Политические реформы Клисфена

Представление эллинов об ἀρχή как властипорядке в отличие от ἀναρχή наступившей в Аттике на пятый год после реформ Солона изза того что не был избран архонт отчетливо проступает у Аристотеля. Государственная власть вполне институализировалась в Афинах в таких государственных органах как Совет 500 и множестве выборных годичных магистратур ἀρχαί. Как и во всех сложных социальных образованиях публичная власть в греческих полисах отделялась от гражданства но граждане имели большие возможности держать эту власть под своим каждодневным...

2015-08-14

44.71 KB

2 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


PAGE   \* MERGEFORMAT 3

ОГЛАВЛЕНИЕ

[1] ОГЛАВЛЕНИЕ

[2]
ВВЕДЕНИЕ

[3]
Глава 1. Особенности политического устройства Древней Греции

[3.1] 1.1. Усиление политической власти Афин

[3.2] 1.2. Переход от монархии к архонтату

[4]
Глава 2. Политические реформы Клисфена

[4.1] 2.1. Приход к власти

[4.2] 2.2. Введение фил

[4.3] 2.3. Преобразование государственных учреждений

[4.4] 2.4. Введение остракизма

[5]
ЗАКЛЮЧЕНИЕ

[6]
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


ВВЕДЕНИЕ

В античном полисе VI – V вв. до н.э. мы наблюдаем сложный и противоречивый процесс постепенного отделения публичной власти от массы граждан. Представление эллинов об ρχή как власти-порядке, в отличие от ναρχ, наступившей в Аттике на пятый год после реформ Солона из-за того, что не был избран архонт, отчетливо проступает у Аристотеля. Государственная власть вполне институализировалась в Афинах в таких государственных органах как Совет 500 и множестве выборных годичных магистратур (ρχαί). Не позже V в. до н.э. эллины хорошо осознавали разницу между статусом ρχαί (букв. «властвующих») и ρχόμενοι («подвластных»). Это было заметно даже внешне – в течение всего срока полномочий полисный магистрат носил на голове почетный миртовый венок.

В IV в. до н.э. Аристотель дает вполне четкое определение полисных «должностных лиц», их прав и полномочий. Но, к счастью для афинян и граждан других демократических полисов, власть архонтов (в широком смысле этого слова) не отделилась от народа настолько, насколько это случилось в любом современном бюрократическом государстве. Если исходить лишь из формального критерия государственности – наличия многочисленного и разветвленного аппарата госслужащих, – то одним из самых «продвинутых» государств придется считать «восточные деспотии» или современную Россию, где интересы гипертрофированного чиновничьего аппарата и народа расходятся очень далеко. Как и во всех сложных социальных образованиях, публичная власть в греческих полисах отделялась от гражданства, но граждане имели большие возможности держать эту власть под своим каждодневным контролем. Сама кратковременность пребывания магистрата на полисной должности и соблюдение принципа очередности в какой-то мере предотвращали полное отделение этих «слуг государства» от общества. Поэтому публичная власть в полисе не была такой тяжелой и тем более столь материально обременительной для граждан как, например, содержание современного государственного аппарата.

Более того, именно в классическую эпоху в полисе зарождается фундаментальный принцип построения современного государства, основанный на разделении властей. «Во всяком государстве, – писал Аристотель, – этих составных частей три... Вот эти три части: первая – законовещательный орган, рассматривающий дела государства, вторая – должности, третья – судебные органы»1. Такое разделение государственных властей в Афинах наметилось уже в VI в. до н.э. в результате реформ Солона и Клисфена. Как далеко оно зашло к концу классической эпохи, в деталях показывает вторая часть «Афинской политии» Аристотеля. Такой дифференциации ветвей власти не было в территориальных государствах Древнего Востока. Всё это и определяет актуальность данной работы.

Целью данной работы является анализ политических реформ в Афинах в VIV вв. до н.э. Данная цель позволила сформулировать следующие задачи исследования:

  1.  Показать особенности политического устройства Древней Греции в VIV вв. до н.э.
  2.  Рассмотреть реформы Клисфена.


Глава 1. Особенности политического устройства Древней Греции

1.1. Усиление политической власти Афин

Обычный тип греческого государства – polis, государство-город, состоящее из города с его ближайшими окрестностями. Афины, наравне со Спартой, в этом отношении составляли исключение. В рассматриваемую историческую пору Афинское государство не было просто городом, а занимало сравнительно значительную территорию (около 40 кв. миль), обнимавшую всю Аттику и имевшую лишь один центр – Афины. Но некогда и в Аттике существовали отдельные независимые общины, и прошло немало времени, прежде чем совершилось полное объединение или слияние их – так называемый синойкизм – в одно целое2. Например, Элевсин, несомненно, долго был отдельным, самостоятельным государством. Предания сохранили явные указания на то, что он и Афины были когда-то двумя враждебными сторонами. На былую самостоятельность Элевсина указывает и то обстоятельство, что он пользовался правом чеканить монету. Некоторые общины, вошедшие в состав Афинского государства, когда-то были, по-видимому, в особенно враждебных между собою отношениях, а некоторые – наоборот, в особенно тесных, союзнических. Так, жители Паллены и Гагна даже впоследствии не заключали браков между собою. С другой стороны, особенно тесная связь существовала между общинами так называемых «Четырех городов», к числу которых относился и Марафон; то же можно сказать и о «Четырех деревнях» (в их числе был Пирей и Фалер). Все это, очевидно, отголоски далекого прошлого.

По преданию, при Кекропе Аттика делилась на 12 «городов», т.е. областных государств. Объединение же Аттики, ее синойкизм были будто бы делом Иона или Тезея, как гласит более распространенная традиция. Тезей, по словам Фукидида, упразднил советы и власти в отдельных городах и учредил для всей Аттики один совет (булевтерий) и один пританей – в Афинах. Впоследствии предание представляло это объединение Аттики совершенным мирно, путем убеждения. Но в действительности оно было результатом довольно долгого и, вероятно, тяжелого процесса3. Объединение исходило из «равнины», составлявшей естественное средоточие страны. Тут, на берегу Кефиса, неподалеку от морского берега, на скалистом холме, господствуя над окрестностями, расположена была крепость или кремль, акрополь, где еще в микенскую эпоху находился царский дворец.

Афиняне с некоторым правом смотрели на себя, как на автохтонов. Лежавшая в углу, далеко не плодородная Аттика не служила приманкой для завоевателя и во времена исторические не подверглась завоеванию. Даже в эпоху племенных передвижений, когда доряне вторгались в Пелопоннес, она не испытала потрясений и участи большей части остальной Греции. Буря ее миновала, и вместо того, чтобы сделаться добычей завоевателя, Аттика служит еще убежищем и приютом для других. По преданию, сюда являются беглецы из Беотии, Пилоса и т.д. Это не были покорители; это был лишь прилив свежих, энергических сил, и многие знаменитые афиняне вели свой род от выходцев, нашедших убежище в Аттике. Таким образом в Аттике мы не видим той племенной розни, которая существовала во многих областях Эллады. Здесь нет двух резко отделенных друг от друга классов – победителей и побежденного, порабощенного народа. «Предки наши», мог с гордостью сказать впоследствии афинянин, «всегда отличались справедливостью в отношении к людям, ибо они не были смесью с другими племенами или пришельцами; из всех эллинов они одни – автохтоны; та земля, в которой они родились, была их кормилицею и любили они ее, как любят отца и мать»4. И это обстоятельство в будущем, конечно, могло способствовать достижению равноправия и развитию более демократических форм в Афинах.

Но все-таки вражды и борьбы между различными социальными элементами не избегла и Аттика. В древней истории Афин пред нами, несмотря на отмеченные черты, все же в сущности явления, аналогичные тем, которые мы видим в большей части остальной Греции. Историческая жизнь Аттики прошла через те же стадии развития, что и в большинстве других греческих государств VIII – VI вв. И в Афинах некогда существовала царская власть, которая потом исчезает; и тут, прежде чем упрочилась демократия, властвовала аристократия евпатридов и между нею и низшими классами, демосом, происходила борьба.

