к объективно происходящему» [10, с. 442-443].

То есть, когда ориентировка на объект и на объективные данные перевешивает до того, что наиболее частые и главнейшие решения и поступки обусловлены не субъективными взглядами, а объективными отношениями, то говорят об экстравертированной установке. Если это бывает постоянно, то говорят об экстравертированном типе. Экстравертированный тип считается с реальностью своих субъективных потребностей и нужд.

«Интровертированное сознание хотя видит внешние условия, но решающим образом избегает субъективные определители. <…> субъективный фактор подлежит изменчивости и индивидуальной случайности. Чрезмерное развитие интровертированной точки зрения в сознании ведет не к лучшему и более верному применению субъективного фактора, но к искусственному субъектированию сознания, которму нельзя не сделать упрека в том, что оно «только субъективно» [10, с. 451].

«Преобладание интровертированного чувствования я нашел главным образом среди женщин. Пословица «Тихая вода – глубока» касается этих женщин. Они по большей части молчаливы, трудоспособны, непонятны,  часто скрываются за детской или банальной маской, часто также бывают меланхолического темперамента. Они не блистают и не выдвигаются вперед. Так как они руководятся преимущественно своими субъективно ориентированными эмоциями, то их истинные мотивы остаются по большей части скрытыми. Внешне они гармонически ничем не выделяются, проявляют приятное спокойствие, симпатический параллелизм, который не хочет принуждать другого, влиять на него или даже воспитывать и изменить его. <…> Отношение к объекту по возможности сохраняется в спокойном и безопасном среднем состоянии эмоций, между упорным сдерживанием страсти и ее безграничностью. Выражение эмоций поэтому остается умеренным, и объект всегда чувствует свою недооценку, если он ее сознает. <…> Но о том, что составляет действительный предмет этого чувствования, даже нормальный тип может только догадываться. Перед самим собой он выражает свою цель и свое содержание, быть может, в скрытой и боязливо хранимой от глаз профана религиозности или в такой же не вызывающей изумления поэтической форме, не без тайного честолюбивого стремления осуществить этим превосходство над объектом. Женщины, которые имеют детей, вкладывают в них много от этого, тайно внушая им свою страстность» [10, с. 454].

Люди заметно различаются тем, кому они склонны приписывать ответственность за собственные действия. Склонность человека приписывать ответственность за результаты своей деятельности внешним обстоятельствам или же, наоборот, собственным усилиям и способностям психологи называют локализацией контроля или локусом контроля.

Согласно теории социального научения (когнитивной теории личности второй половины XX в., разработанной американским персонологом Дж.Роттером), социальное поведение личности можно исследовать и описать с помощью понятий "поведенческий потенциал", "ожидание", "подкрепление", "ценность подкрепления", "психологическая ситуация", "локус контроля". Базовое понятие генерализованного ожидания в Теории социального научения – интернально-экстернальный «локус контроля».

Мы видим, что «по теории Дж. Роттера, подкрепление способствует формированию ожидания определенного социального поведения, обеспечивающего то же подкрепление. Сложившиеся вследствие подобного научения ожидание сочетаний «действие – подкрепление» угасает, если отсутствует дальнейшее подкрепление. Важнейшим параметром любого ожидания сочетания «действие – следствие» является субъективное отношение к влиянию собственной деятельности на последующие события. Дж. Роттер назвал этот феномен внутренним – внешним локусом контроля» [36, с. 141].

Шкала локуса контроля Дж. Роттера (J.B. Rotter), разработанная в 60-х годах в США, «основана на двух принципиальных положениях.

Люди различаются между собой по тому, где они локализуют контроль над значимыми для себя событиями. Врзможны два полярных типа такой локализации, или локуса контроля: экстернальный и интернальный. В первом случае человек полагает, что происходящие с ним события являются результатом внешних сил – случая, других людей и т.д. Во втором случае человек интерпретирует значимые события как результат своей собственной деятельности. Любому человеку свойственна определенная позиция на континууме, простирающемся от экстернального к интернальному типу, или локусу контроля.

Локус контроля, характерный для индивида, универсален по отношению к любым типам событий и ситуаций, с которыми ему приходится сталкиваться. Один и тот же тип контроля характеризует поведение данной личности и в случае неудач, и в сфере достижений, причем это в разной степени касается различных областей социальной жизни. Поэтому для измерения локуса контроля данного испытуемого достаточно получение одной цифры – одномерной, линейной характеристики, отражающей его позицию на континууме экстернальности-интернальности» [4, с.3].

«Локус контроля – (англ. locus of control) – термин амер. психолога Джулиана Роттера (Rotter, 1966) для обозначения способов (стратегий), посредством которых люди припысывают (атрибутируют) причинность и ответственность за результаты своей и чужой деятельности. Предполагается, что у разных людей есть склонность (предпочтение) к определенному типу приписывания причинности и ответственности. Иначе говоря, люди могут сильно отличаться тем, какие атрибуции они дают своим и/или чужим успехам и неудачам» [6, с. 269].

По степени склонности к этим 2 «Л.к.» людей классифицируют на интерналов и экстерналов. Точнее говоря, так называются личности, получающие крайние показатели по шкале интернальности. Не следует смешивать термины «интерналы» и «экстерналы» с созвучными терминами «интроверты» и «экстраверты».

В отечественной литературе термин «Л.к.» часто заменяется на «локус субъективного контроля», а  модифицированный опросник Роттера именуется «Опросник уровня субъективного контроля» (сокр. «Опросник УСК»).

Рассмотрим особенности проявления экстернального и интернального типов локуса контроля, полученные экспериментальным путем и описанные в трудах исследователей.

Особенности проявления типа локуса контроля: Итак, интернальность (внутренний локус контроля) – экстернальность (внешний локус контроля) представляют собой устойчивые структуры личности, сформированные в процессе ее социализации. «Многочисленные экспериментальные работы, появившиеся после создания шкалы Роттера, установили связь разнообразных форм поведения и параметров личности с интернальность-экстернальностью. Оказалось, что конформное и уступчивое поведение в большей степени присуще людяи с экстернальным локусом контроля. Интерналы, в отличие от экстерналов, менее склонны подчиняться давлению других, сопротивляются, когда чувствуют, что ими манипулируют, реагируют сильнее, чем экстерналы, на утрату личной свободы. Люди с интернальным локусом контроля лучше работают в одиночестве, чем под наблюдением или при видеозаписи. Для экстерналов характерна обратная ситуация.

Интерналы и экстерналы различаются по способам интерпретации разных социальных ситуаций, в частности, по способам получения информации и по механизмам их каузального объяснения. Интерналы более активно ищут информации и обычно более осведомлены о ситуации, чем экстерналы. Так, заключенные с интернальным локусом контроля лучше знают тюремные правила. В другом ислледовании было обнаружено, что больные туберкулезом с интернальным локусом больше знают о своей болезни и больше интересуются методами лечения. В данной ситуации (описание несчастного случая) интерналы атрибутируют большую ответственность индивидам, участвующим в этой ситуации. В целом ряде других работ также показано, что интерналы чаще прибегают к дисозиционным атрибуциям и в большей степени избегают ситуационных объяснений поведения, чем экстерналы. Обзоры работ  Phares E., Strickland В., Муздыбаева К. по этой проблематике констатируют, что интерналы проявляют большую ответственность и социальную активность; они, в отличие от экстерналов, более последовательны в своем поведении.

Исследования, связывающие интернальность-экстернальность с межличностными отношениями, показали, что интерналы более популярны, более благожелательны, более уверенны в себе, проявляют большую терпимость. Литературные данные говорят о связи высокой интернальности с положительной самооценкой, с большей согласованностью образов реального и идеального «я». У интерналов обнаружена более активная, чем у экстерналов, позиция по отношению к своему здоровью: они лучше информированы о своем состоянии, больше заботяться о своем здоровье, чаще обращаются за профилактической помощью.

Многочисленные исследования указывают на связь экстернального локуса контроля с психопатологией. Экстернальность коррелирует с тревожностью. Ряд авторов сообщают о связи экстернальности с психическими заболеваниями, часто с шизофренией, с депрессией. Среди госпитализированных пациентов экстернальность корелирует с тяжестью симптоматики. Экстернальность оказалась связанной с суицидными тенденциями, измеряемыми при помощи специальных шкал.

В ряде работ особенности локуса контроля связываются с реакциями на психотерапию. Так, интерналы предпочитают недирективные методы психотерапии, тогда как экстерналы субъективно остаются более удовлетворенными директивными, поведенчискими методами (например, систематической десенсибилизацией).

Все это дает основание полагать, что выделение личностной  

характеристики, описывающей то, в какой степени человек ощущает себя активным субъектом собственной деятельности, а в какой – пассивным объектом действия других людей и внешних обстоятельств, обосновано существующими эмпирическими исследованиями и может способствовать дальнейшему изучению широкого круга проблем общей и в особенности прикладной психологии личности. На наш взгляд, эта характеристика полностью отвечает и теоретическим представлениям, сложившимся в отечественной психологии, в которой исследованию и формированию сознательной, активной деятельности личности всегда придавалось первостепенное значение» [4, с. 3-5].

«Экстернальность – интернальность проявляется прежде всего в атрибуции социальной ответственности. Атрибуция ответственности за успех и неудачу различна у экстерналов и интерналов. Экстерналы склонны приписывать ответственность внешним факторам, вплоть до полного фатализма. В неуспехе винят лишь ситуацию: трудность задачи, недостаток времени для ее решения, помехи и т.д. У экстерналов часто занижен или завышен уровень притязаний в зависимости от внешней оценки, на которую они ориентированы. Они активизируются после неуспеха и становятся менее деятельны после успеха. Кроме того, экстерналы недостаточно верят в себя, в достижимость поставленных целей, намечая цели, не адекватные своим возможностям, но вместе с тем довольствуются близкими и незначительными успехами, ближними целями.

Интеранлы, наоборот,  берут всю ответственность на себя, часто даже «перегибая палку», видя причину неуспеха только в своих недостатках. Обладают средним уровнем притязаний, который у них не зависит от самооценки. Интерналы повышают активность после успеха и снижают после неудачи, которая их фрустрирует. Они стремятся к решению трудных проблем. Успех в этом случае вызывает у них положительные самооценочные эмоции, которые обладают мотивирующей функцией» [36, с.141].

«Личность с экстернальным локусом контроля полагает, что ее успехи и неудачи регулируются внешними факторами, такими как судьба, удача, счастливый случай, влиятельные люди и непредсказуемые силы окружения. Личность с интервальным локусом контроля верит в то, что удачи и неудачи определяются ее собственными действиями и способностями.

Экстерналам присуще конформное и зависимое поведение. Интерналы в отличие от экстерналов, не склонны к подчинению и подавлению других, и сопротивляются, когда ими манипулируют и пытаются лишить степеней свободы. Экстерналы не могут существовать без общения, легче работают под наблюдением и контролем. Интерналы лучше функционируют в одиночестве и при наличии необходимых степеней свободы.

У экстерналов чаще возникают психологические и психосоматические проблемы, чем у интерналов. Им свойственны тревожность и депрессивность, они более склонны к фрустрациям и стрессам, развитию неврозов. Установлена связь высокой интернальности с положительной самооценкой, с большей согласованностью образов реального и идеального "Я". Интерналы обнаруживают более активную, чем у экстерналов, позицию по отношению к своему психическому и физическому здоровью.

Экстерналы и интерналы различаются также и по способам интерпретации социальных ситуаций, в частности, по способам получения информации и по механизмам их каузального объяснения. Интерналы предпочитают большую осведомленность в проблеме и ситуации, большую ответственность, чем экстерналы, в отличие от экстерналов избегают ситуационных и окрашенных эмоциями объяснений поведения» [39, с. 94].

«Результаты исследования К.Муздыбаева показывают, что существует положительная корреляция между интернальностью и определением смысла жизни: чем больше субъект верит, что все в его жизни зависит от собственных усилий и способносте, тем чаще он находит в жизни смысл и видит ее цели. Экстерналов же отличает повышенная тревожность, обеспокоенность, меньшая терпимость к другим и повышенная агрессивность, конформность, меньшая популярность. Однако всесторонних исследований о связи локуса контроля (уровня субъективного контроля) с делинквентностью в реальном поведении у нас в стране и за рубежом еще немного» [7, с.34].

Машков В.Н. в своей статье раскрывает следующие качетсва работников с интернальным – экстернальным типами локуса контроля: «Характерными чертами интерналов являются эмоциональная стабильность, моральная нормативность, доверчивость, богатое воображение, сердечность, утонченность, общительность и большая сила воли. Работники, которым присуща такая локализация контроля, более ответственны, последовательны при достижении цели, склонны к самоанализу, общительны, независимы. Они более продуктивны в ситуациях принятия решения и ситуациях, связанных с риском, проявляют большую готовность отсрочить сиюминутное удовольствие ради достижения отдаленного, но более ценного блага. Интерналы в большей степени, чем экстерналы, убеждены, что усердная работа вероятнее всего способствует достижению высокой продуктивности, а высокая продуктивность, в свою очередь, — получению высокого «вознаграждения». Их общая удовлетворенность трудом значительно выше, чем у экстерналов.

Склонность к внешней локализации контроля у экстерналов связана с такими личностными чертами, как безответственность, неуверенность в своих способностях, стремление вновь и вновь откладывать осуществление своих намерений. В целом им больше свойственны подозрительность, тревожность, депрессивность, агрессивность, конформизм, догматизм, авторитарность, беспринципность, цинизм, склонность к обману. Стиль руководства экстерналов более директивен и чаще основывается на негативных санкциях» [26].

«Безусловно, не существует чисто интернальной или экстернальной ориентации субъекта, так как в каждом человеке присутствуют элементы каждой из них. Можно говорить лишь о различных их сочетаниях, которые определяют направленность общего «поля» локуса контроля, представляющего многомерное, неоднозначное мотивационно-смысловое образование, характеризующее вектор социальной направленности личности и соответствующее высшему уровню личностной структуры» [36, с. 142].

«Локус контроля – это не диагноз, это величина хоть и относительно стабильная, но способная менять в течение жизни. Что влияет на формирование внутреннего локуса контроля? Помимо экономики и правовой защищенности, свою роль играет обстановка в семье.  Если родители последовательны в плане дисциплины, явно выражают свою любовь к ребенку и стараются привить ему привычку отвечать за себя – у ребенка, скорее всего, будет внутренний локус контроля. А у детей авторитарных, строгих и непоследовательных родителей (от которых не знаешь, чего ждать – награды или наказания) - внешний. Приобрести внутренний локус контроля получается у тех, кто попадает на ответственную работу со сразу заметными результатами труда. И, наконец, последний (и самый надежный способ) начать отвечать за свою жизнь – это просто начать отвечать за свою жизнь» [15].

