Определение правового статуса лиц содержащихся в следственных изоляторах

Осуждённые — ожидающих конвоирования или следующих транзитом, как правило, в учреждения исполняющие наказания в виде лишения свободы:исправительные колонии, воспитательные колонии, колонии-поселения.

2015-09-18

114.08 KB

4 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


Нормативные ссылки

В настоящей диссертации использованы ссылки на следующие нормативные документы:

1. Конституция Республики Казахстан: Конституция принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 года.

2. О Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года: Указ Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858.

3. Закон Республики Казахстан от 30 марта 1999 года № 353-I «О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, обеспечивающих временную изоляцию от общества» (с изменениями и дополнениями по состоянию на 03.07.2013 г.)

4. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года № 206-I 

5. Уголовно-исполнительный кодекс Республики Казахстан от 13 декабря 1997 года № 208-I

6. О ратификации Международного пакта о гражданских и политических правах: Закон Республики Казахстан от 28 ноября  2005 года № 91

Определения

В настоящей диссертации применяются следующие термины с соответствующими определениями:

Специальный приемник - специальное учреждение органов внутренних дел, предназначенное для приема и содержания лиц, подвергнутых административному аресту;

Специальные учреждения - следственный изолятор, изолятор временного содержания, приемник-распределитель, специальный приемник;

Содержание под стражей - это установленная законами Республики Казахстан временная изоляция лиц с санкции суда в специальных учреждениях;

 Следственный изолятор - специальное учреждение, предназначенное для содержания подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления, в отношении которых в качестве меры пресечения применен арест, а также осужденных, оставленных для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, либо направленных для обеспечения правопорядка в исправительном учреждении и переведенных в порядке статьи 68 Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан;

Подследственные — находящихся под следствием и ожидающих суда.

Подсудимые — находящихся под судом.

Осуждённые — ожидающих конвоирования или следующих транзитом, как правило, в учреждения исполняющие наказания в виде лишения свободы:исправительные колониивоспитательные колонииколонии-поселения.

Изолятор временного содержания - специальное учреждение, предназначенное для содержания под стражей лиц, задержанных по подозрению в совершении преступлений.

Пожизненное лишение свободы — вид уголовного наказания, заключающийся в лишении свободы на срок от момента вступления приговора суда в законную силу и до биологической смерти заключённого.

Правово́й ста́тус — установленное нормами права положение его субъектов, совокупность их прав и обязанностей.

Правовой статус личности – юридически закрепленное положение личности в государстве и обществе. Правовой статус личности представляет собой часть общественного статуса и относится к качеству человека и гражданина.

Правоотношение взаимоотношение между субъектами права, то есть участниками по поводу объекта, при котором возникают взаимные права и обязанности. Правоотношение возникает при наступлении предусмотренных законом юридических фактов: заключения договора, совершения правонарушения, других событий, с которыми закон связывает определённые правовые последствия и т. д.

Обозначения и сокращения

В настоящей диссертации применяются следующие сокращения:

ИВС - изоляторы временного содержания

КУИС МВД РК - Комитета уголовно-исполнительной системы МВД Республики Казахстан

осужденные к ПЛС - осужденные к пожизненному лишению свободы

УИК РК - Уголовно-исполнительный кодекс Республики Казахстан

УПК РК - Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан

Введение

Процессы, связанные с развитием демократического общества и формирование правового государства, протекающие в настоящее время в Республики Казахстан, выдвигают в качестве одной из наиболее насущных проблему прав человека. Провозгласив новые приоритеты в развитии отношений между человеком и властью Конституция Республики Казахстан, определила, что высшими ценностями является человек, его права и свобода (ст.1)[1].

Реформированию подвергаются различные сферы социальной жизни. При этом значительное расширение области нормативного регулирования способствовало максимально полному и последовательному закреплению в рамках законодательства целого комплекса прав и свобод человека и гражданина, отвечающего международным стандартам, существующим в гуманитарной сфере, и приведению в соответствие с ними правовых актов, действующих на территории нашего государства. Кроме того в Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года, утвержденной Указом Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858, определено: «Для обеспечения прав и свобод человека и гражданина важным является создание условий, гарантирующих равенство прав и свобод независимо от происхождения, социального, должностного и имущественного положения, пола, расы, национальности, языка, отношения к религии, убеждений, места жительства или иных любых обстоятельств, как этого требует наша Конституция»[2].