В социальном отношении, по знатности происхождения и своим занятиям, население Аттики делилось на три сословия – на евпатридов, благородных, георгов или геоморов, иначе агройков, земледельцев, и демиургов, ремесленников5. Евпатриды сосредоточивали в своих руках крупную земельную собственность, политическое влияние и затем власть. В старину, а нередко и впоследствии, они жили обыкновенно вне города, и в Аттике немало было поселений, называвшихся по имени знатных родов, которые, очевидно, происходили из той местности и там имели местопребывание. Георги или геоморы были преимущественно средними и мелкими земледельцами, а демиурги, число которых должно было увеличиваться лишь по мере торгового и промышленного развития Аттики, занимались ремеслом и торговлей. Такое деление на сословия приписывалось в древности Тезею. Плутарх передает, будто Тезей, производя синойкизм и желая еще больше увеличить город, созвал всех «на равных правах», но чтобы эта «демократия» не была беспорядочной, смешанной толпой, он первый разделил ее на упомянутые три сословия: евпатридам он предоставил ведать религиозные дела, занимать должности, быть истолкователями законов божеских и человеческих; они выдавались почетом, геоморы – полезностью, демиурги – численностью6. Конечно, в ту отдаленную эпоху, при слабом развитии торговли и ремесел, едва ли демиурги могли выдаваться численностью, как говорит Плутарх; да и самое деление на сословия было, по всей вероятности, результатом не законодательного акта одного какого-либо лица, а самой жизни: сословия эти, так сказать, бытовали в Аттике.

Но рядом с делением на сословия или классы в Аттике существовало еще деление родовое – на филы или колена, фратрии и роды. Там было четыре филы – Гелеонты, Аргады, Эгикореи и Гоплиты, – из которых каждая состояла из трех фратрий, а фратрия – из известного числа родов7.

Относительно этого деления возникает целый ряд вопросов: что древнее – фила, фратрия или род? обнимало ли это деление всех граждан Аттики или только знатных евпатридов? имели ли филы территориальный характер или же скорее племенной, кастовый, соответственно занятиям жителей? возникли ли они в Аттике или принесены извне? в каком отношении находится это деление к сословному – на евпатридов, геоморов и демиургов? и т.д. По этим вопросам существует обширная литература, но некоторые из них все еще не вполне разрешены. Мы здесь не будем вдаваться в специальные подробности; скажем только, что в состав фил, по-видимому, входили все граждане; деление на три сословия не имело отношения к делению на филы и фратрии; знатные фамилии находились в каждой из фил; последние были в сущности равноправны, хотя на первом месте обыкновенно называют филу Гелеонтов; филы имели до некоторой степени и территориальный характер; это можно заключить из того, что впоследствии каждая фила разделена была на 3 триттии и на 12 навкрарий, а навкрарии были единицы территориальные.

Членов рода связывало происхождение от одного – действительного или мнимого – предка. Нередко род и назывался по имени того лица, от которого он вел себя (например, Алкмеониды – от Алкмеона). Члены рода находились между собою в тесной правовой и религиозной связи, имели некоторые общие права и обязанности, общий культ, свои святилища, своих жрецов, свои праздники, свои кладбища. В древности они должны были защищать друг друга, мстить убийце, если кто-либо из членов рода погибал от руки его; в случае отсутствия прямых наследников наследовали имущество умершего. Во главе рода стоял особый так называемый «архонт рода», по всей вероятности ежегодно сменявшийся. Членов фратрии связывал тоже общий культ. Во фратрии велись списки законных детей; она наследовала имущество последнего в роде и тому подобное. Во главе фил стояли «цари фил» (phylobasileis); еще в IV в., во времена Аристотеля, они совместно с архонтом-басилевсом производили суд в пританее. В строе государства и в тогдашней политической жизни, особенно в эпоху аристократии, филы имели немалое значение, служа основою для организации управления, войска и прочее. В них, конечно, сильно преобладали аристократические элементы и стремления.

1.2. Переход от монархии к архонтату

Начало демократии в Афинах последующая традиция относила к очень ранней поре, еще ко времени Тезея. Она представляла этого героя иногда в образе основателя и покровителя демократии. По поводу синойкизма говорили, например, что Тезей созвал всех «на равных правах», что он достиг соединения Аттики путем компромисса и уступок, обещав разделить власть с главами и представителями прежних отдельных общин, являясь между ними скорее первым между равными, что при нем уже форма правления уклонилась от царской и что он первый «склонился на сторону толпы». Тезей, собрав в Афины разнообразный люд, создал будто бы демос и придал монархии более демократическое направление.

Разумеется, подобные сообщения не заслуживают доверия. Не говоря уже о том, что Тезей – личность не историческая, а легендарная, в предании этом мы замечаем противоречия; оно и Солона считает основателем афинской демократии, и вообще трудно допустить, чтобы о столь отдаленном периоде аттической истории позднейшая греческая литература сохранила сколько-нибудь достоверные сведения. Но предание о Тезее, как основателе афинской демократии, интересно в другом отношении: оно показывает, как последующие поколения представляли себе первоначальную демократию в Афинах и в какую отдаленную глубь веков готовы были они относить ее начало8.

В действительности от монархии Афины перешли не прямо к демократии, а к аристократии, к архонтату. Переход этот совершился с замечательною постепенностью. Одна из версий древней традиции упразднение в Афинах монархии и учреждение должности архонта приурочивала ко времени смерти царя Кодра, будто бы пожертвовавшего жизнью ради спасения отечества. Согласно господствовавшему в древности преданию, цари заменены были архонтами, которые сначала были пожизненными и избирались из фамилии царской – из потомков Кодра, Медонтидов. С половины VIII в. должность архонтов ограничивается 10 годами. Через 4 десятилетия после этого Медонтиды теряют исключительное право на архонтат и доступ к последнему открывается всем евпатридам, а еще через 30 лет – в 683/2 г. до н.э. – в Афинах стали выбирать ежегодно архонтов – собственно архонта (впоследствии называвшегося архонтом-эпонимом), басилевса, полемарха и 6 фесмофетов, и таким образом власть, принадлежавшая прежде одному лицу, теперь разделяется между несколькими. Такое ее разделение и создание новых, ежегодно замещавшихся должностей должно было удовлетворять честолюбию евпатридов, их стремлению к власти.

Аристотель в своем трактате: «Афинская Полития», вновь открытом среди папирусов, приобретенных в Египте Британским Музеем, и изданном впервые Кенионом в 1891 г., представляет переход от монархии к архонтату так. По времени первою в Афинах была власть царя, ибо она существовала изначала. Второю возникает, рядом с нею, полемархия, вследствие того, что некоторые цари стали невоинственными, а затем появляется должность архонта (эпонима), которая и сделалась впоследствии главною. Должности эти были сначала пожизненными, а потом десятилетними. Большинство, по словам Аристотеля, относит возникновение архонтата ко времени Медонта, а некоторые – ко времени его преемника, Акаста, когда потомки Кодра «отказались будто бы от царской власти из-за даров, которые получал архонт», причем ссылаются на клятву, даваемую архонтами, в которой те обязываются «присягать так, как при Акасте». Что должность архонта сравнительно с должностью басилевса и полемарха более позднего происхождения, это, по мнению Аристотеля, видно между прочим из того, что архонты не заведуют никакими древними учреждениями и культом, подобно басилевсу и полемарху, а только новыми. Фесмофетов же стали в Афинах выбирать спустя много лет, уже при ежегодных архонтах, с тем, «чтобы они записывали и хранили постановления для суда над преступниками»9.