«Локус контроля - важнейшая интегральная характеристика самосознания, связывающая чувство ответственности, готовность к активности и переживание «Я». Однако личностный рост предполагает также развитие реалистичности в восприятии себя и своих возможностей, а значит, осознание того, что есть вещи, которые нельзя изменить, а необходимо принять. Поэтому выраженная интернальность также может свидетельствовать о психологическом неблагополучии человека, его высокой внутренней напряженности, излишнем стремлении все контролировать и рационально просчитывать» [23, с. 167-178].

В проведенном исследовании психологических различий между полами на материале текстов свободного самоописания Визгина А.В. и Пантилеева С.Р. в части локуса контроля у мужчин и женщин описано следующее: «Оказалось, что ощущение субъективности является чрезвычайно значимым для мужчин: внутренний локус контроля в области достижений оказался связан с позитивной самооценкой и представлением о самореализованности в тексте самоописания, а также с приписыванием себе таких социально желательных качеств, как доминантность, целеустремленность, уверенность. Это говорит о том, что осознание собственной роли в достижении успеха является необходимым элементом самоуважения мужчины. Для женщин же внутренний локус контроля не является в такой же мере оценочным, социально-одобряемым качеством» [9, с. 98].

Таким образом, в данном параграфе мы рассмотрели понятие интернальный-экстернальный типы локуса контроля, введенное в психологию Дж. Роттером и стимулировавшее огромное количество исследований этого феномена, поток которых продолжает нарастать и в настоящее время. Оказалось, что принадлежность человека к тому или иному типу локализации контроля оказывает влияние на многообразные характеристики его психики и поведения, формируется в процессе социализации личности и не существует в чистом виде.

1.3. Понятие, виды тревожности. Особенности проявления тревожности у детей 5-6 лет.

Эмоции и чувства представляют собой отражение реальной действительности в форме переживаний. Различные формы переживания чувств (эмоции, аффекты, настроения, стрессы, страсти и др.) образуют в совокупности эмоциональную сферу человека.

«Выделяют такие виды чувств, как нравственные, интеллектуальные и эстетические. По классификации, предложенной К. Изардом, выделяются эмоции фундаментальные и производные. К фундаментальным относят: 1)интерес-волнение, 2)радость, 3)удивление, 4)горе-страдание, 5)гнев, 6)отвращение, 7) презрение, 8)страх, 9)стыд, 10)вину» [23, с. 57].

«Остальные – производные. Из соединения фундаментальных эмоций возникает такое комплексное эмоциональное состояние, как тревожность, которая может сочетать в себе и страх, и гнев, и вину, и интерес-возбуждение» [23, с. 66].

Впервые выделил и акцентировал состояние беспокойства, тревоги 3.Фрейд. Он охарактеризовал данное состояние как эмоциональное, включающее в себя переживание ожидания и неопределенности, чувство беспомощности. Данная характеристика указывает не столько на компоненты рассматриваемого состояния, сколько на его внутренние причины.

Ни одна психологическая проблема не претерпела таких спадов и подъемов в своем изучении, как проблема тревожности. Если в 1927г. В Psychological Abstracth приводилось всего 3 статьи, то в 1960-м – уже 222, а в 1995-м – более 600. В отечественной психологии период активных исследований тревожности приходился на 1970-е – начало 1990-х гг. Несмотря на большое количество исследований, можно было бы предположить, что предмет, обозначенный этим термином, имеет четкое и общепринятое определение. Однако, как в психиатрии, так и в психологии, мы сталкиваемся с большим разбросом мнений в определении тревожности.

Для достаточно полного анализа принципиальное значение имеет уточнение некоторых теоретических и методологических положений. Как показано многими исследователями, прежде всего, важно четкое концептуальное различение понятий тревоги как состояния и тревожности как черты, свойства личности.

П.Тиллих писал, что «прежде всего о природе тревоги можно утверждать следующее: тревога – это состояние, в котором бытие осознает возможность своего небытия. То самое утверждение в более краткой форме звучало бы так: тревога – это экзистенциальное осознание небытия. Определение «экзистенциальный» указывает здесь на то, что тревогу порождает вовсе не абстрактное знание о небытии, но осознание того, что небытие составляет часть собственного бытия человека.» [10, с. 62-63].

Изучение проблемы определения сущности тревоги целесообразно начать с этимологии понятия «anxiety». «Предположительно оно имеет индогерманский корень - angh. В греческом языке он появляется в слове αψζώ, обозначающем «плотно давить», «душить». Релевантные латинские слова также содержат корень angh. В тезариусе латинского языка (Thesaurus latinae linguae) мы встечаем такие слова, как ango, angor, anxius, anxietas, angina, в которых присутствуют значения «ограниченности», «сжатия».

В немецком языке идея «узости» и «сжатия» прослеживается в словах eng и bange – так же, как в слове Angst.

Если обратиться к Оксфордскому словарю английского языка, то мы имеем anxiety (тревога, тревожность), anxious (тревожный), anguish (страдание) и anger (гнев). Кроме того, встречаются и релевантные значения: ange - страдание, горе, несчастье; anger- страдание, сожаление; anguish- мучительная, гнетущая физическая боль или душевное страдание; anxious - душевная обеспокоенность относительно неизвестного события.

В различных языках явно видны общие черты этой группы слов, но видны также и различия.

Немецкое слово Angst, наиболее значимое слово с патопсихологической точки зрения, означает степень страха, далекую от того, что обозначается английским словом anxiety.

Некоторые авторы в качестве немецких эквивалентов anxiety используют слова Schreck и Fürcht, страдание, страх, боязнь, ужас, испуг, оцепенение, смятение, хотя эти слова больше подходят для выражения более разрушительных эмоций, чем anxiety.

<…> Можно предположить, что понятие тревоги (тревожности) стало многим знакомо из-за его ведущего положения в экзистенциальной философии, основоположником которой был С.Къеркегор и которую широко распространили такие теологи, как П.Тиллих, и такие философы, как М.Хайдеггер, К.Ясперс и Ж-П. Сартир. <…> С.Къеркегор, вводя понятие страха (Angst) как экзистенциального страха, говорит не о боязни чего-то определенного, а о страхе как неизбежной тревоге (anxiety), лежащем в основе человеческого существования и коренящегося в первородном грехе. <…> В конце XIX века понятие, которое выражалось словом Angst, больше относится к инволюционной меланхолии,  чем к тому, что стали в дальнейшем называть неврозом тревожности. K.Wernike (1906) ввел в обращение термин «психоз тревожности», который позднее стал называться «тревожной депрессией», или «тревожной меланхолией».

В 1909 году E.Kraepelin описывал Angst как комбинацию неприятных ощущений с внутренним напряжением, включающую целостное телесное и душевное состояние. Он перечислил его многочисленные внешние проявления: стоны, убегание прочь, головокружение, чувство слабости, дрожь, потение и др. Этот автор утверждает, что Angst возникает без всякого стимула, известного страдающему. Если Angst как рабочий термин у K.Wernike использовался для обозначения психоза тревожности, то у З.Фрейда (1895) – для описания субъективного чувства тревоги, связанного с висцеральными нарушениями (Angst-nevroses) <…> в терминах 10 главных черт: 1) общая раздражительность; 2) тревожное ожидание; 3) острый страх (Angst); 4) различные сочетания пунктов (1, 2, 3); 5) ночные кошмары; 6) головокружение; 7) фобии; 8) расстройства пищеварительного тракта; 9) истреические проявления; 10) симтомы могут быть хроническими и сопровождаться небольшой тревожностью.

<…> В 1929 году E.Jones привлек внимание к родственным понятиям – тревога, страх, боязнь, испуг, паника и опасение – и заявил, что в патопсихологии термин «невротическая тревога» широко применяется для обозначения особого рода явлений, который может быть отделен от явлений, группирующих вокргу понятия «срах». Затем он описал различия, включающие диспропорцию между внешним стимулом и ответом на него и диспропорцию между телесными и психическими проявлениями.

Во французском языке P.Janet (1892) первым предложил относить к angoisse диффузное эмоциональное расстройство, а anxiútú рассматривать как смутное, но перманентное состояние. Вслед за P.Janet P.Pishon (1939) дал более точное определение. Согласно ему, angoisse – это процесс, в котором интенсивное и острое психическое страдание синхронизировано с субъективными чувством сжатия горла, тахикардией и другими висцеральными нарушениями. Аnxiútú он описывает как хроническое психическое состояние, в котором присутствует дискомфорт нейровегетативного происхождения.

H.Ey (1951) написал большую и информативную работу о патологической тревожности, которую начинает с признания различий, имплицитно заключенных в терминах: angoisse, представляет собой эмоциональное расстройство, испытываемое перед лицом надвигающейся опасности и характеризуемое телесными явлениями, и anxiútú,  являющееся более общим аффективным состоянием. Но в примечании к работе он отмечает, что будет употреблять anxiútú и angoisse недифференцировано.

F.Baruk (1952) разрабатывает представления о различных видах anxiútú, которое он считает всеобъемлющим термином, рассматривая angoisse как менее важное. Как и многие другие исследователи, он видит разницу между anxiútú и страхом (pern) в том, что последний вызывается какой-то очевидной и могущей быть доказанной опасностью и исчезает, когда проходит опасность.

Испанская точка зрения наиболее полно представлена J.Ibor (1980) и близка французской: при angustia (angoisse) доминирует аффективная сторона нарушений, а при ansiedad (anxiútú) – психологическая; первая более статична, во второй присутствует движение, чувство беспокойного ожидания.

Хотя Auden назвал современную эру «веком тревоги», такие авторы, как T.Sabrin (1957), C.Rycroft (1995), полагают, что множество различных толкований anxiety, имеющихся как в психологической, так и в психиатрической литературе, свидетельствуют об отсутствии ясного представления о природе этого явления» [1, с. 7-12].

«Многогранность и семнатическая неопределенность понятия тревоги в психологических исследованиях является следствием использования его в различных значениях. Этим термином обозначается и гипотетическая «промежуточная переменная» (C.Huii, 1945), и временное психическое состояние, возникшее под воздействием стрессовых факторов (O.Mowrer, 1940; B.Basselman, 1940; M.Basowitz, 1964; Р.Лазарус, 1970; Х.Дельгаро, 1971; Ch.Spielberger, 1955; R.May, 1979), и фрустрация социальных постребностей (H.Sullivan, 1953; J.Lindgren, 1956; R.May, 1979), и свойство личности (R.Cattel, 1961;  H.Eysenck, 1975).

<…> Наибольшие трудности возникают при различении состояния тревоги и страха. Некоторые авторы рассматривают их как синонимы (G.Lindzey, E.Aronson, 1968; C.Izard, S.Tomkins, 1966;  E.Levitt. 1971), другие пытаются определить их как взаимоподчиненные состояния (X.Дельгадо, 1971; O.Mower. 1936). Большинство авторов отмечает, что тревога и страх – разные явления. В некоторых работах (R.Cattell, 1972) выявляются различия тревоги и страха по целому комплексу психологических, физиологических и биологических показателей. Однако мы встречаемся с утвержлениями, что если субъект испытывает страх, то он переживает потребность в немедленных действиях (уходе от ситуаии или попытке ее преодолеть), проявляя недифферинцированную активность (S.Epstein, 1972; Ch.Spielberger, 1972), скорее свойственную состоянию тревоги. Существует так же точка зрения, согласно которой страх является врожденной реакцией на опасность, а тревга – приобретенной. Более распространенным является разграничение состояний тревоги и страха, основывающееся на анализе источника и направления тревоги. Согласно одной из точек зрения, страх рассматривается как реакция на определенную и непосредственно вспринимаемую опасность, а тревога как реакция «безответная». Она возникает при переживании угрозы, несмотря на отсутствие реальных сигналов опасности в ситуациях неизвестности и неопределенности. <…> что состояние тревоги переживается в тех случаях, когда объективные условия не являются угрожающими – опасность неизвестна, но возможна. Это позволяет выделить четкий дифференцирующий признак – несоответствие, неадекватность данного состояния наличной ситуации.

Не менее важное значение для понимания тревоги как психического состояния имеет ее дифференциация от стресса. В работах некоторых авторов (A.Carron, 1971) состояние тревоги и стресса выступают как синонимы. Связано это, по-видимому, с тем, что исследователи проблемы стресса отошли от первначального понимания и стали использовать для характеристики особенностей состояния индивида в экстремальных условиях на физиологическом, психологическом и поведенческом уровнях понятие тревоги (Р.Лазарус, 1970). Для понимания природы этих состояний особое значение имеет характеристика стресса со стороны вызывающих его экстремальных факторов.

Анализируя состояние тревоги и стресса, мы должны отметить различия между характеристиками тревоги как эмоционального состояния и стрессорами, вызывающими его. Особое внимание следует уделить понятию угрозы как психологической реальности. Важно отметить, что ситуации, объективно признающиеся стрессовыми, большинством людей оцениаются как угрожающие. Однако являются или не являются они таковыми, зависит все же в первую очередь от субъективной оценки. Кроме того, даже ситуации, относимые к безопасным, могут отдельными индивидами расцениваться как потенциально угрожающие.

<…> Предложенная характеристика состояния тревоги позволяет более четко определить взаимосвязь его содержания с традиционным пониманием тревоги как относительно усточивого индивидуального свойства.

В литературе оно обозначается по-разному:

Тревожность как свойство личности (в некоторых источниках – характера);

Склонность к тревожным состояниям;

Тревожность как диспоцизия или черта.

Наиболее распространенным является представление о тревожности как устойчивом свойстве, предполагающем повышенную склонность к переживаниям состояния тревоги (R.Cattell, 1961).  Некоторые авторы (B.Ruebush, 1963) рассматривают тревогу как хроническое эмоциональное состояние. Предполагается, что в этом случае индивид тревожен постоянно, во всех ситуациях. Однако такие случаи скорее относятся к патологии.

Тревожность как черта личности может означать мотив или приобретенную поведенческую диспозицию, которая предрасполагает индивида к восприятию широкого круга объективно безопасных обстоятельств как содержащую угрозу, побуждая реагировать на них состоянием тревоги, интенсивность которой не соответствует объективной опасности (Х. Хекхаузен, 1986).

<… >По мнению ряда авторов, тревогу можно представить не как черту личности, проявляющуюся в широкм диапозоне условий и ситуаций, а как выбор ситуативных поведенческих черт, которые определяют интенсивность тревоги в разных обстоятельствах (J.Sarason, 1972; N.Endler, 1974; M.Zuckerman, 1976). <…> С этой точки зрения тревога как черта представляет собой индивидуальную реакцию на сильный внутренний стимул, создаваемый, в свою очередь, ситуативными раздражителями.