Проблема правового положения личности, в качестве одной из важнейших сторон общественной жизни, привлекающей к себе пристальное внимание, как научного мира, так и практических работников юридической сферы. Ведь не секрет, что вытекающие из нее вопросы, касающиеся закрепления, реализации и обеспечения прав и свобод личности, всегда являлись и являются по сей день одними из самых животрепещущих в юридической науке. Поскольку с каждым новым этапом развития общества она («личностная» проблематика) приобретает новое звучание, а сегодня еще и особую остроту, злободневность. При этом время по-новому ставит «вечные» проблемы, в том числе проблему «право и личность». Отсюда ее значимость, необходимость разработки[3, с. 222].

К причинам, обусловливающим остроту решения проблем касающихся закрепления, реализации и обеспечения прав и свобод личности, относятся в первую очередь отсутствие единых критериев в определении понятия и содержания, как самого правового положения, так и его структурных элементов. Еще более сложным являются вопросы, связанные с определением особенностей правового положения отдельных категорий граждан особое место среди которых занимают лица, лишенных. Заключение под стражу рассматривается законодателем в качестве правовой формы нарушения неприкосновенности личности, которая влечет за собой существенное ограничение прав и свобод лиц, лишенных свободы[4, с. 5]. Поэтому в силу своего специфического положения данные лица приобретают или утрачивают некоторые права и обязанности, при этом их реализация и исполнение может осуществляться в особых формах.

Признание приоритета общечеловеческих ценностей и закрепление их в Конституции Республики Казахстан, предопределило новые подходы к организации и содержанию социальной политики государства При этом, как известно, социальная политика включает, наряду с другими направлениями, политику в области предупреждения преступности и обращении с правонарушителями, поскольку в комплексе естественных прав человека, обязательных к соблюдению в правовом государстве, важнейшими, наряду с правом на жизнь, являются права на свободу и личную неприкосновенность[5, с. 19].

Выступая в качестве основного гаранта прав и свобод граждан, Конституция Республики Казахстан допускает возможность их ареста, заключения под стражу и содержания под стражей только по судебному решению (ст. 16)[1]. Все это говорит о возросшем уровне признания и утверждения прав лиц, находящихся в местах лишения свободы. В основе такого положения лежат преобразования, нашедшие свое закрепление в принятых в последнее время в Республики Казахстан нормативных актах, регулирующих данные общественные отношения.

При этом необходимо отметить, что в выше упомянутой Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года, , определено, что одним из основных направлений, развития в  уголовно-исполнительной сфере, должно являться дальнейшее приближение к общепризнанным международным стандартам, также подчеркивается, что для мест лишения свободы важным является обеспечение безопасности личности, соблюдение прав и законных интересов лиц, содержащихся в них[2].

Так же о необходимости  широкого изучения проблематики правового положения лиц, содержащихся в местах лишения свободы, свидетельствует, не только произошедшие изменения в законодательстве, но и ряд практических аспектов. Существующий разрыв между правовым положением, закрепленным в законе и фактическим положением заключенных под стражу иногда настолько велик, что представляется важным при внесении предложений по оптимизации правового регулирования рассмотренных отношений считать главными критериями их приемлемость к практике, применимость к условиям функционирования современной системы следственных изоляторов. Никого уже не удивляет положение, когда хороший закон вступает в силу, а цели его не достигаются. Когда права провозглашаются, а лежащие в их основе блага реально недостижимы или отсутствуют совсем.

Необходимо отметить, что проблемы правового статуса лиц, лишенных свободы всегда были актуальными. В советский период уделялось достаточно много внимания решению связанных с ней вопросов, вследствие чего они находили свое отражение, как в законодательстве, так и в многочисленных трудах ученых-правоведов.