Так передает Аристотель о падении царской власти в Афинах и начале архонтата. Он здесь опирался, конечно, не на какой-нибудь документальный, вполне достоверный источник: пред нами тут преимущественно комбинации и выводы, с ссылкой на доказательства, которые основываются больше на так называемых «культурных переживаниях». Но в пользу сообщения Аристотеля говорит и внутреннее правдоподобие, и историческая аналогия. В его изложении постепенность перехода от монархии к аристократии представляется особенно рельефно. По Аристотелю, какого-либо переворота, формальной отмены царской власти в Афинах не было. Мы видим тут, как и в большей части остальной Греции, не революцию, а эволюцию. Падение монархии и переход к аристократии совершается медленно, с удивительною последовательностью: архонт, первоначально лицо менее важное, занимавшее третье место, возвышается мало-помалу до положения первенствующего, становится выше не только полемарха, но и самого басилевса, советником и помощником которого он, вероятно, сначала был, а басилевс из монарха превращается во второстепенное лицо, во второго архонта, заведывающего преимущественно делами, касающимися культа. Таким образом, второй архонт есть прямой, непосредственный преемник прежних царей; но фактически главная власть перешла в руки сановника, сначала стоявшего на третьем месте, а затем возвысившегося над басилевсом и заслонившего его собою.

С усилением знати царская власть ограничивалась и падала. По мере того, как отношения и условия жизни становятся сложнее, выделяются новые должности и происходит, так сказать, дифференциация и дробление некогда единой власти; обязанности, исполнявшиеся прежде одним лицом, монархом, бывшим вместе правителем, военачальником, судьею и жрецом, исполняются тремя, а впоследствии к трем сановникам присоединяется еще 6 фесмофетов.

С падением власти басилевса и возвышением архонта (эпонима) мы можем до известной степени сопоставить ограничение царской власти в Спарте эфорами и их возвышение. У молоссов в Эпире власть царей ограничивали простаты; в Мегаре наряду с царями стоят стратеги, власть которых расширяется на счет царской. А возвышение полемарха в Афинах – вследствие невоинственности и изнеженности царей, по объяснению Аристотеля, – может напомнить нам возвышение франкских майордомов при Меровингах10.

Архонты избирались ареопагом «по знатности и богатству», как выражается Аристотель в своей «Афинской Политии». Это не значит, что уже тогда существовал строго определенный ценз и господствовал тимократический принцип: слова «по знатности и богатству» лишь взаимно дополняют одно другое; знатность и богатство в те времена совпадали, были как бы синонимами. Но естественно, что наиболее богатым евпатридам отдавалось предпочтение. Из их среды и выходили архонты.

Первоначально 9 архонтов, т.е. собственно архонт, басилевс, полемарх и 6 фесмофетов, не составляли одной коллегии и имели различное местопребывание; в одну коллегию соединил их Солон. По свидетельству Аристотеля, в старину архонты имели право решать дела окончательно, собственною властью, а не только предварительно расследовать, как было впоследствии. По словам Фукидида (I, 126), они тогда заведовали большею частью государственных дел11.

Главным сановником в государстве был первый «архонт», архонт по преимуществу, которому специально присвоен был этот титул и по имени которого обозначался год: в Афинах употреблялось выражение: «в архонтство такого-то», подобно тому, как в Риме говорили: «в консульство таких-то». Позже этот архонт официально назывался «архонтом-эпонимом». При вступлении в должность он прежде всего объявлял, что чем каждый владел до него, тем и будет владеть до конца его архонтства, т. е. каждому гарантировалась его собственность. В этом видят отголосок той глубокой старины, когда еще господствовала полная необеспеченность собственности. Впоследствии ведению первого архонта преимущественно подлежали семейно-правовые отношения; он должен был заботиться о дочерях-наследницах, сиротах, вдовах; он должен был назначать опекунов, защищать родителей от дурного обращения с ними детей. Он заведовал и некоторыми празднествами. Но некогда, во время господства аристократии, должность первого архонта была очень важною: это был как бы президент Афинской республики.

Второй архонт – басилевс, «царь» – ведал дела главным образом сакральные, имеющие отношение к культу, и председательствовал в ареопаге по делам о смертоубийстве, потому что в те времена такие дела связаны были с культом и пролитие крови рассматривалось, как осквернение. Между прочим, любопытным остатком старины являлся обряд бракосочетания «царицы», жены архонта-басилевса, с богом Дионисом.

Полемарх, как показывает самое название, был «военачальником»: он командовал войском и ведал дела, касающиеся войны, а так как в старину «враг» и «чужой» были понятиями тождественными, то его ведению подлежали и дела, касавшиеся чужеземцев и неграждан.

Наконец фесмофеты несли обязанности преимущественно судейские.

При царях существовал совет из знати. Несомненно, что подобный совет существовал и в период господства аристократии, при архонтах. Таким правительственным советом в Афинах был ареопаг.

По словам Аристотеля, ареопаг имел назначением наблюдать за исполнением законов; но в сущности он ведал большую часть – и притом важнейших – государственных дел, собственною властью наказывал и карал всех нарушающих порядок; он же по своему выбору и усмотрению назначал архонтов, каждого соответственно его способностям. Члены ареопага были пожизненные и состоял он из бывших архонтов12. Судя по этим словам, ареопагу принадлежало первенствующее значение в государстве. Его можно сравнить с римским сенатом. Ему принадлежит высшая контролирующая и карающая власть. При владычестве евпатридов, с падением монархии и с разделением власти между несколькими ежегодно меняющимися сановниками, неминуемо должны были сильно возрасти авторитет и влияние совета, состоявшего из пожизненных членов, наиболее знатных и богатых, служившего средоточием политической опытности и хранителем традиций, пополнявшегося в сущности путем кооптации, хотя и косвенным образом (так как состоял ареопаг из бывших архонтов, им же избранных). Между архонтатом и ареопагом должна была существовать тесная связь, ибо архонты избирались ареопагом и в него же потом вступали.

Народное собрание, существовавшее в Греции в гомерическую эпоху, было и в Афинах. Оно не совсем исчезло, вероятно, и теперь, при господстве аристократии, но созывалось редко и значения не имело.

Еще при владычестве евпатридов, по крайней мере под конец этого периода, для удовлетворения вновь возникших потребностей, особенно во флоте, и для привлечения населения к несению повинностей введено было деление Аттики на навкрарии. Каждая из 4 фил разделена была на 3 триттии и 12 навкрарий. Навкрарий, следовательно, было 48. Во главе их стояли навкрары. Каждая навкрария должна была снаряжать по 1 кораблю и выставлять по 2 всадника. Навкрарии введены были в военных и финансовых целях, и навкрары заведывали текущими местными сборами и расходами. Навкрарии являются представителями не старинного, родового принципа, а другого, нового, – территориально-административного.

Отметим еще, как очень древнюю должность, колакретов (буквально – «разрезывателей мяса», «резников»), имевших первоначально отношение к жертвоприношениям и бывших потом преимущественно заведующими денежною кассою.

Таков был в общих чертах строй Афин во время владычества евпатридов.


Глава 2. Политические реформы Клисфена

2.1. Приход к власти

С падением тирании в Афинах возобновилась внутренняя борьба: Исагор, сын Тисандра, боролся с Клисфеном Алкмеонидом, освободителем Афин. Исагор стоял во главе аристократической партии, думавшей, вероятно, воспользоваться падением Писистратидов в своих видах и стремившейся к реакции в антидемократическом духе. Аристотель называет его «другом тиранов»: может быть, Исагор принадлежал к тем аристократам, которые примирились с владычеством Писистратидов и теперь готовы были протянуть руку сторонникам изгнанного Гиппия против общего их врага, Клисфена.

Клисфен принадлежал к фамилии Алкмеонидов, которая сыграла такую видную роль в афинской истории. Как известно, один из представителей этой фамилии, Мегакл, был архонтом во время Килонова восстания, при подавлении которого совершено было святотатство. Другой представитель, Алкмеон, был предводителем афинян в Священной войне, предпринятой в защиту интересов Дельф; он был первый афинянин, победивший в Олимпии на колеснице, запряженной четверкой лошадей, и вообще выдавался своим богатством, своими связями с царями Лидии. Третий – Мегакл, зять сикионского тирана Клисфена, – был соперником Писистрата и вождем паралов. Его сыном и был тот Клисфен, который явился освободителем Афин от ига тирании и одним из величайших афинских законодателей, основателем афинской демократии13.