В развитии теории интроверсии и экстраверсии H.Eysenck (1975) J.Gray (1978) предположил, что существует взаимосвязь между состоянием и личностными качествами. По мнению J.Gray, у экстравертов доминируют скорее позитивные реакции, чем негативное подкрепление. Поэтому экстраветры стремятся к удовлетворению желаний и отличаются нечувствительностью к отрицательному подкреплению. Что же касается интровертов, то они сильнее реагируют на отрицательные и слабее на положительные подкрепления. Такой паттерн реагирования делает интровертов более подверженными тревоге по сравнению с экстравертами. Однако, как пишет RHoehn-Saric (1981), повышенный уровень личностной тревоги можно обнаружить у представителей любого типа личности». [1, с.86-92].

«Одной из основных составляющих тревоги является беспокойство. Поскольку тревога связана с неопределенностью, тревожным индивидам свойственно проявление беспокойства и формирование тревожных ожиданий. Ожидания амбивалентны. По мере того как у индивида растет осознание потенциальной опасности, он становится более тревожным, но при этом снижается вероятность того, что событие застанет его врасплох и он полностью окажется во власти тревоги». [1, с. 99].

«При объективном подходе, для того чтобы отличить страх от тревоги, необходимо решить, является ли данная реакция адекватным, рационально направленным на сохранение ответом на реальную, безусловную опасность, или между стимулом и реакцией есть диспропорция.

В качестве критериев дифференциации тревоги и страха предполагается использовать поведенческую реакцию, повторяемость, хронологическую последовательность (Zetzel, 1955; May, 1950; Кемпинский, 1998).

Психологическая проблема тревоги имеет еще один аспект

исследования – установления различия между нормальной, рациональной тревогой и патологической, невротической тревогой.

Философы и психологи-экзистенциалисты рассматривают тревогу как неотъемлемую часть человеческой жизни, а невротическую – как явление, возникающее на ее основе вследствие фрустрации в самоутверждении (Кьеркегор, 1993; Тиллих, 1995). Фрейд (1986) видит различие в том, что нермальная тревога есть реакция на внешнюю угрозу, а невротическая на какое-то «побуждающее требование». Хорни (1993) подчеркивает, сто общая тревога является выражением человеческой беспомощности перед миром реальной опасности, а невротическая явялется следствием репрессированной враждебности. Мау (1990) утверждает, что при невротической тревоге происходит блокировка сознания, которая делает индивида более уязвимым по отношению к угрозе и таким образом усиливает невротическую тревогу.

Остается открытым вопрос, что считать предпосылками развития так называемой «базисной» тревоги» [3, с. 11-12].

«По мнению I.Ramzy и W.Wallerstein (1958), существует представление, что боль и страх порождают тревогу. Они считают, что есть тесная связь между первоначальной болью и страхом, с одной стороны, и характером и уровнем последующей тревоги – с другой» [1, с.13]. Исследователи часто приравнивали друг к другу понятия «страх» и «тревожность» или разделяли их неадекватным образом. «Теоретически, как подчеркивают многие авторы, разница между тревогой и страхом проста:

Страхэто реакция на конкретно существующую угрозу;

Тревогаэто состояние неприятного предчувствия без видимой на то причины (причина существует только в сознании человека).

Но при анализе конкретного случая состояния напряжения установить эту разницу довольно непросто. Часто очень трудно сказать, является ли наблюдаемая реакция страхом или тревогой, или чего в ней больше – страха или тревоги, или в какой момент страх переходит в тревогу и наоборот» [1, с.27].

«Вторые считают, что тревога имеет чисто физиологический характер происхождения (Blau, 1955); третьи подчеркивают, что сущностью тревоги является настороженность и бдительность в основе которых лежит инстинкт самосохранения (McDougall, 1968; Bazowitz и дрю 1955); четвертые – первоисточник тревоги видят в особенностях протекания внутриутробного развития и родовой травме (Ранк, 1924; Flescher, 1955; Goldstein, 1957; Гринейкер, Феудор, 1996); пятые – относят генезис тревоги к детскому когнитивному развитию (Piaget, 1954; Flavell, 1963; Bower, 1947; Lewis, 1978 и др.)» [3, с. 12-13].

«Условно различия между тревогой и страхом можно представить следующим образом: 1) тревога – сигнал опасности, а страх – ответ на нее; 2) тревога – скорее предчувствие, а страх – чувство опасности; 3) тревога обладает в большей степени возбуждающим, а страх – тормозящим воздействием на психику. Тревога более характерна для лиц с холерическим, страх – флегматическим темпераментом; 4) стимулы тревоги имеют более общий, неопределенный и абстрактный характер, страх – более определенный и конкретный, образуя психологически замкнутое пространство; 5) тревога как ожидание опасности проецирована в будущее, страх как воспоминание об опасности имеет своим источником главным образом прошлый травмирующий опыт; 6) несмотря на свою неопределенность, треовга в большей степени рациональный (когнитивный), а страх – эмоциональный, иррациональный феномен. Соответственно, тревога скорее левополушарный, а страх – правополушарный феномен; 7) тревога – социально, а страх – инстинктивно обусловленные формы психического реагирования при наличии угрозы» [13, с. 49]. Тревога и страх имеют одну и ту же основу в виде чувства беспокойства, а изложенные выше различия не учитывают переходных состояний.

Н.Д. Левитов, К.Э. Изард указывают, что страх нельзя отождествлять с тревогой.

«Страх – это психическое состояние, связанное с выраженным проявлением астенических чувств: тревоги, беспокойства и др. в ситуациях угрозы биологическому или соц. Существованию индивида и направленное на источник действительной или воображаемой опасности» [17, с. 325].

К.Э. Изард выделяет страх в отдельную категорию: совершенно определенную, специфическую эмоцию, отличную от феномена тревоги, отмечая при этом, что тревога – это комбинация эмоций, а эмоция страха – лишь одна из них.

К.Хорни пишет: «тревога может скрываться за чувствами физического дискомфорта, такими как сильное сердцебиение и усталость; за многочисленными страхами, которые внешне представляются рацилнальными или обоснованными; она может быть скрытой силой, толкающей нас к выпивке или погружениею во всевозможные состояния помрачения сознания» [38, с. 180].

«В работах многих исследователей (Rank, 1924; Cuttu, 1961; Klein, 1948; Walter, 1968; Goldstein, 1957; Bazowitz, 1955; Carre, 1962; Flescher, 1955; Sullivan, 1953), благодаря работам Bowlby (1960) и Spitz (1965), прослеживается тенденция искать истоки тревоги в опыте неадекватного функционирования индивида, накопленном ребенком при установлении его первых связей с матерью, а также при отлучении (Bowlby, 1960; Bender, 1950; Cattell и Scheier, 1961). Некоторые авторы видят предпосылки развития тревоги в нарушениях интерперсональных контактах с родителями и «значимыми другими» (Mowrer, 1950; Хорни, 1993; Фромм, 1994; Blau и Hulse, 1956).

Анализ показал, что многие исследователи данной проблемы считают, что ранняя тревога является прообразом дальнейшей реакции тревоги. Это означает не просто воспроизведение первоначальной модели реагирования, а активацию изначальной предрасположенности. Факторов, вызывающих тревогу много, угроза же сохраняет свою первоначальную сущность. В таком случае справедливо, предположить, что тревога имеет некий единый источник, который имеет две составляющие – ситуацию и ее представительство в сознаии.

Ребенок не способен определить объект, он чувствует опасность и реагирует организмически, при этом и его восприятие, и реакции представляют собой скорее биологические, чем психологические процессы. Инфантильный характер происхождения тревоги объясняет источник чувства беспомощности, свойственного аффекту тревоги.

Тревога возникает также в случае ослабления механизмов защиты или при устранении невротического симптома. В связи с этим возникает предположение о существовании тревоги в латентной форме, так как если она является аффектом, то «бессознательная» или «свободно плавающая» тревога может считаться потенциальным образованием или некой «предрасположенностью» [3, с. 12-13].

«Общеизвестной истиной является то, что тревога представляет собой универсальное переживание, крайне необходимое для выживания, и дети не являются исключением, хотя можно ожидать, что их тревога отличается от тревог взрослых, отражая незрелость центральной нервной системы, неопытность и более ограниченную, более защищенную социальную экологию» [1, с. 102].

В монографии R.Noyes и R.Hoehn-Saric (1998) описывал так: «Тревога – это одно из универсальных состояний и, как таковое, является неотъемлемой частью жизни человека. Тревога выполняет функцию биологической системы предупреждения, которая активируется опасностью. Тревога также возникает вследствие утраты значимого объекта или интрапсихического конфликта, а именно – конфликта между потребностями субъекта и требованиями среды или между конфликтующими ценностными системами. Тревога – это отрицательная эмоция, которая связана с телесным дискомфортом. В отличие от депрессии тревога – это реакция на угрозу и направлена на будущее. Угроза может представлять собой опасность или отсутствие поддержки, неизвестность. Нормальная тревога подготавливает индивида к защитному реагированию. Такой уровень тревоги позволяет справиться с неприятной ситуацией, тогда как высокий уровень тревоги оказывает ослабляющее и даже дезорганизующее действие на психику человека. Тревога выходит за рамки нормы, когда ее интенсивность и длительность непропорциональны возможному ущербу, а также когда она возникает в нейтральной ситуации или в ситуации, не содержащей объективной угрозы» [1, с. 100].

В современной психологии при описании понятий тревоги и тревожности существует большое количество терминов.

«Тревожность (англ. anxiety) – индивидуальная психологическая особенность, проявляющаяся в склонности человека к частым и интенсивным переживаниям состояния тревоги, а также в низком пороге его возникновения. Рассматривается как личностное образование и/или как свойство темперамента, обусловленное слабостью нервных процессов» [6, с.553]. Под тревожностью в психологии понимают склонность человека переживать тревогу, т.е. эмоциональное состояние, возникающее в ситуациях неопределенной опасности и проявляющееся в ожидании неблагополучного развития событий.

Итак, тревожность - эмоциональное состояние, выражающееся в повышенной эмоциональной напряженности, сопровождающееся беспокойством, опасениями, препятствующими нормальной деятельности или общению с людьми и во многих зарубежных исследованиях сближается с эмоцией страха или считается идентичной реакции страха.

Прихожан А.М. указывает, что «различают тревожность как эмоциональное состояние (тревога) и как устойчивую черту, индивидуальную психологическую особенность, проявляющуюся в склонности к частым и интенсивным переживаниям состояния тревоги без достаточных оснований – собственно тревожность (Р.Кэттел, И.Шеир, Ч.Спилбергер, Ю.Ханин и др.).

Устойчивая тревожность подразделяется на охватывающую широкий круг объектов – «общую», «генерализованную», и проявляющуюся в сравнительно узкой сфере – «специфическую», «частную» (школьную, экзаменационную, межличностную и др.). Последняя в ряде работ также разграничивается на «адекватную», отражающую неблагополучие человека в той или иной области, или собственно тревожность, как устойчивое ожидание неуспеха, предчувствие опасности в благополучных для индивида областях дейсвительности (Л.И. Божович, В.Р. Кисловская, А.М. Прихожан) [32, с.10-11].

«Поскольку тревожность сильно зависит от ситуации, то напрашивается вывод о связи данного поведенческого показателя со специфическими ситуациями. Для обоснования этого вывода были разработаны опросники с описанием ситуации типа проверочных испытаний (боязнь экзаменов). Еще одним подтверждением может служить оценка переживаемого в некоторой реальной ситуации состоянии тревожности. Последний метод лучше отражает временное мотивационное состояние, чем опросники, описывающие многие или какой-то один из классов воображаемых ситуаций. Спилбергер разработал опросник «Состояние и свойство тревожности» (State-Trait Anxiety Inventory; STAI) (C.D.Spielberger, R.L.Gorsuch, R.E.Luchene, 1970)» [38, с. 128].

Определенный уровень тревожности – естественная и обязательная особенность активной деятельности личности. У каждого человека существует свой оптимальный или желательный уровень тревожности – это так называемая полезная тревожность. Оценка человеком своего состояния в этом отношении является для него существенным компонентом самоконтроля и самовоспитания. Однако, повышенный уровень тревожности является субъективным проявление неблагополучия личности.

Проявления тревожности в различных ситуациях не одинаковы. В одних случаях люди склоны вести себя тревожно всегда и везде, в других они обнаруживают свою тревожность лишь время от времени, в зависимости от складывающихся обстоятельств. «Нормальный (оптимальный) уровень тревоги рассматривается как необходимый для эффективного приспособления к действительности. Чрезмерно высокий уровень – дезадаптивная реакция, проявляющаяся в общей дезорганизации поведения и деятельности.

Как дезадаптивное понимается и полное отсутствие у человека тревожности. В соответствии с этим в русле изучения тревожности рассматривается и нечувствительность к реальному неблагополучию как явление, препятсвующее нормальной адаптации и, так жк как и устойчивая тревожность или чрезмерная тревога, мешающее нормальному развитию и продуктивной деятельности» [32, с.12].

Ситуативно устойчивые проявления тревожности принято называть личностными и связывать с наличием у человека соответствующей личностной черты (так называемая «личностная тревожность»). Это устойчивая индивидуальная характеристика, отражающая предрасположенность субъекта к тревоге и предполагающая наличие у него тенденции воспринимать достаточно широкий «веер» ситуаций как угрожающий, отвечая на каждую из них определенной реакцией. Как предрасположенность, личностная тревожность активизируется при восприятии определенных стимулов, расцениваемых человеком как опасные, связанные со специфическими ситуациями угрозы его престижу, самооценке, самоуважению.

Ситуативно изменчивые проявления тревожности именуют ситуативными, а особенность личности проявляющей такого рода тревожность, обозначают как «ситуационная тревожность». Это состояние характеризуется субъективно переживаемыми эмоциями: напряжением, беспокойством, озабоченностью, нервозностью. Такое состояние возникает как эмоциональная реакция на стрессовую ситуацию и может быть разным по интенсивности и динамичным во времени.

Личности, относимые к категории высокотревожных, склонны

воспринимать угрозу своей самооценке и жизнедеятельности в обширном диапазоне ситуаций и реагировать весьма напряженно, выраженным состоянием тревожности

Поведение повышенно тревожных людей в деятельности направленной на достижение успехов, имеет следующие особенности:

Высокотревожные индивиды эмоционально острее, чем низкотревожные, реагируют на сообщения о неудаче.

Высокотревожные люди хуже, чем низкотревожные, работают в стрессовых ситуациях или в условиях дефицита времени, отведенного на решение задачи.

Боязнь неудачи — характерная черта высокотревожных людей. Эта боязнь у них доминирует над стремлением к достижению успеха.

Мотивация достижения успехов преобладает у низкотревожных людей. Обычно она перевешивает опасение возможной неудачи.

Для высокотревожных людей большей стимулирующей силой обладает сообщение об успехе, чем о неудаче.

Низкотревожных людей больше стимулирует сообщение о неудаче.

Личностная тревожность предрасполагает индивида к восприятию и оценке многих, объективно безопасных ситуаций как таких, которые несут в себе угрозу.