Среди ученых-юристов разрабатывающих общие вопросы правового положения личности, реализации и гарантированности ее прав и свобод, а также различные аспекты этих юридических категорий, в том числе в отношении лиц, лишеных свободы следует отнести: С.С. Алексеева, Ю.М. Антоняна, К.Ж. Балтабаева, И.Ш. Борчашвили, Н.О. Дулатбекова, Н.В. Витрука, А.В. Бриллиантова, Б.Ж. Жунусова, А.И. Зубкова, Е.И. Каиржанова, Ю.Ф. Квашу, Ю. И. Лухтина, Г.С. Мауленова, А.С. Михлина, А.Е. Наташева, И.И. Рогова, В.И. Селиверстова, А.Б. Скакова, О.В. Старкова, Н.А. Стручкова, Ю.М. Ткачевского, Д.С. Чукмаитова, И.В. Шмарова и других.  

В разное время вопросы правового статуса лиц, содержащихся в следственных изоляторах, в той или иной степени затрагивались в работах Андреева В.Н., Артамонова В.П., Базунова В.В., Бычкова В.Ф., Булатова Б.Б., Ведерникова Н.Т., Гельдибаева М.Х., Горобцова В.И., Даныпиной Л И., Евграфова А.П., А.И., Кутуева Э.К., Машкова В.Н., Минакова Ю.А., Миндадзе О.Н., Михайлова В.А., Наташева А.Е., Петрухина И.Л., Чувилева A.A., Хачикяна А.М., Шутова Ю.И. и других исследователей.

Все эти работы, несомненно, внесли существенный вклад в теорию и практику по вопросам правового положения лиц, содержащихся в местах лишения свободы. Однако произошедшие в последнее время изменения в развитии нашего общества наиболее весомым образом предопределили необходимость пересмотра концептуальных основ всего учения о правах и свободах человека.

Существенное обновление нормативной базы, определяющей место лишения свободы, в системе общественных отношений, фактически отвергло ранее выдвигавшиеся по данному вопросу теории, обусловив выработку новых позиций. Несмотря на значительные достижения, целый ряд важных аспектов данной проблемы все еще остается недостаточно исследованным.

При этом, характерно, что вопрос о юридической природе предварительного заключения под стражу, а соответственно и правовом статусе лиц, содержащихся в следственных изоляторах, остается открытым. Развитие теоретических основ правового положения лиц, содержащихся под стражей, сопровождается научной дискуссией о характере и содержании отношений, возникающих в процессе применения такой меры пресечения как арест.

Все вышесказанное свидетельствует о важности разработки правового положения лиц, содержащихся в следственных изолятора, и определило выбор темы магистерской работы.

Цели исследования - состоят в изучении комплекса теоретических и прикладных вопросов, связанных с определением правового статуса лиц, содержащихся в следственных изоляторах, его сущности и содержания.

Задачи исследования состоят в том, чтобы:

- определить категории лиц, содержащихся в следственном изоляторе;

- установить сущность понятия и структуру правового статуса лиц, заключенных под стражу в качестве меры пресечения содержащихся в следственном изоляторе;

- определить сущность и содержание прав и законных интересов лиц, заключенных под стражу в качестве меры пресечения содержащихся в следственном изоляторе;

- определить сущность и содержание юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу в качестве меры пресечения содержащихся в следственном изоляторе;

- установить особенности правового статуса осужденных к пожизненному лишению свободы, во время их содержания в следственном изоляторе;

- раскрыть особенности правового статуса осужденных, оставленных  в следственный изолятор и переведенных в них, для выполнения работ по их хозяйственному обслуживанию.

Объектом исследования являлись комплекс общественных отношений регулирующих правовое положение лиц, содержащихся в следственных изоляторах.

Предметом исследования является действующее законодательство Республики Казахстан, регулирующее вопросы реализации и юридической гарантированности лицам, содержащимся в следственных изоляторах своих прав, свобод и обязанностей.

Методологической основой послужили общенаучные методы познания, а также специальные: исторический, логический, системно-структурный, сравнительно-правовой, конкретно-социологический, статистический и другие методы анализа изучаемых явлений.

Нормативно-правовую базу исследования составили положения норм Конституции Республики Казахстан, законов и подзаконных актов Республики Казахстан, международные нормативные правовые документы, приказы и инструкции, регулирующие вопросы, содержания лиц, в следственных изоляторах.

Теоретическая значимость проведенного исследования, по мнению автора дипломной работы, заключается в исследовании действующей системы нормативных актов регулирующих правовое положение лиц, содержащихся в следственном изоляторе, и выработке на этой основе предложений по их совершенствованию.