Еще после Килонова восстания, когда состоялся приговор над святотатцами, начался, как известно, разрыв между Алкмеонидами и остальною знатью. Теперь, когда партия Исагора оказалась сначала сильнее, побежденный ею Клисфен решительно становится вождем демоса. По словам Аристотеля, он привлек его на свою сторону, отдавая государственное управление массе.

Тогда Исагор обращается за помощью к спартанскому царю Клеомену. Говорят, личные мотивы, связи с семьей Исагора, побуждали Клеомена поддержать вождя аристократической партии. Но и помимо этого, – Спарта не могла, конечно, сочувствовать усилению демократии в Афинах: не для того она так содействовала освобождению их от тирании. И вот, по зову Исагора в Афины является спартанский царь Клеомен с войском. Чтобы нанести поражение Клисфену, враги его вспоминают о святотатстве, совершенном некогда во время смут Килона, и Клисфен должен был со своими приверженцами бежать из Афин; до 700 семейств было изгнано тогда под тем предлогом, что они запятнаны скверной святотатства. Но когда Клеомен вздумал распустить совет и вручить власть над Афинами Исагору и 300 из его сторонников, то совет не повиновался и оказал стойкое, мужественное сопротивление. На защиту совета собрался народ и Клеомену вместе с своим отрядом и с Исагором пришлось искать убежища в акрополе. Два дня спартанцы выдерживали осаду; а на третий заключена была капитуляция, в силу которой спартанцы должны были удалиться. С ними ушел и Исагор; прочие сторонники Клеомена были преданы казни. Клисфен же и его приверженцы возвратились в Афины14.

Итак, Клисфен вышел из борьбы победителем, привлекши на свою сторону демос. Такие события, как смуты после Солонова законодательства, как тирания Писистрата и наконец самая борьба с Исагором, ясно показывали, что афинскому строю недостает устойчивости, и Клисфен выступает преобразователем этого строя в более демократическом духе. Между ним и Солоном – большое различие: Солон – посредник между партиями, а Клисфен – вождь партии, решительно ставший на сторону демоса; при нем мы видим победу демократических начал, и в этом смысле, если кого можно назвать основателем и творцом истинной демократии в Афинах, то скорее всего Клисфена. Его реформы направлены были к тому, чтобы доставить решительный перевес началам демократическим над аристократическими. Со своими планами Клисфен мог выступить еще среди борьбы, раньше полного торжества над соперником, но возможность провести их настала лишь тогда, когда Исагор был окончательно побежден.

2.2. Введение фил

В ряду Клисфеновых реформ самая главная – введение новых десяти фил. Начало проведения этой реформы относится еще к году архонтства Исагора, т.е. к 508/7 г. до н.э.

Реформы Солона и тирания Писистрата немало сделали для усиления демоса и ограничения аристократии. Но все-таки знатные роды фактически пользовались еще громадным влиянием в государстве, и в Афинах до тех пор не могло быть демократии в действительности, пока аристократия оставалась своего рода замкнутым, тесно сплоченным сословием, пока старинные четыре филы сохраняли политическое значение, так как в этих филах преобладала знать и подчиняла своему влиянию остальные элементы. И вот, чтобы сломить окончательно могущество аристократических родов, Клисфен отнимает у прежних четырех фил политическое значение и, оставив за ними лишь роль родовых и религиозных союзов, создает новые десять фил, между которыми все граждане Аттики распределяются не по своему происхождению, а по месту жительства, и к которым переходит политическое влияние, так как теперь применительно к этому новому делению организуются и государственные учреждения, должности, участие граждан в служении государству – в управлении и в войске. Эти новые филы тоже составляли своего рода корпорации, с собственным имуществом и управлением, с собраниями, происходившими в Афинах. Во главе их стояли выборные эпимелеты.

Но Клисфеновы филы не представляли собой сплошных территорий. Вспомним, что в Аттике существовали одно время партии, группировавшиеся по местностям, что известные уже нам педиэи, паралы и диакрии соответствовали трем районам страны, из которых в каждом господствовала одна из этих партий. Надо было предотвратить развитие обособленности различных частей Аттики, развитие местных партий, преобладание местных интересов над общими; надо было по возможности «перемешать» население, как выражается Аристотель. Клисфен достигает этого следующим образом. Вводя новые филы, он разделил Аттику на 30 частей, из которых 10 находились вокруг города, 10 – вдоль берега, а 10 – в средине страны, и эти 30 частей, называвшихся триттиями, т.е. третями, распределены были по жребию между 10 новыми филами, по 3 триттии на филу, так, чтобы каждая фила имела свою часть во всех местностях. Другими словами, каждая фила состояла из 3 триттий, которые лежали в 3 разных районах: одна – в городском округе, соответствовавшем педиэе, другая – в береговой полосе, паралии, и третья – в середине Аттики, где была прежняя диакрия. Таким образом в состав каждой филы входили части из разных районов. В противоположность филам, триттии являлись сплошными территориями, в 1½ – 2 кв. мили каждая, с равным приблизительно числом жителей. Они были посредствующим звеном между филами и демами, на которые разделена была территория Аттики и которых было в общем более 100115.

Таким образом, демы являлись дальнейшим подразделением фил и триттий. Распределены они были по триттиям, так что принадлежавшие к одной и той же филе демы расположены были в упомянутых трех разных округах, причем те из них, которые входили в состав одной и той же триттии, лежали рядом, в непосредственном соседстве один с другим, а демы, принадлежавшие хотя бы и к одной и той же филе, но к разным триттиям, находились в разных районах Аттики.

Что касается самого города Афин, то Клисфен не причислил его к одной какой-либо филе, а разбил на несколько демов, принадлежавших к разным филам, с целью не допустить преобладания одной какой-либо филы над прочими, города – над остальною страною, и предотвратить антагонизм между ними, так как если бы Афины составили отдельную филу или целиком вошли в состав одной какой-либо, то такая фила заняла бы, конечно, особое привилегированное положение. Существовал, как уже упомянуто, целый городской округ, не ограниченный только столицей и ее ближайшими окрестностями, а занимавший сравнительно большое пространство, округ, в котором каждая фила имела своих представителей, свои демы.

Со времени Клисфеновой реформы при имени гражданина, особенно в официальных случаях, ставилось имя его отца и название дема, к которому тот принадлежал: «такой-то» (имя), «такого-то» сын, «оттуда-то», т.е. из такого-то дема. Гражданин мог жить в каком угодно деме, мог приобретать там собственность, но числился он и пользовался правами «демота» (т.е. члена дема) в том, к какому он или его предки были первоначально приписаны: перемена местожительства не влекла за собою перемены дема. Живущий в чужом деме гражданин должен был платить особый налог.

Демы были различной величины и с неодинаковым числом населения16. Были, напр., малолюдные демы, всего в несколько десятков демотов, и такие многолюдные, как Ахарны, могшие выставить, если верить Фукидиду, до 3000 гоплитов. Население Ахарн – по преимуществу угольщики, люди смелые, грубые, «сильные, крепкие, словно дуб, старики, истые марафонские воины», как характеризует их Аристофан в своей комедии «Ахарняне»17. Вообще почти каждый дем имел, так сказать, свою определенную физиономию.

Названия демам даны были по расположенным в них местечкам или селам, по отдельным лицам или фамилиям, там жившим или считавшимся основателями поселения, по занятиям жителей и тому подобное. Разумеется, Клисфен не создал вновь из ничего свои демы. В известном смысле, как городки, местечки и селения, они существовали и раньше: еще Писистрат, как мы видели, установил судей по демам. Но Клисфен определил границы демов, избрал для них известный центр, утвердил за ними официальные названия, распределил по филам и триттиям, привел в связь с общим государственным строем, а главное – дал им особую организацию и предоставил самоуправление. Уже он отлично понимал, что без такой основы, без местного самоуправления, непрочна будет и самая демократия, и политическая свобода.