Деятельность человека в конкретной ситуации зависит не только от самой ситуации, от наличия или отсутствия у индивида личностной тревожности, но и от ситуационной тревожности, возникающей у данного человека в данной ситуации под влиянием складывающихся обстоятельств.

Таким образом, выделяют две основных форм тревожности у человека (Ч.Д. Спилбергер): личностную тревожность (как индивидуальная черта личности, отражающая его стабильную склонность реагировать на разные жизненные ситуации, несущие в себе угрозу для его «Я» (самооценке, уровню притязаний и т.д.) повышение беспокойства и тревоги) и ситуационную тревожность (как временное, проявляющееся, как правило, только в определенных условиях, жизненных ситуациях состояние, которое возникает как привычная эмоциональная и поведенческая реакция на подобного рода ситуации).

С.В. Ходарев выделяет две основные формы тревожности: открытая и скрытая. «Первую, в свою очередь, можно подразделить на следующие варианты:

1. Нерегулируемая тревожность (генерализованная) – сильная, осознаваемая, проявляющаяся симптомами тревоги. Она встречается во всех возрастных группах и самостоятельно ребенок справиться с нею не в состоянии;

2. Регулируемая (компенсируемая) тревожность – дети самостоятельно вырабатывают способы ее преодоления. Она чаще встречается в младшем школьном и раннем юношеском периодах;

3. Культивируемая тревожность – осознается и переживается как ценное для личности качество, позволяющее добиться желаемого результата. Этот вид тревожности наиболее характерен для старшего подросткового и раннего юношеского возраста.

Скрытая форма встречается значительно реже, чем открытая, в равной степени во всех возрастных категориях.

Выделяют две формы:

1. Неадекватное спокойствие выражается в том, что ребенок, скрывая тревогу от окружающих и самого себя, вырабатывает сильные и негибкие способы защиты, препятствующие восприятию внешней угрозы и анализу собственных переживаний;

2. Уход от ситуации (встречается крайне редко).

Основная предпосылка тревожности – повышенная сенситивность ребенка. Не менее важен стиль общения родителей с детьми. Наиболее губительно воспитание в духе гиперпротекции (чрезмерная забота, изобилие ограничений, запретов, предписаний, постоянный контроль и ограничения) или демократического симбиотизма, когда тревожные, мнительные родители строят с ребенком крайне близкие отношения, при которых они передают ребенку свои черты поведения.

Нередко встречается ощущение хронической неуспешности у ребенка, вызванное завышенными требованиями со стороны родителей и педагогов, не учитывающих способности, склонности и интересы ребенка. Наиболее выраженные проявления тревожности наблюдаются у хорошо успевающих детей, которых отличают добросовестность, требовательность к себе в сочетании с установкой акцента на отметке, а не на процессе обучения.

Определенную роль играет навязывание ребенку чуждых ему интересов, высоко ценимых родителями (например занятия музыкой, спортом и т.д), частые упреки в отсутствии результатов, вызывающие чувство вины.

Психические и поведенческие проявления тревоги представлены в табл. 1. В клинической картине могут встречаться и различные психосоматические маски тревоги (Tабл. 1)» [23, с.95].

     

Таблица 1. Клинические проявления тревоги

«Вопрос о причинах тревожности открыт; в настоящее время преобладает т. зр., согласно которой Т., имея природную основу (свойства н. с.), складывается прижизненно, в результате действия социальных и личностных факторов. В дошкольном и младшем школьном возрастах главной причиной бывают нарушения детско-родительских отношений. В более взрослом возрасте Т. может порождаться внутренними конфликтами, преимущественно самооценочного характера» [6, с.553].

В настоящее время не существует единой точки зрения на причины, лежащие в основе формирования тревожности. Согласно работам представителей динамического подхода и отечественных психологов, истоки тревожности, как устойчивого свойства личности, лежат в детстве индивида. Решающим периодом, по мнению Л.И. Божович, А.В. Захарова, М. И. Лисиной А.М. Прихожана, является дошкольный возраст. Поступление ребенка в школу становится причиной повышения его ответственности, изменения социального статуса, представлений о себе, что, по мнению А.М. Прихожана, в ряде случаев приводит к повышению уровня тревожности.

Как отечественные, так и зарубежные исследователи отмечают, что важно учитывать как конкретные особенности тревогоформирующих ситуаций, так и всю картину различных внешних и внутренних составляющих тревожности, которые непосредственно влияют на поведенческие проявления и психофизиологические реакции.

Особенности проявления тревожности у детей.

Одной из характерных особенностей детей старшего дошкольного возраста является «интенсивное развитие абстрактного мышления, способность к обощениям, классификациям, осознание категории времени и пространства, поиск ответов на вопросы: «Откуда все взялось?», «Зачем люди живут?». В этом возрасте формируется опыт межличностных отношений, основанный на умении ребенка принимать и играть роли, предвидеть и планировать действия другого, понимать его чувства и намерения. Отношения с людьми становятся более гибкими, разносторонними и в то же время целенаправленными. Формируется система ценностей (ценностные ориентации), чувство дома, родства, понимание значения семьи для продолжения рода. <…> В целом же для летей старшего дошкольного возраста характерны общительность и потребность в дружбе. Заметно преобладание в группе детского сада общения со сверстниками того же пола, принятие в среде которых имеет существенное значение для самоутверждения и адекватной самооценки. <…> В 5-летнем возрасте характерны преходящие навязчивые повторения «неприличных» слов, в 6-летнем – детей одолевают тревога и сомнения в отношении своего будущего: «А вдруг я не буду красивой?», «А вдруг меня никто не возьмет замуж?», в 7-летнем – наблюдается мнительность: «А мы не опоздаем?», «А мы поедем?», «А ты купишь?» Возрастные проявления навязчивсти, тревоги и мнительности сами проходят у детей, если родители жизнерадостны, спокойны, уверены в себе, а также если они учитывают индивидуальные особенности своего ребенка» [12, с. 62-64].

Эмоции играют важную роль в жизни детей: помогают воспринимать действительность и реагировать на нее. Проявляясь в поведении, они информируют взрослого о том, что ребенку нравится, сердит или огорчает его. Особенно это актуально в младенчестве, когда вербальное общение не доступно. По мере того, как ребенок растет, его эмоциональный мир становится богаче и разнообразнее. От базовых (страха, радости и др.) он переходит к более сложной гамме чувств: радуется и сердится, восторгается и удивляется, ревнует и грустит. Меняется и внешнее проявление эмоций. Это уже не младенец, который плачет и от страха, и от голода.

«Общеизвестной истиной является то, что тревога представляет собой универсальное переживание, крайне необходимое для выживания, и дети не являются исключением, хотя можно ожидать, что их тревога отличается от тревог взрослых, отражая незрелость центральной нервной системы, неопытность и более ограниченную, более защищенную социальную экологию.

<…> Представляется разумным выделить четыре различных вида детской тревожности, а именно: примитивную реактивность, тревожность разлуки, страх чужих и боязнь определенных событий или объектов.  Хотя, по мнению Werry и Aman (1980), можно утверждать, что эти четыре типа тревожности появляются в хронологической последовательности, но сомнительно, чтобы какой-либо из них полностью исчез в процессе взросления…. [2, с. 33].

«Хотя наше знание о тревожности у младенцев и детей дошкольного возраста далеко не полное, обзор Rutter (1976) наводит на мысль, что до 2-3-летнего возраста преобладают тревожность из-за внезапной сенсорной стимуляции и следующей за ней тревога из-за чужого и из-за разлуки. Затем боязнь темноты и животных становится явной до 5 лет, иногда на год или два ее заменяют воображаемые страхи – страхи нереального (привидения, чудовища); далее, примерно с 7 лет, преобладают взрослые виды страхов – страх смерти, болезни и социальная тревожность. Miller et al. (1974) описывает развитие страхов нереального немного по-другому, датируя их появление несколько раньше, но в других отношениях между этими обзорами различие невелико, видимо, из-за того, что в обоих использованы в основном одинаковые источники, относящиеся к дошкольному периоду.

В 1972 году  Miller et al. провели категоризацию страхов 7-12-летних детей с помощью факторного анализа, сведя их к четырем базовым категориям: страх физического повреждения и разлучения; страх естественных природных явлений, животных и др.; социальная тревожность; смешанная группа.

<…> В исследованиях Miller (1974) и Rutter (1976) подчеркивается, что страхи и тревоги являются естественным состоянием у детей от 2 до 6 лет и в среднем их бывает три, тогда как почти у 50% детей в возрасте от 6 до 12 лет бывает семь различных страхов и тревог. Однако, как показали исследования Miller и его сотрудников, родители не обращают на эти страхи внимания, считая их нормальными, за исключением тех ситуаций, когда они имеют социальные основания.

<…> В клинических исследованиях, как указывают некоторые авторы (Rutter, 1976; Quay, 1979), несмотря на проблему «смешанных» нарушений, «чистая» тревожность, рассматриваемая как черта-расстройство, признается допустимой. Эта предрасположенность к тревоге обусловлена личностными особенностями (Spilberger, 1972; Eysenk, 1985; Gray, 1979; Cloninger. 1988).

Однако единодушного мнения по этой проблеме нет. Одни считают, что тревожность как черта имеет достаточно благоприятный прогноз (Robins, 1979), особенно до 10-летнего возраста. В других исследованиях отмечается связь между тревогой и чертами тревожной личности, но остается непонятным, носят ли эти черты преморбидный характер или отражают влияние хронической тревоги на личность ребенка (Nestadt et al., 1992). Все это указывает на недостаточную разработанность данной проблемы» [2, с.33-34].

Можно согласиться с выводом А.М. Прихожан о том, что  тревожность в детском возрасте является устойчивым личностным образованием, сохраняющимся на протяжении достаточно длительного периода времени; имеет собственную побудительную силу и устойчивые формы реализации в поведении с преобладанием в последних компенсаторных и защитных проявлений; как и любое сложное психологическое образование – характеризуется сложным строением, включающим когнитивный, эмоциональный и операциональный аспекты при доминировании эмоционального; является производной широкого круга семейных нарушений.

«Тревожность у детей может проявляться по-разному: в дошкольном и подростковом периоде часто встречается тревожно-агрессивный тип поведения. Он проявляется как в виде прямой, так и в завуалированной агрессии (в рисунках, рассказах).

Тревожно-зависимый тип поведения характеризуется повышенным вниманием к эмоциональному состоянию другого человека (чрезмерным послушанием, повышенной заботливостью, вплоть до самоотречения)» [39, с.96]. Далее дана таблица 2 тревожных состояний у детей с точки зрения психосоматических проявлений по С.В. Ходареву.

Таблица 2. Психосоматические «маски» тревожных состояний у детей

«В дошкольном возрасте ребенок усваивает язык чувств – принятые в обществе формы выражения тончайших оттенков переживаний при помощи взглядов, улыбок, жестов, поз, движений, интонаций голоса и т.д.

С другой стороны, ребенок овладевает умением сдерживать бурные и резкие выражения чувств. Пятилетний ребенок в отличие от двухлетнего уже может не показывать страх или слезы. Он научается не только в значительной степени управлять выражением своих чувств, облекать их в культурно принятую форму, но и осознанно пользоваться ими, информируя окружающих о своих переживаниях, воздействуя на них» [33, с.103].

«Факторный анализ позволил выявить два обобщающих фактора, охватывающих весь спектр поведенческих проблем у детей. <…> K.Horney (1945) с позицией клинического подхода выделяла два типа детей: тех, кто «идут против мира», и тех, кто «уходит от мира». Первый тип попадает в разряд «кондуктивных проблем», второй – «личностных проблем». Впоследствии L.Ackerson (1966) назвал их интернальными и экстернальными типами: интернальные нарушения отражают поведенческие проблемы «гиперконтроля», а экстернальные – поведенческие проблемы «недостаточного контроля» [1, с. 125].

Но дошкольники все еще остаются непосредственными и импульсивными. Эмоции, которые они испытывают, легко прочитываются на лице, в позе, жесте, во всем поведении. Для практического психолога поведение ребенка, выражение им чувств – важный показатель в понимании внутреннего мира маленького человека, свидетельствующий о его психическом состоянии, благополучии, возможных перспективах развития. Информацию о степени эмоционального благополучия ребенка дает психологу эмоциональный фон. Эмоциональный фон может быть положительным или отрицательным.

Отрицательный фон ребенка характеризуется подавленностью, плохим настроением, растерянностью. Ребенок почти не улыбается или делает это заискивающе, голова и плечи опущены, выражение лица грустное или индифферентное. В таких случаях возникают проблемы в общении и установлении контакта. Ребенок часто плачет, легко обижается, иногда без видимой причины. Он много времени проводит один, ничем не интересуется. При обследовании такой ребенок подавлен, не инициативен, с трудом входит в контакт.

Одной из причин такого эмоционального состояния ребенка может быть проявление повышенного уровня тревожности.

Тревожные люди живут, ощущая постоянный беспричинный страх. Повышенная тревожность может дезорганизовать любую деятельность (особенно значимую), что, в свою очередь, приводит к низкой самооценке, неуверенности в себе. Таким образом, это эмоциональное состояние может выступать в качестве одного из механизмов развития невроза, так как способствует углублению личностных противоречий (например, между высоким уровнем притязаний и низкой самооценкой).

«В работах А.Фрейд возрастные характеристики тревожности и способы защиты от нее рассматриваются как определяемые на каждом этапе онтогенеза спецификой силы и взаимоотношений таких инстанций психики, как «Ид», «Эго» и «Супер-Эго».

Несмотря на различия, имеющиеся между классическим психоанализом и более поздними его версиями и касающиеся, как известно, признания значения взаимоотношений ребенка с близкими взрослыми, прежде всего с матерью, общим для понимания тревожности в этом направлении является представление о решающей роли раннего опыта: тревожность, возникнув в раннем детстве, сопровождает человека всю жизнь, и вся его жизнь есть стремление избавиться от тревоги, которая заставляет его каждый раз вновь и вновь переживать инфантильную беспомощность, чувство одиночества и дезорганизации  жизни (Г.Салливен, К.Хорни, Э.Эриксон и др.). Применительно к психоанализу и родственным ему направлениям нельзя говорить о тревожности как о состоянии и свойтстве, ее статус лучше всего описывается в понятиях «базисной», «коренной» тревоги (К.Хорни)» [32, с.12-13].

Проявления, характерные для тревожных взрослых, можно отнести и к тревожным детям. Обычно это очень не уверенные в себе дети, с неустойчивой самооценкой. Постоянно испытываемое ими чувство страха перед неизвестным приводит к тому, что они крайне редко проявляют инициативу. Будучи послушными, предпочитают не обращать на себя внимание окружающих, ведут себя примерно и дома, и в детском саду, стараются точно выполнять требования родителей и воспитателей  - не нарушают дисциплину, убирают за собой игрушки. Таких детей называют скромными, застенчивыми. Однако их примерность, аккуратность, дисциплинированность носят защитный характер -  ребенок делает все, чтобы избежать неудачи.