Практическая значимость состоит в возможности использования содержащихся в ней положений и рекомендаций в дальнейших исследованиях данной проблематики, в правотворческой деятельности по совершенствованию законодательства, регламентирующего вопросы, содержания лиц в следственных изоляторах.

Поставленные цели и определенные задачи обусловили структуру диссертации. Работа состоит из введения, двух разделов, объединяющих пять подразделов, заключения и списка используемых источников.


1. Социально-правовая природа, сущность и содержание правового статуса подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в следственных изоляторах

1.1 Понятие и сущность правового статуса подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в следственных изоляторах

Прогрессивное развитие демократии в нашем государстве привлекло, в частности, внимание общественности к правовому положению лица, лишенных свободы. Все стороны этой сложной социально-юридической проблемы систематически обсуждаются различными слоями населения и средствами массовой информации. В то же время эта проблема остается актуальной и для правоохранительных органов. Изменения в пенитенциарной системе Республики Казахстан и, в частности, в вопросах, связанных с местом следственных изоляторов в ней, в связи с проходящей в стране реформой правоохранительных органов, оказались в сфере целого комплекса различных и противоречивых социальных процессов и требований. К ним можно отнести, с одной стороны, социально-радикальные требования об ужесточении условий содержания лиц, нарушивших законы и привлеченных к уголовной ответственности и, с другой стороны, требования, направленные на гуманизацию деятельности мест лишения свободы.

Так, согласно данных Международного центра тюремных исследований Казахстан, настоящее время, в мировом рейтинге по количеству тюремного населения Казахстан занимает 31 место, и по данному показателю переместился с 22-го, которое он занимал в 2010 году. В 2013 г. индекс «тюремного населения» в Казахстане был равен 316 заключенных на 100 000 населения на 100 000 населения. При этом, например, в Нидерландах при практически такой же численности населения как Казахстане в местах лишения свободы содержится всего около 6 000 человек, и индекс «тюремного населения там составляет 87. Аналогичный индекс «тюремного населения», и даже ниже наблюдается в большинстве стран  Европы. Так в Исландии – 47, Финляндии – 59, Швеции – 70, Норвегии – 73, Германии – 83, Бельгии – 100, Австрии – 104, Италии – 109, Греции – 111, Португалии – 126, Великобритании – 154. Ниже он и во многих странах постсоветского пространства: в Таджикистане – 130, Армении 146, Узбекистане – 152, Кыргызстане – 181, Молдове 181[6, с. 6].

Кроме того по данным Генеральной Прокуратуры Республики Казахстан с начала 2013 года до 1 декабря 2013 года тюремное население страны увеличилось на три процента  с 48 тысяч 408 человек до 49 тысяч 794 человек[7]. И в настоящее время, только в исправительных учреждениях содержаться 42 тысячи осужденных[8].

Согласно Закона Республики Казахстан «О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, обеспечивающих временную изоляцию от общества» от 30 марта 1999 года (далее – Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях)[9], следственные изоляторы являются основным местом предназначенным для содержания лиц, подозреваемые, обвиняемые и подсудимые, в отношении которых в качестве меры пресечения применен арест (далее – лица, заключенные под стражу), поскольку:

- во-первых, согласно ст. 152 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан (далее - УПК РК)[10],  и ст. 12 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9], лица, заключенные под стражу могут содержаться изоляторах временного содержания (далее – ИВС) только в следующих случаях:

а) когда доставка в следственный изолятор лиц, заключенные под стражу невозможна из-за отдаленности или отсутствия надлежащих путей сообщения. При этом такие лица могут содержаться в ИВС только до тридцати суток;   б) в случаях, когда, заключенные под стражу содержащиеся в следственных изоляторах, временно переведены в ИВС, для проведены следственных действий, судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находятся следственные изоляторы, из которых ежедневная доставка невозможна, на время выполнения указанных действий и судебного процесса, но не более чем на тридцать суток.