Демы имели свое общинное управление, своих должностных лиц, свои собрания, свои общинные земли, свои средства, свои жречества, празднества. Во главе дема стоял выборный, ежегодно сменявшийся демарх. Он созывал собрания дема, председательствовал в них, руководил обсуждением дел, наблюдал за исполнением постановлений, взимал деньги за сданную в аренду общинную землю и производил другие сборы; защищал интересы дема в местном собрании и в Афинах, приносил жертвы от имени дема и вообще являлся его представителем, ведал местную полицию и находился в постоянных сношениях с центральною государственною властью; напр., вместе с булевтами (членами совета булэ) составлял списки демотов, подлежавших военной службе. Кроме того, в демах были казначеи и некоторые другие местные должностные лица18.

Собрание дема, обыкновенно немноголюдное, в несколько десятков человек, обсуждало местные нужды и вопросы, избирало должностных лиц, распоряжалось своими финансами, местными доходами и расходами, иногда исполняло роль посредника и примирителя по отношению к демотам; оно награждало венком, почетным местом в театре или сосвобождением от некоторых местных повинностей лиц, оказавших услуги дему. Выборы на многие государственные должности производились сначала по демам, но потом в виду случаев подкупа перенесены были в филы, за исключением избрания булевтов и стражей верфей, которые и впоследствии избирались в демах.

Но едва ли не главным делом, подлежавшим ведению собрания дема, было внесение в список, в общинную книгу, молодых демотов, достигших 18-летнего возраста и становившихся с этого времени совершеннолетними, правоспособными гражданами. При этом молодые афиняне приносили следующую характерную клятву: «Я не посрамлю священного оружия, не оставлю соратника в бою, буду защищать все священное и несвященное, один и вместе с другими; отечество передам (наследникам) не меньшим, а более сильным и славным, чем какое унаследовал; буду слушаться властей и буду повиноваться законам установленным и тем, какие народ установит единомысленно; не буду допускать, если кто-либо будет их отменять или им не повиноваться, но буду защищать их один и со всеми; буду чтить отечественные святыни»19.

При ревизии или проверке гражданских прав, так называемом диапсефизме или диапсефизе, собрание дема рассматривало списки, причем демоты, дав клятву решать без всякого пристрастия, тайной подачей голосов произносили приговор о каждом, действительно ли он афинский гражданин и правильно ли внесен в список, и неправильно внесенных вычеркивали. Такие теряли право гражданства и делались метэками. Они могли, впрочем, апеллировать в афинский суд присяжных; тогда в случае благоприятного для них решения они восстановлялись в своих гражданских правах, а в противном случае лишались имущества и свободы – им грозило рабство.

Десять новых Клисфеновых фил получили названия по имени некоторых древних героев Аттики, которые таким образом являлись их эпонимами и статуи которых были поставлены в Афинах на площади. Эти герои-эпонимы были избраны пифией из 100 имен, представленных ей Клисфеном на выбор. Таким образом, свои преобразования, столь глубоко захватывавшие самый строй государственный и общественный, Клисфен проводил как бы с ведома и при поддержке дельфийского оракула.

Что касается прежних четырех родовых фил, то они не были окончательно отменены: они продолжали существовать, но уже без политического значения и влияния, лишь как родовые и религиозные союзы. Клисфен, говорит Аристотель, «позволил каждому иметь свои роды, и фратрии, и жречества по обычаю предков»20. Для усиления же демократических элементов Клисфен принял в число граждан или, как выражается Аристотель (в «Политике»), «ввел в филы» многих иностранцев и рабов-метэков, т. е. вольноотпущенников. Вероятно, они были приняты в существовавшие уже фратрии в качестве так называемых фиасотов и оргеонов, т.е. членов религиозных союзов. Это более соответствует основной тенденции Клисфена – «перемешать граждан», нежели создание отдельных фратрий для новых граждан, что естественно повело бы к известному различию между старыми и новыми фратриями.

Такова основная и самая важная реформа Клисфена, касавшаяся деления Аттики и ее гражданского населения на новые филы, на триттии и на демы с их самоуправлением. Она нанесла сильнейший удар преобладанию аристократии и утвердила в Афинах демократию. Реформа эта была окончательною победою территориального принципа над родовым. Новые филы являлись известными территориальными единицами, имевшими политическое значение. Граждане распределялись между ними не по происхождению, а по месту жительства: в один и тот же дем, в одну и ту же триттию и филу входили наравне аристократы и неаристократы, без различия происхождения. Политическому влиянию родов настал конец. Уже Аристотель понял всю глубокую важность Клисфеновых нововведений. Для крайней демократии, говорит он в своей «Политике», «полезны меры, подобные тем, какие употребил Клисфен в Афинах, желая усилить демократию...: следует образовать новые филы и фратрии и увеличить их число, частные культы свести к немногим и превратить в общие, и все измыслить, чтобы как можно больше перемешать всех» граждан «между собою, а прежние сообщества расторгнуть». И действительно, Клисфен «перемешал всех граждан», парализовал влияние местных партий и стремлений, связал неразрывно различные местности Аттики, город и окружающую его территорию, и этим вполне довершил объединение страны. Некоторую аналогию Клисфеновой реформе можно видеть в новейшей истории – во Франции во времена революции, когда прежнее, исторически сложившееся деление страны на провинции заменено было делением на департаменты21.

При всем своем видимо радикальном характере и искусственности реформа Клисфена имела однако известные прецеденты и аналогию в прошлом, в предшествовавшем строе, и являлась дальнейшим развитием, в широких размерах, начал, которые в зачатках уже существовали. Этим в значительной мере объясняется прочность и жизненность дела Клисфена: вспомним, что Клисфеновы демы уже имели своего рода предшественниц в навкрариях, а его 30 триттий – в прежних 12 триттиях, являющихся тоже подразделением фил, и что эти 12 триттий, как отчасти и самые родовые филы, были территориальными единицами.

2.3. Преобразование государственных учреждений

С учреждением новых десяти фил связан был и ряд других реформ Клисфена. Применительно к новому делению – и в более демократическом духе преобразовываются некоторые государственные учреждения, приспособляются или вводятся должности и т. д.

Так совет (булэ), состоявший прежде из 400 членов, по 100 от каждой из 4 фил, Клисфен преобразовал в совет пятисот, по 50 членов от каждой новой филы. Совет получил вообще новую организацию. Текущими делами занимался не полный его состав, а 50 членов одной и той же филы, составлявшие один из 10 комитетов, на которые делится совет, и называвшиеся пританами. Каждый из этих комитетов по очереди, определяемой в начале года жребием, ведал дела в течение одной десятой части года, так называемой притании, т.е. в течение 35 – 36 дней в обыкновенный год и 38 – 39 – в високосный.

Пританы, как сказано, заведывали текущими делами, наблюдали за финансами, принимали заявления, разного рода сообщения, подготовляли доклады для общего заседания совета и для народного собрания, созывали самые собрания, руководили ими и т.д. Председателем пританов, как и всего совета, был эпистат, выбираемый из их среды ежедневно по жребию. Он хранил государственную печать, ключи от святилищ, в которых находились государственные суммы и документы. С частью пританов (триттиею, т.е. третью) он постоянно дежурил в особом здании, называвшемся фолос. Таким образом часть советского комитета заседала непрерывно. В V в. эпистат был председателем и народного собрания. Из должностных лиц совета необходимо отметить еще секретаря, обыкновенно имевшего немалое влияние на дела22.

Члены совета выбирались по демам и – что оригинально для древности – соответственно величине демов и числу населения. Таким образом, в совете 500 демы не только имели своих представителей: совет этот представлял в миниатюре весь демос Аттики, был как бы его олицетворением и своего рода mikropolis’ом, по выражению одного английского исследователя. В строе Афинского государства он занимал важное место, и с его преобразованием власть архонтов должна была подвергнуться большому ограничению. Компетенция совета 500 простиралась в сущности на все отрасли государственного управления. А главное – совет должен был подготовлять проект решения, так называемую пробулевму, для народного собрания, и без этого никакое дело не могло подвергнуться обсуждению и голосованию. Ему предоставлялись иногда и особые полномочия. Нужно заметить, что заседания совета были открытые, публичные.