Известно, что предпосылкой возникновения тревожности является повышенная чувствительность (сензитивность). Однако не каждый ребенок с повышенной чувствительностью становиться тревожным. Многое зависит от способов общения родителей с ребенком. Иногда они могут способствовать развитию тревожной личности. Например, высока вероятность воспитания тревожного ребенка родителями, осуществляющими воспитание по типу гиперпротекции (чрезмерная забота, мелочный контроль, большое количество ограничений и запретов, постоянное одергивание). Ребенок теряет уверенность в себе и в своих собственных силах, он постоянно боится отрицательной оценки, начинает беспокоиться, что он делает что –  нибудь не так,  т.е. испытывает чувство тревоги, которое может закрепиться и перерасти в стабильное личностное образование – тревожность. К установлению подобных отношений с ребенком склонны родители с определенными характерологическими особенностями – тревожные,  мнительные,  неуверенные в себе. Установив тесный эмоциональный контакт с ребенком, такой родитель заражает своими страхами сына или дочь, т.е. способствует формированию тревожности» [33, с. 111].

Например, существует зависимость между количеством страхов у детей и родителей, особенно матерей. «В большинстве случаев страхи, испытываемые детьми, были присущи матерям в детстве или проявляются сейчас. Мать, находящаяся в состоянии тревоги, непроизвольно старается оберегать психику ребенка от событий, так или иначе напоминающих о ее страхах. Также каналом передачи беспокойства служит забота матери о ребенке, состоящая из одних предчувствий, опасений и тревог» [15].

Итак, тревожность – психическое состояние осознанного или неосознанного ожидания неприятностей. Тревожность обычно предшествует страху.

Усилению в ребенке тревожности могут способствовать такие факторы, как завышенные требования со стороны родителей и воспитателей, так как они вызывают ситуацию хронической неуспешности. Сталкиваясь с постоянными расхождениями между своими реальными возможностями и тем высоким уровнем достижений, которого ждут от него взрослые, ребенок испытывает беспокойство, которое легко перерастает в тревожность.

Еще один фактор, способствующий формированию тревожности, - частые упреки, вызывающие чувство вины. В этом случае ребенок постоянно боится оказаться виноватым перед родителями.

Часто причиной большого числа страхов у детей является и сдержанность родителей в выражении чувств при наличии многочисленных предостережений, опасностей и тревог. Излишняя строгость родителей также способствует появлению страхов. Однако это происходит только в отношении родителей того же пола, что и ребенок, то есть, чем больше запрещает мать дочери или отец сыну, тем больше вероятность появления у них страхов. Часто, не задумываясь, родители внушают детям страхи своими никогда не реализуемыми угрозами.

«Помимо перечисленных факторов страхи возникают и в результате фиксации в эмоциональной памяти сильных испугов при встрече со всем, что олицетворяет опасность или представляет непосредственную угрозу для жизни, включая нападение, несчастный случай, операцию или тяжелую болезнь» [15]. Л.В. Макшанцева в своей работе также делает акцент на то, что «тревожность, испытываемая человеком по отношению к определенной ситуации, зависит от его отрицательного эмоционального опыта в этой и подобных ситуациях. Повышенный уровень тревожности свидетельствует о недостаточной эмоциональной приспособленности ребенка к тем или иным социальным ситуациям» [25, с.40].

Если у ребенка усиливается тревожность, появляются страхи – непременный спутник тревожности, то могут развиться невротические черты. Неуверенность в себе, как черта характера - это самоуничтожительная установка на себя, на свои силы и возможности. Тревожность как черта характера — это пессимистическая установка на жизнь, когда она представляется как преисполненная угроз и опасностей.

Неуверенность порождает тревожность и нерешительность, а они, в свою очередь, формируют соответствующий характер.

Таким образом, неуверенный в себе, склонный к сомнениям и колебаниям, робкий, тревожный ребенок нерешителен, несамостоятелен, нередко инфантилен, повышенно внушаем.

Неуверенный, тревожный человек всегда мнителен, а мнительность порождает недоверие к другим. Такой ребенок опасается других, ждет нападения, насмешки, обиды. Он не справляется с задачей в игре, с делом. Это способствует образованию реакций психологической защиты в виде агрессии, направленной на других. Так, один из самых известных способов, который часто выбирают тревожные дети, основан на простом умозаключении: «чтобы ничего не боятся, нужно сделать так, чтобы боялись меня. «Маска агрессии тщательно скрывает тревогу не только от окружающих, но и от самого ребенка. Тем не менее, в глубине души у них - все та же тревожность, растерянность и неуверенность, отсутствие твердой опоры» [33, с. 34].

Также реакция психологической защиты выражается в отказе от общения и избежания лиц, от которых исходит «угроза». Такой ребенок одинок, замкнут, малоактивен.

Возможен также вариант, когда ребенок находит психологическую защиту «уходя в мир фантазий. В фантазиях ребенок разрешает свои неразрешимые конфликты, в мечтах находит удовлетворение его невоплощенные потребности.

«Фантазии - одно из замечательных качеств, присущих детям. Для нормальных фантазий (конструктивных фантазий) характерна их постоянная связь с реальностью. С одной стороны, реальные события жизни ребенка дают толчок его воображению (фантазии как бы продолжают жизнь); с другой стороны - сами фантазии влияют на реальность - ребенок испытывает желание воплотить свои мечты в жизнь. Фантазии тревожных детей лишены этих свойств. Мечта не продолжает жизнь, а скорее противопоставляет себя жизни. Этот же отрыв от реальности - и в самом содержании тревожных фантазий, которые не имеют ничего общего с фактическими возможностями и способностями, перспективами развития ребенка. Такие дети мечтают вовсе не о том, к чему действительно лежит у них душа, в чем они на самом деле могли бы проявить себя» [36, с. 143].

«Тревожность как определенный эмоциональный настой с преобладанием чувства беспокойства и боязни сделать что-либо не то, не так, не соответствовать общепринятым требованиям и нормам развивается ближе к 7 и особенно 8 годам при большом количестве неразрешимых и идущих из более раннего возраста страхов» [15]. Главным источником тревог для дошкольников и младших школьников оказывается семья. В дальнейшем, уже для подростков такая роль семьи значительно уменьшается, зато вдвое возрастает роль школы.

Л.В. Макшанцевой замечено различие  показателей уровня тревожности у мальчиков и девочек (Табл.3). Полученные ею данные свидетельствуют о том, что «уровень тревожности у мальчиков значительно превышает показатели уровня тревожности у девочек. Особенно резко это различие проявляется в младшем дошкольном возрасте.. Наивысший пик тревожности отмечается у 3-летних мальчиков (а это чаще всего первый год посещения детского учреждения).

Таблица 3

ВОЗРАСТ

ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ ТРЕВОЖНОСТИ (%)

СРЕДНИЙ УРОВЕНЬ ТРЕВОЖНОСТИ (%)

НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ТРЕВОЖНОСТИ (%)

МАЛЬЧИКИ

ДЕВОЧКИ

МАЛЬЧИКИ

ДЕВОЧКИ

МАЛЬЧИКИ

ДЕВОЧКИ

3,5 года

37

5

41

80

22

15

4 года

31

11

65

78

4

11

5 лет

21

15

79

85

-

-

6 лет

18

10

82

90

-

-

Более выраженная тревожность у мальчиков может объясняться, в частности, их физиологией: мальчики в большинстве случаев отличаются большей активностью, подвижностью, что, несомненно, отражается на поведении. А это ведет к большим, чем у девочек, ограничениям, что может способствовать формированию тревожных состояний, беспокойства, чувства вины.

Можно отметить, что тревожность девочек, возрастая от малдшего дошкольного возраста к старшему, увеличивается к 5 годам» [25, с.42].

«Это связано с тем,  с какими ситуациями они связывают свою тревогу, как ее объясняют, чего опасаются. И чем старше дети, тем заметнее эта разница. Девочки чаще связывают свою тревогу с другими людьми. К людям, с которыми девочки могут связывать свою тревогу, относятся не только друзья, родные, учителя. Девочки боятся так называемых «опасных людей» - пьяниц, хулиганов и т.д. Мальчики же боятся физических травм, несчастных случаев, а также наказаний, которые можно ожидать от родителей или вне семьи: учителей, директора школы и т.д.» [23, с. 96]. Кроме того, А.И. Захаров считает, что мальчики привязаны к матери более заметно, чем девочки, и сильнее реагируют на разлуку.

В проведенных исследованиях Макшанцевой Л.В. были получены результаты, по которым «прослеживается следующай динамика тревожности у детей дошкольного возраста:

- низкий уровень тревожности наблюдается лишь в младшем дошкольном возрасте (в 3,5 года – у 18% детей, в 4 года- у 8%);

- высокий уровень тревожности у младших дошкольников составляет 21%, число детей с этим показателем сокращается к 6 годам до 14%;

- соответственно наблюдается рост показателей среднего уровня тревожности от младшего дошкольного возраста к старшему (с 61% до 86%).

Изходя из того, что средний уровень тревожности рассматривается как нормальное состояние, то результаты исследований могут трактоваться как показатели благоприятного эмоционально-личностного развития детей в старшем дошкольном возрасте.

Существенны различия между показателями уровня тревожности у девочек и мальчиков. Результаты свидетельствуют о том, что уровень тревожности у мальчиков значительно превышают показатели уровня тревожности у девочек. И особенно резко это различие проявляется в младшем дошкольнов возрасте. Так в три с половиной года число мальчиков с высокой тревожностью в 7,4 раза больше, чем девочек, в четыре года – в 2,9, в пять лет – в 1,4, в шесть – в 1, 8» [24, с. 16].

«Существующие факты доказывают, что тревожность может как иметь немедленные последствия для развития ребенка, так и оказывать влияние через длительный период времени. Тревожность у детей негативно влияет на успеваемость в школе и социальную адаптацию ребенка (Dwek, Wortman, 1982; Strauss, Lease, Last et al.1988). Данные, подтверждающие длительность воздействия тревожности на личность, основываются на исследованиях взрослых людей, страдающих нарушениями, вызванными тревожностью (Last et al., 1987; Weismann et ai., 1985). Более того, старшие дети по сравнению с младшими, имеющие такие же нарушения, страдают более повышенной тревожностью (Strauss et al., 1988)» [2, с. 33-34].

«Отрицательные последствия тревожности выражаются в том что, не влияя в целом на интеллектуальное развитие, высокая степень тревожности может отрицательно сказаться на формировании дивергентного (т.е. креативного, творческого) мышления, для которого естественны такие личностные черты, как отсутствие страха перед новым, неизвестным» [25, С. 112].

«Рассматривая причины детской тревожности, зарубежные психологи относят к ним структурный дисбаланс личности: цивилизационный фактор (А.Адлер), несовместимые невротические потребности (К.Хорни), потерю любви или объекта любви (З.Фрейд), психосоциальные кризисы в процессе формирования идентичности личности (Э.Эриксон) и др. По мнению отечественных психологов, причины тревожности кроются в нарушениях семейно-воспитательной среды (А.М. Прихожан), неблагоприятных отношениях с матерью (О.Б. Конева, Е. Славина, Н.Шанина) или другими взрослыми в семье (Д.Бернс, К. Изард), в особенностях взаимодействия воспитателя с детьми и возникновения небоагоприятных ситаций в коллективе детей (Е.Славина, Н.Шанина)» [21, с. 10].

«Ряд исследователей утверждают, что именно детство является периодом наибольшей чувствительности к различным возмущающим влияниям. В подтверждении правильности этого положения они ссылаются на свидетельства наибольшей прочности первых впечатлений, чрезвычайно высокой чувствительности и низкой сопротивляемости нервной системы, а с ней и полной беспомощности ребенка в сложных ситуациях и в случае возникновения конфликта. Отсутствие необходимых для нахождения выхода из трудных положении умений, к которым относятся умения общаться, понимать смысл происходящего, неусвоенность основных способов приспособления, физическая слабость и незрелость нервной системы – вот причины постоянного переживания ребенком тревоги вследствие психических травм.

Нам представляется, что тревожные расстройства, наблюдаемые у детей, не вписываются ни в одну из категорий, пригодных для описания нарушений, отмечаемых у взрослых» [3, с. 18].

«Рассматривая причины детской тревожности, зарубежные психологи относят к ним структурный дисбаланс личности: цивилизационный фактор (А.Адлер), несовместимые невротические потребности (К.Хорни), потерю любви или объекта любви (З.Фрейд), психосоциальные кризисы в процессе формирования идентификации личности (Э.Эриксон) и др. По мнению отечественных психологов, причины тревожности кроются в нарушениях семейно-воспитательной среды (А.М. Прихожан), неблагоприятных отношениях с матерью (О.Б. Конева, Е. Славина, Н.Шанина) или другими взрослыми в семье (Д.Бернс, К.Изард), в особенностях взаимодействия воспитателя с детьми и возникновения неблагоприятных ситуаций в коллективе детей (Е.Славина, Н.Шанина).

Приоритетными методами коррекции тревожности считаются прогрессивная релаксация, сочетающаяся с когнитивно-поведенческими методами и кратковременной психодинамической терапией (В.Д. Вид, Ю.В. Попов, Е.И. Рогов и др.), а также комплекс методов, включающий семейную, рациональную, групповую и игровую коррекцию (В.А. Остроумова, А.М. Прихожан, М.Е. Проселкова, А.А. Романов)» [21, с.10].

Итак, анализируя разработанность проблемы тревожности в отечественной и зарубежной психологии, мы видим, что психологи трактуют природу тревожности с биологической (В.Д. Вид, Ю.В. Попов, Е.Д. Хомская), психодинамической (З.Фрейд), поведенческой (А.Бандура и др.), экзистенциальной (П.Тиллих, К.Ясперс) и, интересующей нас, диатез-стрессовой позиции (А.И. Захаров, О.Б. Конева, А.М. Прихожан и др.) . Выделяют несколько видов тревожности: объективная и невротическая (З.Фрейд), ситуативная и личностная (Ч.Д. Спилбергер), общая специфическая и ситуативная невротическая (Ю.Л. Ханин); школьная, межличностная и самооценочная (Е.И. Рогов); избирательная, комбинированная, разлитая, недостаточная и оптимальная (Е.Б. Ковалева) и др. Экспериментально доказано, что тревожного человека характеризуют чувствительность к интерпсихическим переживаниям (К. Изард, Ч.Д. Спилбергер и др.), низкий уровень притязаний (А.М. Астапов, А.Б. Леонова и др.), гиперрефлексивность (И.С. Кон, Т.В. Корнилова, В.М. Мельников, Л.Т. Ямпольский), стереотипность (И.С. Кон, Т.В. Корнилова, Е. Савина, Н Шанина), замедленность реакций (В.Д. Вид, Р. Кочунас, Ю.В. Попов).

В своей работе мы будем придерживаться того, что тревожность - эмоциональное состояние, выражающееся в повышенной эмоциональной напряженности, сопровождающееся беспокойством, опасениями, препятствующими нормальной деятельности или общению с людьми. Некоторые авторы видят предпосылки развития тревоги в нарушениях интерперсональных контактах с родителями и «значимыми другими».

Роль семьи в развитии детской тревожности.

Детский возраст, особенно дошкольный, является определяющим в становлении личности ребенка. Так как основные свойства и личностные качества складываются в этот период жизни и во многом определяют все его последующее развитие, особенно важно обратить внимание на то, какими будут начальные этапы перехода к новым типам взаимоотношений ребенка с окружающими вне семьи, как будет изменяться характер деятельности при поступлении в образовательное учреждение. Смена социальных отношений может представлять для ребенка значительные трудности. Многие дети в периоды адаптации к школе начинают испытывать тревожное состояние, эмоциональную напряженность, становятся беспокойными, плаксивыми.

Тревожность как свойство личности во многом обуславливает поведение субъекта. Существует определенный уровень тревожности – естественная и обязательная особенность активной деятельности личности. У каждого человека существует свой оптимальный или желательный уровень тревожности – это так называемая полезная тревожность, назначение которой является обеспечение  безопасности субъекта на личностном уровне. Уровень тревожности показывает внутреннее отношение ребенка к определенному типу ситуаций и дает косвенную информацию о характере взаимоотношений ребенка со сверстниками и взрослыми в семье, детском саду, школе.

Когда же этот уровень превышает оптимальный, можно говорить о появлении повышенной тревожности. Повышенный уровень тревожности у ребенка может свидетельствовать о его недостаточной эмоциональной приспособленности  к тем или иным социальным ситуациям. У детей с данным уровнем тревожности формируется установочное отношение к себе как к слабому, неумелому. В свою очередь это порождает общую установку на неуверенность в себе. Ребенок боится совершить ошибку, в нем нет уверенности цельного человека. Неуверенность в себе – одно из проявлений заниженной самооценки.

Часто возникает внутренний конфликт — это столкновение позиций сознания и установок в неосознаваемой сфере психики, который  порождает тревогу и депрессию. Ребенка  мучают угрызения совести. Ребенок боится совершить ошибку, он не уверен в себе. Так рождаются нерешительность, тревожность.

А.И. Захаров указывал, что «возникновению тревожности способствуют некоторые типологические особенности ребенка. Кроме этого, он выделяет три труппы социальных факторов, оказывающих влияние на эмоциональное благополучие ребенка:

социально-культурные факторы, которые приводят к невротизации родителей, появлению у них множества проблем, что находит свое отражение в развитии детей и оказывает негативное влияние на их психику;

социально-экономические, среди которых следует выделить занятость родителей, ранний выход матери на работу и помещение ребенка в ясли;

социально-психологические факторы, к которым относятся прежде всего такие, как нарушение в сфере детско-родительских отношений и ошибки семейного воспитания» [16, с.31].

«Анализ работ отечественных педагогов и психологов показал, что в качестве основной и детерминирующей причины тревожности ученые называют нарушение семейных и детско-родительских отношений. Источники тревожности, проистекающие из семейных отношений, исследовались в работах А.М. Прихожан, А.И. Захарова, Б.И. Кочубей и др. Этими учеными были описаны типы неблагоприятных семейных отношений, особенности родителей тревожных детей, механизмы формирования тревожности в семье, влияние социально-экономического статуса и размера семьи на уровень тревожности ребенка.

Так А.М. Прихожан, исследуя механизм возникновения тревожности у детей дошкольного возраста, установила, что тревожность в этом возрасте не является собственно-личностным образованием, а возникает в результате фрустрации потребности в надежности, защищенности со стороны ближайшего окружения и представляет собой последствия неблагоприятных взаимоотношений ребенка с близкими взрослыми, неблагополучия самих родителей» [20, с. 170].

По мнению Е. Славиной, Н. Шаниной, повышенная тревожность у детей возникает под воздействием постоянных, завышенных претензий родителей к успехам ребенка и неизбежных неудач, которые приводят к тому, что ребенок перестает думать о задании, его содержании и решении, а начинает заранее переживать предстоящие неудачи. Также тревожности дошкольника способствует культивирование родителями «правильности» поведения ребенка. В этом случае отношение к ребенку может включать в себя жесткий контроль, строгую систему норм и правил, отступление от которых влечет за собой порицание и наказание, в результате чего тревожность порождается страхом отступления от норм и правил, установленных взрослыми, боязнью наказания.

«Б. Кочубей, Е.Новикова в качестве основных причин тревожности детей идущих из семьи, отмечают: 1) противоречивые требования к детям, исходящие от одного или разных родителей, когда ребенок пытается совместить в своем поведении несовместимые правила и идеалы; 2) требования не по силам, не соответствующие возможностям ребенка; 3) требования родителей, ранящие ребенка, ставящие его в униженное, зависимое положение, когда любовь и привязанность ребенка к близкому человеку вступают в конфликт с ощущением холода и отвержения, идущего от этого человека» [20, с. 170].

Исследуя семейную среду тревожных детей, К. Поливанова установила, что излишняя родительская строгость и домашняя заорганизованность являются толчком на пути к эмоциональному неблагополучию ребенка.

«А.М. прихожан, исследуя особенности взаимоотношений тревожного ребенка с семьей, выделила 4 типа семейных отношений, отрицательно сказывающихся на эмоциональном состоянии ребенка:

а) I тип – присущ семьям, где мать воспитывает ребенка без отца, либо отец редко контактирует с ребенком.

б) II тип – общение с ребенком сводится к навязыванию роли «послушного ребенка»; в таких семьях отсутствует единство требований к ребенку.

в) III тип – присутствует в семьях, где лидером воспитательного процесса является бабушка или дедушка.

г) IV тип – характеризуется деловым, односторонним воздействием на ребенка (ребенок либо от первого брака, либо внебрачный).

По мнению ученого, эмоциональное неблагополучие хотя бы одного взрослого в семье, либо чувство раздражения, присущее взрослому, особо значимому для ребенка, вызывает в ребенке чувство вины, причину которой он понять не может. В результате такое переживание ведет к глубинной, «безобъективной» тревожности» [20, с. 171].

Тревожность окрашивает в мрачные тона отношение к себе, другим людям и действительности. Ребенок уже не только неуверен в себе, но и недоверчив ко всем и к каждому. Для себя тревожный ребенок не ожидает ничего хорошего. И все это при обостренном и больном чувстве достоинства. Теперь он все преломляет через призму тревожности, мнительности. Тревожные дети, если у них хорошо развиты игровые навыки, могут не пользоваться всеобщим признанием в группе, но и не оказываются в изоляции, они чаще входят в число наименее популярных, так как очень часто такие дети крайне неуверенные в себе, замкнутые, малообщительные, или же напротив, сверхобщительные, назойливые, озлобленные. Также причиной непопулярности является их безынициативность из-за своей неуверенности в себе, следовательно, эти дети не всегда могут быть лидерами в межличностных взаимоотношениях. Результатом безынициативности тревожных детей является то, что у других детей появляется стремление доминировать над ними, что ведет к снижению эмоционального фона тревожного ребенка, к тенденции избегать общения, возникают внутренние конфликты, связанные со сферой общения, усиливается неуверенность в себе. Также в результате отсутствия благоприятных взаимоотношений со сверстниками появляется состояние напряженности и тревожности, которые и создают либо чувство неполноценности и подавленности, либо агрессивности. Ребенок с низкой популярностью, не надеясь на сочувствие и помощь со стороны сверстников, нередко становится эгоцентричным, отчужденным. Такой ребенок будет обижаться и жаловаться, фальшивить и обманывать. Это плохо в обоих случаях, так как может способствовать формированию отрицательного отношения к детям, людям вообще, мстительность, враждебность, стремление к уединению.

Личность с повышенным уровнем тревожности, а именно с личностной тревожностью склонна воспринимать угрозу своей самооценке. Как правило, у нее формируется неадекватная заниженная самооценка. Типичным проявлением заниженной самооценки является повышенная тревожность, выражающаяся в склонности испытывать беспокойство в самых разных жизненных ситуациях, в том числе в таких, объективные характеристики которых к этому не предрасполагают. Очевидно, что дети, имеющие такую самооценку, находятся в постоянном психическом перенапряжении, которое выражается в состоянии напряженного ожидания неприятностей, нарастающей, несдерживаемой раздражительности,  эмоциональной неустойчивости.

Помимо источников тревожности детей, проистекающих из семейных отношений, ученые предприняли попытки описать особенности родителей тревожного ребенка. Исследования А.И. Захарова, А.С. Спиваковской и др. позволили в качестве базовой причины тревожности считать взаимоотношения в системе «мать – ребенок». По их мнению, эта связь «является наиболее существенной для детей в возрасте от 5 до 11 лет; тревожными чаще всего являются дети, родители которых характеризуются личностными нарушениями, склонностью к неврозоподобным состояниям, депрессии и т.п.

По мнению О.Б. Коневой, И.С. Кон, отношения тревожного ребенка с матерью часто являются симбиотическими, когда мать ощущает себя единым целым с ребенком, пытаеся оградить его от трудностей и неприятностей жизни. Она «привязывает» к себе ребенка, предохраняя его от воображаемых, несущественных опасностей. В результате ребенок испытывает недовольство, когда остается без матери, у него развивается пассивность, зависимость и тревожность. По наблюдениям В.Д. Попова, Ю.В. Вид, в 20% случаем мать тревожного ребенка сама обладает высоким уровнем тревожности или невротическим расстройством» [20, с. 172].

А.М. Прихожан выделяет три группы матерей тревожных детей:

«1) очень активные, стремящиеся полностью «выстраивать» и контролировать жизнь ребенка и всей семьи; 2) ригидные; 3) беспомощно-пассивные. При этом для всех матерей характерным является чрезмерно высокий уровень личностной тревожности» [20, с. 172].

Современные исследования свидетельствуют, что в становлении и реализации материнско-детского взаимодействия центральным и определяющим является материнское отношение. Как часть личностной сферы материнское отношение представляет собой избирательную в эмоциональном и оценочном плане психологическую связь матери с ребенком, выражающуюся в переживаниях, действиях, реакциях и возникающую под влиянием культурных моделей материнского поведения, собственной жизненной истории и личностных особенностей матери. «Именно материнское отношение лежит в основе всего поведения матери, тем самым создавая уникальную для ребенка ситуацию развития, в которой формируется его индивидуально-типологические и личностные особенности» [5, с.58].

В исследовании Н.В. Козловской получено, что «на уровень тревожности ребенка оказывает влияние позиция матери:

- дети с высоким уровнем тревожности воспринимают мать как доминирующую, властную, подавляющую, пресекающую любое проявление самостоятельности; при этом они испытывают чувство собственной беспомощности, неверие в свои силы;

- дети со средним уровнем тревожности воспринимают мать как значимую для себя фигуру, испытывают эмоциональную близость к ней, ощущают себя значимыми, важными субъектами в системе семейных отношений» [18, с. 96].

В проведенном исследовании психологических различий между полами на материале текстов свободного самоописания Визгина А.В. и Пантилеева С.Р. дается следующее описание женщине (в отличие от мужчины): «Ориентированна на межличностное общение; ей органично присуща способность к эмоциональному, привлекающему внимание окружающих, выразительному самопредъявлению; выраженность этой способности говорит о ее психическом благополучии и о хорошей социальной адаптации (ее отсутствие говорит или о необщительности, или о тревожности и неуверенности в себе, или о чрезмерной мужественности); она несколько импульсивна, склонна к субъективизму, строгое следование социальной желательности воспринимается ею как насилие над собственным Я и ведет к самоотчуждению; ее самоотношение более целостно, меньше зависит от социальной желательности и носит самопрезентационный характер» [9, с. 100].

Таким образом, базовой причиной тревожности детей выступают взаимоотношения ребенка с матерью. Важно эмоциональное благополучие матери, ее социальная позиция, степень, в которой она воспринимает свою жизнь как контролируемую «изнутри» посредством собственных усилий ли как контролируемую «извне» случаем или внешними силами, а также отношение матери не только к ребенку, но и к самой себе. Тем не менее, у детей старшего дошкольного возраста тревожность еще не является устойчивой чертой характера и относительно обратима при проведении соответствующих психолого-педагогических мероприятий. Можно существенно снизить тревожность ребенка, если педагоги и родители, воспитывающие его, будут соблюдать нужные рекомендации.

Глава II. Эмпирическое исследование проблемы влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола

2.1. Программа исследования

Цель эмпирического исследования: изучить влияние самоотношения и типа локуса контроля матерей на развитие эмоциональной сферы детей 5-6 лет в зависимости от пола.

Для реализации цели исследования нами были сформулированы следующие задачи:

  1.  Подобрать методики для исследования самоотношения, типа локуса контроля матерей и уровня тревожности детей 5-6 лет.
  2.  Изучить особенности самоотношения, типа локуса контроля матерей и уровни тревожности мальчиков и девочек 5-6 лет.
  3.  Провести анализ и интерпретацию полученных данных.
  4.  Сформулировать выводы.

С целью изучения особенностей самоотношения и типа локуса контроля матерей, а также тревожности детей 5-6 лет мы использовали следующие методы:

ТЕСТ-ОПРОСНИК САМООТНОШЕНИЯ

Автор: Столин В.В., Пантилеев С.Р. (см. Приложение 2) [28].

Тест-опросник самоотношения Столина В.В. и Пантилеева С.Р.  построен в соответствии с разработанной В.В. Столиным иерархической моделью структуры самоотношения. Направлен на измерение глобального самоотношения; самоотношения, дифференцированного по самоуважению, аутсимпатии, самоинтересу и ожиданиям отношения к себе; а также уровень конкретных действий (готовности к ним) по отношению к своему «Я».

Для изучения особенностей самоотношения матерей нами была использована шкала 5 – самообвинение в связи с тем, что данный показатель характеризует положительное или отрицательное отношение матери к собственной личности.

ОПРОСНИК УРОВНЯ СУБЪЕКТИВНОГО КОНТРОЛЯ (УСК) 

Автор: Бажин Е. Ф., Голынкина Е. А. и Эткинд А. М. (см. Приложение 1) [4].

Данная методика направлена на измерение индивидуальных особенностей субъективного контроля над разнообразными жизненными ситуациями.

В нашем исследовании мы изучили уровень локуса контроля матерей по шкалам - интернальность в области семейных отношениях (ИС) и интернальность в области межличностных отношений (ИМ,), так как именно эти шкалы в большей степени позволят оценить особенности взаимодействия матерей с окружающими людьми.