В самом конце VI в., в «архонтство Гермокреонта» (вероятно, в 501 г.) введена была та клятва для членов совета, которую они давали и впоследствии. Аристотель в своем кратком, сухом перечне преобразований той эпохи, в 22 гл. «Афинской Политии», счел нужным отметить и введение этой клятвы. И действительно, в ней содержится интересный пункт: кроме обещания хранить Солоновы законы, действовать («советовать») согласно вообще законам и благу афинского народа и т. под., булевты обязывались не заключать в тюрьму ни одного афинянина, если он представит трех поручителей из своего класса, за исключением случаев государственной измены, заговора против демократии или злоупотреблений относительно государственных сборов. Обязательство это один из новейших французских исследователей называет «habeas corpus афинского права»23.

Что касается народного собрания, то оно теперь, разумеется, созывалось чаще и вообще значение его со времени Клисфена возросло. Между прочим процессы по государственным преступлениям в форме так называемой «эйсангелии» от ареопага перешли к народу, народному собранию, которое или само производило суд или передавало дело в гелиэю. – Возросло и значение гелиэи, суда присяжных, возникшего еще при Солоне, а дальнейшую организацию получившего лишь впоследствии, в Периклову эпоху, в связи с реформой ареопага, и затем в IV ст. – Вследствие увеличившегося значения преобразованного совета, народного собрания и гелиэи, власть и влияние архонтов, конечно, суживались и склонялись к упадку, в особенности с тех пор, как – уже после Клисфена – в 80-х годах V в. для их избрания введен был вновь жребий, хотя и в смешанном виде.

В 501/0 г. учреждена была должность стратегов, которых было 10, соответственно 10 филам. Стратеги первоначально избирались из каждой филы по одному, но потом их стали выбирать из всех фил, без отношения к последним. Выборы должностных лиц в Афинах вообще происходили летом, но стратеги выбирались в седьмую пританию (если не препятствовали предзнаменования), т.е. приблизительно в феврале-марте, когда еще не наступало время, удобное для военных действий. Главнокомандующим пока оставался полемарх, но потом начальство над войском перешло в руки стратегов, – должности, как увидим, вообще ставшей очень важной и влиятельной, компетенция которой не ограничивалась одним военным делом, а простиралась и на другие сферы. Учреждение коллегии стратегов в свою очередь вело, следовательно, к ограничению власти архонтов.

Есть известие, что Клисфен учредил и новую финансовую должность – аподектов, тоже в числе 10, в руках которых сосредоточил все денежные получения и выдачи, под наблюдением совета 5001.

С введением новых территориальных единиц, фил, триттий и демов, прежние навкрарии теряли смысл, всякий raison d’être, и Аристотель прямо говорит, что Клисфен учредил демы вместо навкрарий и что поставленные во главе их демархи имели те же обязанности, что и прежние навкрары (гл. 21). Этому противоречит свидетельство другого источника, по которому Клисфен увеличил число навкрарий до 50 (вместо прежних 48), сообразно числу новых фил. Как бы то ни было, но о навкрариях после Клисфена мы ничего не слышим и если они им не были упразднены, то во всяком случае просуществовали недолго после него, – никак не долее организации афинского флота Фемистоклом24.

2.4. Введение остракизма

Но установленной Клисфеном демократии и свободе Афин в будущем могла грозить опасность – могли быть попытки к тирании. Существовал афинский закон, который за такие попытки грозил самому виновнику и его роду атимией, лишением чести и гражданских прав или объявлением вне покровительства законов. Но мы не знаем в точности, когда издан этот закон. Зато несомненно Клисфену принадлежит введение остракизма, который, как известно, состоял в том, что в особом народном собрании каждый присутствовавший афинянин писал на черепке имя того лица, которое казалось ему опасным для спокойствия государства, и тот, чье имя оказывалось начертанным на большинстве черепков, должен был удалиться на время в изгнание25. По-видимому, первоначально остракизм имел целью предотвратить тиранию и направлен был против попыток к ней, против друзей тиранов. Но впоследствии он изменил свое назначение и получил другой смысл, на который указывают некоторые исследователи, сравнивающие эту меру со сменой министерств или с вотумом недоверия в конституционных государствах и видящие настоящую цель остракизма в удалении вождя одной из борющихся партий, чтобы очистить поле для деятельности противнику. И в самом деле, опасаться тирании впоследствии, например в эпоху Кимона и Перикла, было нечего, и остракизм тогда действительно служил средством для прекращения политической борьбы, для выхода из нее: когда борьба достигала крайнего напряжения и обе стороны, казалось, были равносильны, когда не виделось исхода, остракизм решал, кто из борющихся противников должен уступить, чье влияние и чья политическая программа должны окончательно восторжествовать. Но мы знаем в истории немало примеров того, как придуманные законодателем меры получают не то значение, какое имелось в виду первоначально, и ведут к неожиданным последствиям. Так и остракизм мог изменить впоследствии свое назначение. Что это так, доказывает и его начальная история.

По словам Аристотеля в «Афинской Политии» (гл. 22), остракизм введен был Клисфеном в числе тех новых законов, которые сообщили афинскому строю более демократический характер сравнительно с Солоновой конституцией. Но он долго не применялся, ибо афиняне, «по обычной демосу кротости» (интересное замечание в устах Аристотеля, вообще далеко не сочувствовавшего демократии), позволяли друзьям тиранов, не замешанным в смутах, жить в городе. В первый раз они воспользовались законом об остракизме только спустя два года после Марафонской битвы, в 488/7 г., «когда демос был уже смелее». Первый, подвергшийся остракизму, был родственник Писистрата, Гиппарх, сын Харма, «вождь и предстатель» друзей тиранов, из-за которого собственно Клисфен будто бы и издал свой закон. Вообще, в течение трех лет посредством остракизма изгоняли лишь «друзей тиранов». К удивлению, в числе их мы встречаем члена фамилии Алкмеонидов: после упомянутого Гиппарха подвергся остракизму Мегакл из Алопеки. Но затем стали удалять и других, кто казался слишком могущественным. Первым из таких лиц, не причастных тирании, подвергся остракизму Ксанфипп, – отец Перикла, будущий победитель при Микале26.

Еще в древности в применении остракизма, этого «глиняного бича», по выражению одного автора, усматривали как скрытый мотив, зависть и нерасположение к тем, кто выдавался, кто был могуществен, видели стремление к поддержанию равенства, к нивелировке, свойственное демократии. Аристотель в своей «Политике» прямо говорит, что удаляли тех, кто казался слишком могущественным по своему богатству или числу сторонников, или политическому влиянию. Но для правильной оценки остракизма нужно иметь в виду те формальности, которыми был обставлен этот «суд черепков». Вопрос о применении остракизма не мог быть поднят во всякое время, в любом народном собрании: вопрос этот возбуждался в определенный лишь срок, в обычном собрании в 6-ю пританию, и предлагался сначала в общей форме: признают ли граждане необходимым в данном году прибегнуть к остракизму? В случае лишь утвердительного ответа назначалось особое экстренное народное собрание, в котором и происходил «суд черепков». Для его законности требовалось присутствие не менее 6 000 и граждане собирались тут по филам. Наконец изгнание посредством остракизма было в сущности почетным удалением: честь удаляемого не страдала, право гражданства и имущество не отымались; изгнание ограничивалось 10 годами, а чаще еще до истечения этого срока изгнанника возвращали в Афины, и он снова мог занять влиятельное и почетное место среди граждан.

В то время, как Клисфен проводил свои реформы, молодой афинской демократии пришлось выдержать тяжелую борьбу одновременно с несколькими внешними врагами, с целою коалициею – со Спартой, Беотией, евбейской Халкидой, островом Эгиной. Вражда Спарты понятна: Спарта не могла сочувствовать торжеству демократии; она поддерживала аристократию. Притом, спартанский царь Клеомен горел желанием отомстить за свой позор, за свою капитуляцию. Столкновение с Беотией произошло из-за Платей, беотийского города, находившегося у границы Аттики, теснимого фиванцами и нашедшего себе покровительство в Афинах. Халкида и Эгина, близкие соседи Аттики, враждовали с Афинами из-за торгового соперничества и опасались их дальнейшего усиления27.