ДИАГНОСТИКА ТРЕВОЖНОСТИ

Тест тревожности, разработанный американскими психологами Р.Тэммл и В.Амен, позволяет диагностировать тревожность ребенка в возрасте от 4 до 7 лет по отношению к ряду типичных для него жизненных ситуаций общения с другими людьми, а именно:

  •  «ребенок – ребенок» (Игра с младшими детьми. Объект агрессии. Игра со старшими детьми. Агрессивное нападение. Изоляция);
  •  «ребенок-взрослый» (Ребенок и мать с младенцем. Выговор. Игнорирование. Ребенок с родителями.);
  •  «ситуации, моделирующие повседневные действия» (Одевание. Укладывание спать в одиночестве. Умывание. Уборка игрушек. Еда в одиночестве) (см. Приложение 3) [11].

Выборку нашего исследования составили дети средней группы № 8 и № 10 детского сада № 104 г.Сыктывкара и их матери в количестве 42 человек, дети подготовительной группы № 1 и № 2 МДОУ № 8 с.Выльгорт и их матери в количестве 50 человек. Из исследования были исключены данные по 19 парам детей и их матерей по причине отсутствия части ответов, пропусков или ошибок в ответах на вопросы текстов методик.

  1.  Анализ и интерпретация результатов

На первом этапе нашего исследования мы изучили выраженность тревожности детей 5-6 лет. С этой целью мы использовали тест тревожности, разработанный американскими психологами Р.Тэммл и В.Амен.

Рассмотрим особенности тревожности детей 5-6 лет. Данные результаты представлены в таблице 1 (см. Приложение 4).

По результатам изучения тревожности у детей 5-6 лет,  всю выборку мы разделили на две экспериментальные группы:

I экспериментальная группа – дети с высоким (ИТ выше 50%) уровнем тревожности (n=23)

II экспериментальная группа – дети со средним (ИТ от 20% до 50%) уровнем тревожности (n= 49)

Критерием деления выборки на группы стал уровень тревожности.

В связи с тем, что в нашем исследовании была определена задача изучения влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на тревожность детей 5-6 лет, мы провели соответствующее исследование.

Обратимся к результатам изучения самоотношения матерей детей 5-6 лет I экспериментальной группы (табл.2).

Таблица 2

Результаты изучения  самоотношения матерей детей 5-6 лет с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Самоотношение (самообвинение) матери

(%)

1

1

78,57

43,33

2

2

57,14

15,00

3

3

78,57

15,00

4

5

64,29

81,67

5

9

57,14

15,00

6

14

57,14

60,67

7

20

57,14

96,67

8

25

57,14

60,67

9

29

57,14

81,67

10

33

64,29

43,33

11

34

78,57

81,67

12

36

57,14

15,00

13

38

57,14

81,67

14

48

64,29

60,67

15

49

57,14

96,67

16

52

64,29

60,67

17

60

57,14

27,67

18

61

57,14

96,67

19

63

57,14

27,67

20

66

71,43

27,67

21

68

57,14

96,67

22

70

64,29

43,33

23

73

57,14

4,67

Среднее значение

53,64

Исходя из данных, представленных в таблице 2, мы отмечаем, что у матерей детей 5-6 лет с высоким уровнем тревожности средний процент выраженности самообвинения составил 53,64%. Это свидетельствует о том, что матери высоко тревожных детей 5-6 лет обладают выраженным самообвинением. При этом среди матерей данной группы детей 52,17% матерей (12 человек) имеют выраженное самообвинение и 47,83% матерей (11 человек) – невыраженное самообвинение.

Обратимся к результатам изучения самоотношения матерей детей 5-6 лет  II экспериментальной группы (табл. 3).

Таблица 3

Результаты изучения  самоотношения матерей детей 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Самоотношение (самообвинение) матери

(%)

1

4

28,57

96,67

2

6

35,71

4,67

3

7

50,00

60,67

4

8

50,00

15,00

5

11

50,00

 81,67

6

12

42,86

27,67

7

13

28,57

43,33

8

15

21,43

43,33

9

16

28,57

38,33

10

17

42,86

15,00

11

18

42,86

27,67

12

19

42,86

27,67

13

21

50,00

43,33

14

22

42,86

-60,67

15

23

28,57

27,67

16

24

42,86

43,33

17

26

28,57

27,67

18

27

28,57

81,67

19

28

42,86

81,67

20

30

28,57

43,33

21

31

50,00

27,67

22

32

50,00

60,67

23

35

35,71

81,67

24

37

42,86

15,00

25

39

50,00

60,67

26

40

50,00

60,67

27

41

28,57

81,67

28

42

35,71

81,67

29

43

42,86

60,67

30

44

42,86

96,67

31

45

28,57

60,67

32

46

21,43

43,33

33

47

42,86

60,67

34

50

21,43

27,67

35

51

35,71

15,00

36

53

50,00

60,67

37

54

50,00

81,67

38

55

50,00

43,33

39

56

42,86

81,67

40

57

50,00

27,67

41

58

50,00

27,67

42

59

50,00

60,67

43

62

35,71

81,67

44

64

50,00

4,67

45

65

35,71

81,67

46

67

28,57

60,67

47

69

50,00

43,33

48

71

28,57

43,33

49

72

21,43

27,67

Среднее значение

46,85

Анализируя данные таблицы 3, мы видим, что у матерей детей 5-6 лет со средним уровнем тревожности средний процент выраженности самообвинения составил 46,85%. Это свидетельствует о том, что у матерей детей 5-6 лет со средним уровнем тревожности преобладает не выраженное самообвинение. При этом среди матерей данной группы детей 46,94% матерей (23 человека) имеют выраженное самообвинение и 53,06% матерей (26 человек) – невыраженное самообвинение.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей детей 5-6 лет I экспериментальной группы (табл. 4).

Таблица 4

Результаты изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей детей 5-6 лет с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области семейных отношений матерей

(стены)

1

1

78,57

6

2

2

57,14

5

3

3

78,57

7

4

5

64,29

5

5

9

57,14

6

6

14

57,14

5

7

20

57,14

5

8

25

57,14

5

9

29

57,14

7

10

33

64,29

6

11

34

78,57

6

12

36

57,14

6

13

38

57,14

6

14

48

64,29

7

15

49

57,14

5

16

52

64,29

7

17

60

57,14

5

18

61

57,14

4

19

63

57,14

2

20

66

71,43

6

21

68

57,14

4

22

70

64,29

5

23

73

57,14

6

Средний стен

5,48

Данные таблицы 4 позволяют говорить о том, что у матерей детей 5-6 лет с высоким уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области семейных отношений 5,48 стена. Это свидетельствует о том, что матери детей данной группы имеют экстернальный локус контроля в семейных отношениях. Из них 86,96% (20 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и только 13,04% (3 человека)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей детей 5-6 лет II экспериментальной группы (табл. 5).

Таблица 5

Результаты изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей детей 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области семейных отношений матерей

(стены)

1

4

28,57

7

2

6

35,71

4

3

7

50,00

5

4

8

50,00

5

5

11

50,00

6

6

12

42,86

4

7

13

28,57

5

8

15

21,43

6

9

16

28,57

5

10

17

42,86

6

11

18

42,86

7

12

19

42,86

5

13

21

50,00

5

14

22

42,86

4

15

23

28,57

5

16

24

42,86

5

17

26

28,57

6

18

27

28,57

6

19

28

42,86

6

20

30

28,57

6

21

31

50,00

5

22

32

50,00

5

23

35

35,71

6

24

37

42,86

5

25

39

50,00

5

26

40

50,00

5

27

41

28,57

5

28

42

35,71

6

29

43

42,86

5

30

44

42,86

5

31

45

28,57

6

32

46

21,43

5

33

47

42,86

4

34

50

21,43

4

35

51

35,71

6

36

53

50,00

7

37

54

50,00

6

38

55

50,00

6

39

56

42,86

4

40

57

50,00

7

41

58

50,00

3

42

59

50,00

4

43

62

35,71

44

64

50,00

5

45

65

35,71

5

46

67

28,57

4

47

69

50,00

7

48

71

28,57

4

49

72

21,43

5

Средний стен

5,25

Анализируя данные таблицы 5, мы отмечаем, что у матерей детей 5-6 лет со средним уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области семейных отношений 5,25 стена. Это свидетельствует о том, что матери детей данной группы имеют экстернальный локус контроля в семейных отношениях. Из них 79,59% (39 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и только 20,41% (10 человек)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля в сфере межличностных отношений матерей детей 5-6 лет I экспериментальной группы (табл. 6).

Таблица 6

Результаты изучения типа локуса контроля  в сфере межличностных отношений матерей детей 5-6 лет с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области межличностных отношений матерей

(стены)

1

1

78,57

6

2

2

57,14

5

3

3

78,57

6

4

5

64,29

4

5

9

57,14

5

6

14

57,14

5

7

20

57,14

5

8

25

57,14

4

9

29

57,14

4

10

33

64,29

6

11

34

78,57

6

12

36

57,14

5

13

38

57,14

4

14

48

64,29

6

15

49

57,14

6

16

52

64,29

6

17

60

57,14

5

18

61

57,14

5

19

63

57,14

3

20

66

71,43

 6

21

68

57,14

4

22

70

64,29

6

23

73

57,14

5

Средний стен

5,05

Проводя анализ таблицы 6, мы  отмечаем, что у матерей детей 5-6 лет с высоким уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области межличностных отношений 5,05 стена. Это свидетельствует о том, что у матерей детей данной группы наблюдается экстернальный локус контроля в межличностных отношениях. Из них 73,91% (17 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и 26,09% (6 человек)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля в сфере межличностных отношений матерей детей 5-6 лет II экспериментальной группы (табл. 7).

Таблица 7

Результаты изучения типа локуса контроля в сфере межличностных отношений матерей детей 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области межличностных отношений матерей

(стены)

1

4

28,57

6

2

6

35,71

5

3

7

50,00

6

4

8

50,00

5

5

11

50,00

6

6

12

42,86

4

7

13

28,57

5

8

15

21,43

4

9

16

28,57

6

10

17

42,86

5

11

18

42,86

5

12

19

42,86

5

13

21

50,00

5

14

22

42,86

3

15

23

28,57

5

16

24

42,86

6

17

26

28,57

5

18

27

28,57

5

19

28

42,86

5

20

30

28,57

5

21

31

50,00

5

22

32

50,00

3

23

35

35,71

6

24

37

42,86

6

25

39

50,00

4

26

40

50,00

5

27

41

28,57

6

28

42

35,71

5

29

43

42,86

5

30

44

42,86

5

31

45

28,57

6

32

46

21,43

33

47

42,86

3

34

50

21,43

4

35

51

35,71

5

36

53

50,00

5

37

54

50,00

5

38

55

50,00

5

39

56

42,86

5

40

57

50,00

6

41

58

50,00

4

42

59

50,00

4

43

62

35,71

44

64

50,00

7

45

65

35,71

5

46

67

28,57

4

47

69

50,00

6

48

71

28,57

3

49

72

21,43

4

Средний стен

4,94

Анализируя данные таблицы 7, мы отмечаем, что у матерей детей 5-6 лет со средним уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области межличностных отношений 4,94 стена. Это указывает на то, что матери детей данной группы имеют в среднем интернальный локус контроля в межличностных отношениях. Из них 75,51% (37 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и 24,49% (12 человек)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения самоотношения и типа локуса контроля матерей и тревожности детей 5-6 лет двух экспериментальных групп (табл. 8).

Таблица 8

Сводная таблица результатов изучения влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на тревожность детей 5-6 лет в I и II экспериментальных группах

Экспериментальная группа

Личностные особенности матерей

Самоотношение (самообвинение)

(%)

Тип локуса контроля в семейных отношениях (%)

Тип локуса контроля в межличностных отношениях (%)

Не выражен-ное

Выражен-ное

Интер-нальный

Экстер-нальный

Интер-нальный

Экстер-нальный

I дети, Высокий уровень тревожности

47,83

52,17

13,04

86,96

26,09

73,91

II дети, Средний уровень тревожности

53,06

46,94

20,41

79,59

24,49

75,51

По результатам изучения влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на тревожность детей 5-6 лет нами выявлено следующее.

Тип локуса контроля матей в большей степени, чем самоотношение влияет на тревожность детей 5-6 лет, что проявилось в том, что:

  1.  Выраженное самообвинение матери в структуре самоотношения (52,17%) влияет на развитие высокого уровня тревожности у детей 5-6 лет в большей степени, чем не выраженное (47,83%).
  2.  Экстернальный тип локуса контроля в области семейных отношений матери в большей степени (86,96%) влияет на развитие высокого уровня тревожности у детей 5-6 лет, чем интернальный тип локуса контроля в данной области (13,04%).
  3.  Экстернальный тип локуса контроля в сфере межличностных отношений матери оказывает большее (73,91%) влияние на развитие высокого уровня тревожности у детей 5-6 лет, чем интернальный тип локуса контроля в данной сфере (26,09%).
  4.  На развитие среднего уровня тревожности большее влияние оказывает невыраженное самообвинение матери (53,06%), в сравнение с выраженным (46,94%) самообвинением матери в структуре самоотношения.
  5.  Интернальный локус контроля матерей в сфере семейных (20,41%) и межличностных (24,49%) отношений оказывает меньшее влияние на развитие среднего уровня тревожности детей 5-6 лет, чем экстернальный тип локуса контроля матерей в семейных (79,59%) и межличностных (75,51%) отношениях соответственно.
  6.  Экстернальный тип локуса контроля матерей в сфере семейных отношений является в большей степени определяющим при развитии среднего и высокого уровней тревожности детей 5-6 лет, чем интернальный тип локуса контроля матерей в сфере межличностных отношений.

На втором этапе нашего исследования перед нами стояла задача изучения влияния самоотношения и типа локуса контроля матерей на тревожность мальчиков и девочек 5-6 лет.

Рассмотрим особенности тревожности у мальчиков 5-6 лет.

Таблица 9

Результаты изучения уровня тревожности у мальчиков 5-6 лет

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Уровень тревожности

1

1

78,57

Высокий

2

2

57,14

Высокий

3

3

78,57

Высокий

4

4

28,57

Средний

5

7

50,00

Средний

6

8

50,00

Средний

7

10

7,14

Низкий

8

11

50,00

Средний

9

12

42,86

Средний

10

13

28,57

Средний

11

20

57,14

Высокий

12

21

50,00

Средний

13

22

42,86

Средний

14

23

28,57

Средний

15

24

42,86

Средний

16

25

57,14

Высокий

17

28

42,86

Средний

18

32

50,00

Средний

19

34

78,57

Высокий

20

35

35,71

Средний

21

37

42,86

Средний

22

38

57,14

Высокий

23

41

28,57

Средний

24

43

42,86

Средний

25

49

57,14

Высокий

26

50

21,43

Средний

27

51

35,71

Средний

28

53

50,00

Средний

29

55

50,00

Средний

30

59

50,00

Средний

31

60

57,14

Высокий

32

61

57,14

Высокий

33

63

57,14

Высокий

34

64

50,00

Средний

35

66

71,43

Высокий

36

68

57,14

Высокий

Рассмотрим особенности тревожности у девочек 5-6 лет.

Таблица 10

Результаты изучения уровня тревожности у девочек 5-6 лет

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Уровень тревожности

1

5

64,29

Высокий

2

6

35,71

Средний

3

9

57,14

Высокий

4

14

57,14

Высокий

5

15

21,43

Средний

6

16

28,57

Средний

7

17

42,86

Средний

8

18

42,86

Средний

9

19

42,86

Средний

10

26

28,57

Средний

11

27

28,57

Средний

12

29

57,14

Высокий

13

30

28,57

Средний

14

31

50,00

Средний

15

33

64,29

Высокий

16

36

57,14

Высокий

17

39

50,00

Средний

18

40

50,00

Средний

19

42

35,71

Средний

20

44

42,86

Средний

21

45

28,57

Средний

22

46

21,43

Средний

23

47

42,86

Средний

24

48

64,29

Высокий

25

52

64,29

Высокий

26

54

50,00

Средний

27

56

42,86

Средний

28

57

50,00

Средний

29

58

50,00

Средний

30

62

35,71

Средний

31

65

35,71

Средний

32

67

28,57

Средний

33

69

50,00

Средний

34

70

64,29

Средний

35

71

28,57

Средний

36

72

21,43

Средний

37

73

57,14

Высокий

Для реализации дальнейшей задачи исследования мы разделили выборку детей на четыре экспериментальные группы:

Iа экспериментальная группа – мальчики с высоким (ИТ выше 50%) уровнем тревожности (n=13)

Ib экспериментальная группа – мальчики со средним (ИТ от 20% до 50%) уровнем тревожности (n=22)

IIа экспериментальная группа – девочки с высоким (ИТ выше 50%) уровнем тревожности (n=10)

IIb экспериментальная группа – девочки со средним (ИТ от 20% до 50%) уровнем тревожности (n=27)

Критерием деления выборки на группы стал пол (мальчики и девочки) ребенка и уровень тревожности.

Обратимся к результатам изучения самоотношения матерей мальчиков 5-6 лет  экспериментальной группы Iа (табл.11).

Таблица 11

Результаты изучения самоотношения матерей мальчиков 5-6 лет

с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Самоотношение (самообвинение) матери

(%)

1

1

78,57

43,33

2

2

57,14

15,00

3

3

78,57

15,00

4

20

57,14

96,67

5

25

57,14

60,67

6

34

78,57

81,67

7

38

57,14

81,67

8

49

57,14

96,67

9

60

57,14

27,67

10

61

57,14

96,67

11

63

57,14

27,67

12

66

71,43

27,67

13

68

57,14

96,67

Среднее значение

59,00

Исходя из данных, представленных в таблице 11, мы отмечаем, что у матерей мальчиков 5-6 лет с высоким уровнем тревожности средний процент выраженности самообвинения составил 59%. Это свидетельствует о том, что матери высоко тревожных мальчиков 5-6 лет обладают выраженным самообвинением. При этом среди матерей данной группы детей 53,84% матерей (7 человек) имеют выраженное самообвинение и 46,16% матерей (6 человек) – невыраженное самообвинение.

Обратимся к результатам изучения самоотношения матерей  мальчиков 5-6 лет экспериментальной группы Ib (табл.12).

Таблица 12

Результаты изучения самоотношения матерей мальчиков 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Самоотношение (самообвинение) матери

(%)

1

4

28,57

96,67

2

7

50,00

60,67

3

8

50,00

15,00

4

11

50,00

81,67

5

12

42,86

27,67

6

13

28,57

43,33

7

21

50,00

43,33

8

22

42,86

60,67

9

23

28,57

27,67

10

24

42,86

43,33

11

28

42,86

81,67

12

32

50,00

60,67

13

35

35,71

81,67

14

37

42,86

15,00

15

41

28,57

81,67

16

43

42,86

60,67

17

50

21,43

27,67

18

51

35,71

15,00

19

53

50,00

60,67

20

55

50,00

43,33

21

59

50,00

60,67

22

64

50,00

4,67

Среднее значение

49,69

Анализируя данные таблицы 12, мы видим, что выраженность самообвинения у матерей мальчиков 5-6 лет со средним уровнем тревожности составила 49,69%, что говорит о выраженном самообвинении. В этой группе мы отмечаем 50% матерей (11 человек) с выраженным самообвинением и 50% матерей (11 человек) – с невыраженным самообвинением.

Обратимся к результатам изучения самоотношения матерей девочек 5-6 лет   экспериментальной группы IIа (табл. 13).

Таблица 13

Результаты изучения самоотношения матерей девочек 5-6 лет

с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Самоотношение (самообвинение) матери

(%)

1

5

64,29

81,67

2

9

57,14

15,00

3

14

57,14

60,67

4

29

57,14

81,67

5

33

64,29

43,33

6

36

57,14

15,00

7

48

64,29

60,67

8

52

64,29

60,67

9

70

64,29

43,33

10

73

57,14

4,67

Среднее значение

46,67

Проводя анализ данных таблицы 13, мы видим, что выраженность самообвинения у матерей девочек 5-6 лет с высоким уровнем тревожности составила 46,67%, что говорит о не выраженном самообвинении. В этой группе мы отмечаем 50% матерей (5 человек) с выраженным самообвинением и 50% матерей (5 человек) – с невыраженным самообвинением.

Обратимся к результатам изучения самоотношения матерей девочек 5-6 лет   экспериментальной группы IIb (табл. 14).

Таблица 14

Результаты изучения самоотношения матерей девочек 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Самоотношение (самообвинение) матери

(%)

1

6

35,71

4,67

2

15

21,43

43,33

3

16

28,57

38,33

4

17

42,86

15,00

5

18

42,86

27,67

6

19

42,86

27,67

7

26

28,57

27,67

8

27

28,57

81,67

9

30

28,57

43,33

10

31

50,00

27,67

11

39

50,00

60,67

12

40

50,00

60,67

13

42

35,71

81,67

14

44

42,86

96,67

15

45

28,57

60,67

16

46

21,43

43,33

17

47

42,86

60,67

18

54

50,00

81,67

19

56

42,86

81,67

20

57

50,00

27,67

21

58

50,00

27,67

22

62

35,71

81,67

23

65

35,71

81,67

24

67

28,57

60,67

25

69

50,00

43,33

26

71

28,57

43,33

27

72

21,43

27,67

Среднее значение

31,22

Исходя из данных, представленных в таблице 14, мы отмечаем, что у матерей девочек 5-6 лет со средним уровнем тревожности средний процент выраженности самообвинения составил 31,22%. Это свидетельствует о том, что у матерей девочек 5-6 лет со средним уровнем тревожности преобладает не выраженное самообвинение. При этом среди матерей данной группы детей 74,17% матерей (12 человек) имеют выраженное самообвинение и 32,22% матерей (15 человек) – невыраженное самообвинение.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей мальчиков 5-6 лет экспериментальной группы Iа (табл. 15).

Таблица 15

Результаты изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей мальчиков 5-6 лет с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области семейных отношений матерей

(стены)

1

1

78,57

6

2

2

57,14

5

3

3

78,57

7

4

20

57,14

5

5

25

57,14

5

6

34

78,57

6

7

38

57,14

6

8

49

57,14

5

9

60

57,14

5

10

61

57,14

4

11

63

57,14

2

12

66

71,43

6

13

68

57,14

4

Средний стен

5,07

Данные таблицы 15 позволяют говорить о том, что у матерей мальчиков 5-6 лет с высоким уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области семейных отношений 5,07 стена. Это свидетельствует о том, что матери мальчиков данной группы имеют экстернальный локус контроля в семейных отношениях. Из них 76,92% (10 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и только 23,08% (3 человека)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей мальчиков 5-6 лет экспериментальной группы Ib (табл. 16).

Таблица 16

Результаты изучения типа локуса контроля в сфере семейных отношений матерей мальчиков 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области семейных отношений матерей

(стены)

1

4

28,57

7

2

7

50,00

5

3

8

50,00

5

4

11

50,00

6

5

12

42,86

4

6

13

28,57

5

7

21

50,00

5

8

22

42,86

4

9

23

28,57

5

10

24

42,86

5

11

28

42,86

6

12

32

50,00

5

13

35

35,71

6

14

37

42,86

5

15

41

28,57

5

16

43

42,86

5

17

50

21,43

4

18

51

35,71

6

19

53

50,00

7

20

55

50,00

6

21

59

50,00

4

22

64

50,00

5

Средний стен

5,23

Исходя из данных, представленных в таблице 16, мы видим, что у матерей мальчиков 5-6 лет со средним уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области семейных отношений 5,23 стена. Это свидетельствует о том, что матери мальчиков данной группы имеют экстернальный локус контроля в семейных отношениях. Из них 81,81% (18 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и 18,19% (4 человека)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей девочек 5-6 лет  экспериментальной группы IIа (табл.17).

Таблица 17

Результаты изучения  типа локуса контроля в сфере семейных отношений матерей девочек 5-6 лет с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области семейных отношений матерей

(стены)

1

5

64,29

5

2

9

57,14

6

3

14

57,14

5

4

29

57,14

7

5

33

64,29

6

6

36

57,14

6

7

48

64,29

7

8

52

64,29

7

9

70

64,29

5

10

73

57,14

6

Средний стен

6

Проводя анализ таблицы 17, мы отмечаем, что у матерей девочек 5-6 лет с высоким уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля (6 стена) в области семейных отношений. Мы видим, что у матерей девочек данной группы наблюдается экстернальный тип локуса контроля в области семейных отношений -100% (10 человек).

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля в сфере семейных отношений матерей девочек 5-6 лет экспериментальной группе IIb (табл. 18).

Таблица 18

Результаты изучения типа локуса контроля  в сфере семейных отношений матерей девочек 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области семейных отношений матерей

(стены)

1

6

35,71

4

2

15

21,43

6

3

16

28,57

5

4

17

42,86

6

5

18

42,86

7

6

19

42,86

5

7

26

28,57

6

8

27

28,57

6

9

30

28,57

6

10

31

50

5

11

39

50

5

12

40

50

5

13

42

35,71

6

14

44

42,86

5

15

45

28,57

6

16

46

21,43

5

17

47

42,86

4

18

54

50

6

19

56

42,86

4

20

57

50

7

21

58

50

3

22

62

35,71

6

23

65

35,71

5

24

67

28,57

4

25

69

50

7

26

71

28,57

4

27

72

21,43

5

Средний стен

5,29

Анализируя данные таблицы 18, мы отмечаем, что у матерей девочек 5-6 лет со средним уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области семейных отношений 5,29 стена. Это свидетельствует о том, что матери девочек данной группы имеют экстернальный локус контроля в семейных отношениях. Из них 77,77% (21 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и 22,23% (6 человек)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения  типа локуса контроля в сфере межличностных отношений матерей мальчиков 5-6 лет  экспериментальной группе Iа (табл. 19).

Таблица 19

Результаты изучения типа локуса контроля  в сфере межличностных отношений матерей мальчиков 5-6 лет с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области межличностных отношений матерей

(стены)

1

1

78,57

6

2

2

57,14

5

3

3

78,57

6

4

20

57,14

5

5

25

57,14

4

6

34

78,57

6

7

38

57,14

4

8

49

57,14

6

9

60

57,14

5

10

61

57,14

5

11

63

57,14

3

12

66

71,43

6

13

68

57,14

4

Средний стен

5

Данные таблицы 19 позволяют говорить о том, что у матерей мальчиков 5-6 лет с высоким уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области межличностных отношений 5 стена. Это свидетельствует о том, что матери мальчиков данной группы имеют экстернальный локус контроля в семейных отношениях. Из них 69,23% (9 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и только 30,77% (4 человека)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения  типа локуса контроля матерей в сфере межличностных отношений  мальчиков 5-6 лет экспериментальной группы Ib (табл. 20).

Таблица 20

Результаты изучения типа локуса контроля в сфере межличностных отношений матерей мальчиков 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области межличностных отношений матерей

(стены)

1

4

28,57

5

2

7

50

6

3

8

50

5

4

11

50

6

5

12

42,86

4

6

13

28,57

5

7

21

50

5

8

22

42,86

3

9

23

28,57

5

10

24

42,86

6

11

28

42,86

5

12

32

50

3

13

35

35,71

6

14

37

42,86

6

15

41

28,57

6

16

43

42,86

5

17

50

21,43

4

18

51

35,71

5

19

53

50

5

20

55

50

5

21

59

50

4

22

64

50

7

Средний стен

5,04

Исходя из данных таблицы 20, мы видим, что у матерей мальчиков 5-6 лет со средним уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области межличностных отношений 5,04 стена. Это говорит о том, что матери мальчиков данной группы имеют экстернальный локус контроля в межличностных отношениях. Из них 77,27% (17 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и 22,73% (5 человек)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения типа локуса контроля в сфере межличностных отношений матерей девочек 5-6 лет  экспериментальной группы IIа (табл. 21).

Таблица 21

Результаты изучения  типа локуса контроля в сфере межличностных отношений матерей девочек 5-6 лет с высоким уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области межличностных отношений матерей

(стены)

1

5

64,29

4

2

9

57,14

5

3

14

57,14

5

4

29

57,14

4

5

33

64,29

6

6

36

57,14

5

7

48

64,29

6

8

52

64,29

6

9

70

64,29

6

10

73

57,14

5

Средний стен

5,2

Проводя анализ таблицы 21, мы  отмечаем, что у матерей девочек 5-6 лет с высоким уровнем тревожности наблюдается в среднем уровень локуса контроля в области межличностных отношений 5,2 стена. Это свидетельствует о том, что у матерей девочек данной группы наблюдается экстернальный локус контроля в межличностных отношениях. Из них 80,00% (8 человек) матерей имеют экстернальный тип локуса контроля и только 20,00% (2 человека)- интернальный тип локуса контроля.

Обратимся к результатам изучения  типа локуса контроля в сфере межличностных отношений  матерей девочек 5-6 лет экспериментальной группы IIb (табл. 22).

Таблица 22

Результаты изучения типа локуса контроля  в сфере межличностных отношений матерей девочек 5-6 лет со средним уровнем тревожности

№ п\п

Код пары

Индекс тревожности ИТ%

Тип локуса контроля в области межличностных отношений матерей

(стены)

1

6

35,71

5

2

15

21,43

4

3

16

28,57

6

4

17

42,86

5

5

18

42,86

5

6

19

42,86

5

7

26

28,57

5

8

27

28,57

5

9

30

28,57

5

10

31

50

5

11

39

50

4

12

40

50

5

13

42

35,71

5

14

44

42,86

5

15

45

28,57

6

16

46

21,43

6