Положение Афин, которым со всех сторон грозили враги, было тяжелое, даже критическое. Самому существованию их, как независимого государства, казалось, угрожала опасность. Спартанцы и их пелопоннесские союзники под начальством царей Клеомена и Демарата находились уже у Элевсина; некоторые афиняне также примкнули к Клеомену. К счастью для Афин, в среде пелопоннесцев обнаружился разлад: Демарат и коринфяне не хотели идти дальше и оставили Клеомена, который после этого вынужден был отступить. А над теми афинянами, которые перешли было на сторону неприятеля, в Афинах произнесен был смертный приговор, их имения конфискованы, дома разрушены, имена их, как изменников, начертаны на медном столпе, поставленном в акрополе. Все дальнейшие старания Клеомена и Гиппия, явившегося в Спарту, ни к чему не привели: вследствие оппозиции союзников мысль о новом походе против Афин была оставлена. Между тем афиняне со своею пехотою одерживают победу над беотийцами, в тот же день переправляются на остров Евбею и наносят поражение халкидянам, с их всадниками. Халкидяне должны были уступить плодородное Лелантское поле, из-за которого они некогда боролись с Эретрией, и здесь афиняне отвели участки нескольким тысячам своих поселенцев, клерухов. Что касается войны с Эгиной, то она затянулась надолго28.

Эта борьба с целой коалицией и торжество над внешними врагами способствовали упрочению молодой афинской демократии. Внешняя опасность сплотила афинян; многие из знатных фамилий искренно примирились с новым порядком. Благодаря этой опасности, внутренняя борьба стихла на время, а демократия стала неразрывно связанною с независимостью и достоинством самого государства. Как смотрели следующие поколения на выдержанную Афинами борьбу, на значение для них свободы и равенства, показывают замечания Геродота (V, 78). «Так афиняне возросли в своем могуществе», говорит «отец истории». «Не только из этого одного, но вообще явствует, какая хорошая вещь политическая свобода (исегория). Пока афиняне управлялись тиранами, они в военном деле не превосходили никого из своих соседей, а освободившись от тиранов, они стали далеко первые. Ибо, будучи подвластны тиранам, они были нерадивы, работая как бы на господина, а достигнув свободы, каждый стал стараться, работая для самого себя»29. Тут Геродот забывает, что уже при Писистрате внешнее могущество Афин было велико.


ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Реформы Клисфена, проведенные в 509 году до н.э., ликвидировали в Афинах последние остатки родового строя. Они уничтожили старое деление населения на четыре племени.

Аттика была разделена на 10 территориальных фил, каждая из которых включала три находящиеся в разных местах территории (триттии) – городскую, прибрежную и земледельческую. Они делились в свою очередь на демы. Такая структура фил подрывала политические позиции земельной аристократии, так как на первых двух территориях преобладали торгово-ремесленные слои рабовладельцев. Крестьянство было освобождено от влияния древних родовых традиций, на которых основывался авторитет знати, доступ к участию в политической позиции получили и те, кто не входил в местную племенную организацию. На смену кровнородственному пришел территориальный принцип деления населения.

Клисфен упразднил Совет четырехсот и на основе вновь созданной территориальной организации населения учредил Совет пятисот, формировавшийся из представителей 10 фил по 50 человек от каждой. Совет руководил политической жизнью Афин в период между созывами народного собрания и осуществлял исполнение его решений. Был создан еще один орган – коллегия десяти стратегов, которая также комплектовалась с учетом территориальной организации населения: по одному представителю от каждой филы. Первоначально стратеги имели лишь военные функции, но позднее они оттеснили на второй план архонтов и стали высшими должностными лицами Афинского государства.

С целью предотвратить попытки аристократии реставрировать старые порядки при Клисфене в практику народных собраний была введена особая процедура, получившая название остракизма. Ежегодно созывалось народное собрание, определявшее голосованием, нет ли среди сограждан таких лиц, которые являются опасными для государства. Если такие лица назывались, собрание созывалось вторично, и каждый его участник писал на остраконе (глиняном черепке) имя того, кто, по его мнению, был опасен. Осужденный большинством голосов удалялся за пределы Аттики сроком на 10 лет. Остракизм, направленный вначале против родовой аристократии, использовался впоследствии в политической борьбе между различными группировками, существовавшими в афинском обществе.

Реформы Клисфена завершили длительный процесс становления государства в Древних Афинах.

Зарождающаяся после Тесея дифференциация властных функций приводит к организации органов их осуществления. В результате постепенно возникает специальный и постоянно действующий аппарат осуществления политической власти. Параллельно идет процесс приобретения этим аппаратом монополии на власть над обществом. Монополизация права на осуществление властных функций становится легитимным правом на использование принуждения. Политическая власть начинает осуществляться в форме государственной власти, становится государственной властью, а аппарат ее осуществления – государственным аппаратом.

Так, вслед за растянувшейся на века революцией в экономических отношениях происходила социальная революция, а затем и революция политическая, завершившаяся возникновением государства. Все они не были единовременными актами. Возникновение государства в Афинах сопровождалось ожесточенной борьбой между родовой аристократией и демосом, завершившейся победой демоса. В результате этой победы в Афинах возникло рабовладельческое государство в форме демократической республики.


СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

  1.  Андреев Ю.В. Раннегреческий полис. – Л.: Изд. ЛГУ, 1976.
  2.  Античная Греция: Проблемы развития полиса. Т. 1 – 2. – М.: Наука, 1983.
  3.  Античная цивилизация / Под ред. В.Д. Блаватского. – М.: Наука, 1973.
  4.  Античный полис. Межвузовский сборник. Вып. 5. – Л.: Изд. ЛГУ, 1979.
  5.  Боннар А. Греческая цивилизация. – М.: Искусство, 1995.
  6.  Винничук Л. Люди, нравы, обычаи древней Греции и Рима. – М., 1988.
  7.  Гаспаров М.Л. Занимательная Греция: рассказы о древнегреческой культуре. – М., 1995.
  8.  Гиро П. Частная и общественная жизнь греков. – СПб.: Алетейя, 1995.
  9.  Зайцев А.И. Культурный переворот в Древней Греции VIII – V вв. до н.э. – Л.: Изд. ЛГУ, 1985.
  10.  Кошеленко Г.А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. – М., 1979.
  11.  Кошеленко Г.А. Полис и город: к постановке проблемы // Вестник древней истории. – 1980. – № 1. – С. 3 – 28.
  12.  Кнабе Г.С. Древний Рим – история и повседневность. – М., 1986.
  13.  Кнабе Г.С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного Рима. – М.: Индрик, 1993.
  14.  Кузищин В.И. Античное классическое рабство. – М.: Изд. МГУ, 1990.
  15.  Культура Древнего Рима / Под ред. Е.С. Голубцовой. Т. 1 – 2. – М.: Наука, 1985.
  16.  Куманецкий К. История культуры древней Греции и Рима. – М., 1990.
  17.  Рожанский И.Д. Античная наука. – М.: Наука, 1980.
  18.  Рожанский И.Д. История естествознания в эпоху эллинизма и Римской империи. – М.: Наука, 1988.
  19.  Сергеенко М.Е. Жизнь древнего Рима. Очерки быта. – М.-Л., 1964.
  20.  Тронский И.М. История античной литературы. – М.: Высшая школа, 1983.
  21.  Утченко С.Л. Кризис и падение Римской республики. – М.: Наука, 1965.
  22.  Утченко С.Л. Политические учения Древнего Рима. – М.: Наука, 1977.
  23.  Фролов Э.Д. Рождение греческого полиса. – Л.: Изд. ЛГУ, 1988.
  24.  Фролов Э.Д. Факел Прометея. Очерки античной общественной мысли. – Л.: Изд. ЛГУ, 1991.
  25.  Фюстель де Куланж Н.Д. Гражданская община древнего мира / Пер. с франц. под ред. Д.Н. Кудрявского. – СПб., 1906.
  26.  Штаерман Е.М. Эволюция идеи свободы в Древнем Риме // Вестник древней истории. – 1972. – № 2. – С. 41 – 61.
  27.  Штаерман Е.М. Кризис античной культуры. – М.: Наука, 1975.
  28.  Штаерман Е.М. Социальные основы римской религии. – М.: Наука, 1988.

1 Античный полис. Межвузовский сборник. Вып. 5. – Л.: Изд. ЛГУ, 1979.

2 Фролов Э.Д. Рождение греческого полиса. – Л.: Изд. ЛГУ, 1988. – С. 213.

3 Тронский И.М. История античной литературы. – М.: Высшая школа, 1983. – С. 41.

4 Гиро П. Частная и общественная жизнь греков. – СПб.: Алетейя, 1995. – С. 183.

5 Кошеленко Г.А. Полис и город: к постановке проблемы // Вестник древней истории. – 1980. – № 1. – С. 17.

6 Куманецкий К. История культуры древней Греции и Рима. – М., 1990. – С. 81.

7 Фролов Э.Д. Рождение греческого полиса. – Л.: Изд. ЛГУ, 1988. – С. 62.

8 Кошеленко Г.А. Греческий полис на эллинистическом Востоке. – М., 1979. – С. 92.

9 Гиро П. Частная и общественная жизнь греков. – СПб.: Алетейя, 1995.

10 Античная цивилизация / Под ред. В.Д. Блаватского. – М.: Наука, 1973. – С. 133.

11 Андреев Ю.В. Раннегреческий полис. – Л.: Изд. ЛГУ, 1976. – С. 95.

12 Боннар А. Греческая цивилизация. – М.: Искусство, 1995. – С. 90.

13 Зайцев А.И. Культурный переворот в Древней Греции VIII – V вв. до н.э. – Л.: Изд. ЛГУ, 1985. – С. 71.

14 Гиро П. Частная и общественная жизнь греков. – СПб.: Алетейя, 1995. – С. 173.

15 Куманецкий К. История культуры древней Греции и Рима. – М., 1990. – С. 107.

16 Фролов Э.Д. Рождение греческого полиса. – Л.: Изд. ЛГУ, 1988. – С. 94.

17 Фролов Э.Д. Факел Прометея. Очерки античной общественной мысли. – Л.: Изд. ЛГУ, 1991. – С. 86.

18 Куманецкий К. История культуры древней Греции и Рима. – М., 1990. – С. 84.

19 Рожанский И.Д. Античная наука. – М.: Наука, 1980. – С. 99.

20Зайцев А.И. Культурный переворот в Древней Греции VIII – V вв. до н.э. – Л.: Изд. ЛГУ, 1985. – С. 144.

21 Кузищин В.И. Античное классическое рабство. – М.: Изд. МГУ, 1990. – С. 187.

22 Рожанский И.Д. История естествознания в эпоху эллинизма и Римской империи. – М.: Наука, 1988. – С. 73.

23 Утченко С.Л. Политические учения Древнего Рима. – М.: Наука, 1977. – С. 163.

24 Фюстель де Куланж Н.Д. Гражданская община древнего мира / Пер. с франц. под ред. Д.Н. Кудрявского. – СПб., 1906. – С. 86.

25 Штаерман Е.М. Эволюция идеи свободы в Древнем Риме // Вестник древней истории. – 1972. – № 2. – С. 44.

26 Куманецкий К. История культуры древней Греции и Рима. – М., 1990. – С. 88.

27 Гиро П. Частная и общественная жизнь греков. – СПб.: Алетейя, 1995. – С. 98.

28 Фролов Э.Д. Факел Прометея. Очерки античной общественной мысли. – Л.: Изд. ЛГУ, 1991. – С. 144.

29 Боннар А. Греческая цивилизация. – М.: Искусство, 1995. – С. 174.



 

Другие похожие работы, которые могут вас заинтересовать.
21732. ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ В РОССИИ В 1990-х – 2000-х гг 22.27 KB
  Работа посвящена изучению видения гражданами США истории России рубежа XX-XXI веков то есть исторического периода который еще непосредственным образом связан с современностью. Рубеж веков во многом знаковый для России период.
2268. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ. ПАРТИЙНЫЕ СИСТЕМЫ 37.71 KB
  Одни интересы выражают долговременные тенденции и перспективы общества нации класса политической партии. Однако для того чтобы отстаивать свои интересы люди должны объединяться в группы интересов: политические партии общественные движения и др. Свои особые интересы могут иметь государственные институты политические.
21169. Реформы Александра II 695.29 KB
  Внутренние реформы Александра II сравнимы по своему масштабу разве что с реформами Петра I. Известно что рождение Александра привлекло к себе особое внимание всего русского общества. Но вместе с тем признавали что цесаревичу недостает настойчивости в достижении цели что он легко пасует перед трудностями не имеет характера и воли. Но император считал что военные науки должны стать основой воспитания сына и с этим приходилось считаться.
19684. Государственные реформы Петра I 32.32 KB
  Данная тема носит актуальный характер в современных условиях т.к. действительно, сегодня перед нашей страной вновь, как и триста лет назад, стоит необходимость государственного реформирования. На повестке дня – необходимость внесения изменений в организацию исполнительной власти, нововведения в структуру и функционирование вооруженных сил, судебная реформа. В этой связи понятен наш интерес к аналогичным нововведениям, уже имевшим место в истории страны.
3134. Реформы Александра II и их историческое значение 23.54 KB
  После поражения России в Крымской войне, которое показало значительное отставание страны от уровня развития передовых европейских государств, стала еще очевиднее необходимость реформ для приведения экономической и социально-политической системы в соответствие с потребностями времени.
21832. Реформы Александра II и их оценка, последствия 27.23 KB
  Необходимо отметить что реформирование Александром II коснулось практически всех сторон общественной жизни российского общества: политической экономической и социальной. Александр Николаевич чтобы ознакомиться с государственными делами с 1834 г. Поражение в Крымской войне показало что крепостное право - главная причина военно-технической отсталости страны. Опасаясь того что Россия будет отброшена в ряды второстепенных держав к которым наше Отечество в своем труде Теория военного искусства и отнес идеолог марксистского движения...
2894. Россия в период рыночной реформы 6.78 KB
  Приватизация Доктор подскажите куда мне вложить мой ваучер из анекдота Приватизация = перевод государственной собственности в частную. 2 этап Приватизация государственных предприятий через акционирование. либерализация ценообразования и внешней торговли; масштабная приватизация.
17223. Столыпин – министр внутренних дел. Столыпинские реформы и МВД 22.54 KB
  Столыпина как министра внутренних дел. В условиях кардинальных политических правовых социально-экономических и других реформ постижение истории России на рубеже XIX XX веков осмысление роли Министерства внутренних дел деятельности государственного аппарата того времени а также причин вызвавших последующие события принимает особое значение. Построение новой постсоциалистической государственности в современной России сопровождается к сожалению целым рядом противоречивых тенденций и глубокими кризисными явлениями в том числе резким...
17376. Либеральные реформы во Франции XVIII века 25.9 KB
  При таком порядке работы штатов буржуазии была бы обеспечена победа так как среди депутатов дворянства и духовенства были люди разделявшие взгляды третьего сословия. Как только данная партия продвинула революцию настолько далеко что уже не в состоянии ни следовать за ней ни тем более возглавлять ее эту партию отстраняет и отправляет на гильотину стоящий за ней более смелый союзникâ€. Свобода определяется в декларации как возможность делать все что не приносит вреда другому. Закон определяется как “выражение общей воли†ст.
329. Реформы местного самоуправления в Российской Федерации 12.48 KB
  Новый этап реформирования местного самоуправления в России был обусловлен: 1 усилением ведомственной централизации что привело экономику к упадку; 2 министерства и ведомства имели неограниченные полномочия по управлению страной но не справились с этими задачами; 3 действовавшие законы о местных Советах были декларативны и не подкреплены материальнофинансовыми ресурсами; 4 Советы и их исполкомы организационно оказались в двойном подчинении от министерств ведомств и от партийных органов что сковывало их деятельность; 5 местная...
© "REFLEADER" http://refleader.ru/
Все права на сайт и размещенные работы
защищены законом об авторском праве.