- во-вторых, согласно ст. 10 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9],  в исправительных учреждениях,  в специально оборудованных для этих целей помещениях, функционирующих в режиме следственных изоляторов, (правило, в качестве таких помещений, выступают камеры штрафных изоляторов и помещений камерного типа), могут содержаться только осужденные, отбывающие наказание в этих  учреждениях, при подозрении или обвинении в совершении ими другого преступления, и в отношении которых в качестве меры пресечения применен арест;

- в-третьих, воинские гауптвахты, могут являться местами содержания под стражей, только в отношении  подозреваемых и обвиняемых из числа военнослужащих, как задержанные по подозрению в совершении преступления, так и заключенные под стражу в порядке применения меры пресечения (ст. 10 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях);

- в-четвертых, медицинские учреждения, в качестве места предварительного заключения под стражу могут выступать, только в случае помещения в них, подозреваемых и обвиняемых, для  необходимости назначения экспертизы по основаниям, предусмотренным законодательством, а также в случае оказания им медицинской помощи, в том числе и психиатрической(ст. 10 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях);

- в-пятых, в помещениях, специально оборудованных для содержания лиц, подвергнутых административному задержанию, могут содержаться только подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений, связанных с нарушениями государственной границы, до осуществления доставки в ИВС;

- в-шестых, , согласно ст. 65 УПК РК и  ст. 10 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, лица  заключенные под стражу, содержатся в помещениях, которые определены указанными капитанами морских судов, находящихся в дальнем плавании, или начальниками зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовками, и приспособлены для этих целей, только лица задержанные по подозрению в совершении преступления указанными должностными лицами.

Следственные изоляторы также согласно ст. 14 Уголовно-исполнительного кодекса республики Казахстан (далее – УИК РК) является местом исполнения наказания в виде лишения свободы в отношении осужденных, оставленных или этапированных для выполнения работ по их хозяйственному обслуживанию. Кроме того согласно статьям 68 и 72 УИК РК в следственных изоляторах могут быть оставлены или переведен в него из исправительного учреждения осужденные, при необходимости производства следственных действий или участия в судебном разбирательстве, по делу о преступлении, совершенном другим лицом. Также осужденные могут быть переведены из исправительного учреждения в следственный изолятор для обеспечения правопорядка в исправительном учреждении[11].

Таким образом, в следственных изоляторах содержатся следующие категории лиц, лишенных свободы:

- лица, заключенные под стражу, уголовные дела, в отношении которых приняты к производству органами дознания и следствия;

- лица, заключенные под стражу, уголовные дела, в отношении которых приняты к производству судами (подсудимые);

- осужденные по уголовным делам, в отношении которых обвинительные приговоры не вступили в законную силу;

- осужденные, привлекаемые к ответственности по другим уголовным делам, в отношении которых в качестве меры пресечения применен арест.

- осужденные по уголовным делам, подлежащие в установленном порядке направлению в учреждения, исполняющие уголовные наказания в виде лишения свободы, или на принудительное лечение;

- осужденные, оставленные в следственном изоляторе или переведенные в них из учреждений, исполняющих наказания, в связи с производством следственных действий по делам о преступлениях, совершенных другими лицами, или в связи с рассмотрением этих дел в судах;

- осужденные, привлекаемые к труду по хозяйственному обслуживанию следственных изоляторов.

- осужденные, переведенные  из исправительного учреждения в следственный изолятор для обеспечения правопорядка в исправительном учреждении.

При этом основная масса лиц, содержащихся в следственном изоляторе это лица, заключенные под стражу, в качестве меры процессуального принуждения. Так по данным Комитета уголовно-исполнительной системы МВД Республики Казахстан (далее – КУИС МВД РК) в среднем ежегодно в следственных изоляторах содержатся под стражей около семи с половиной тысяч человек[12]. При этом в таких странах как Англия, Франция, Германия, Швеция, Норвегия, Финляндия, Бельгия, и ряда других процент обвиняемых содержащихся под стражей составляет не более 10-12[13]. Можно предположить, что на такой высокий показатель влияет, в том числе и тот факт, что, несмотря на некоторое снижение, в настоящее время доля лишения свободы в общей структуре уголовных наказаний составляет около 41%. Для сравнения, в европейских странах этот показатель в среднем не превышает 10%[14, с. 8, 19]. 

Содержание под стражей подозреваемых и обвиняемых представляет собой социально значимую сферу деятельности государства, поэтому она должна подчиняться основополагающим идеям и принципам. В ст. 4 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, устанавливается, что содержание в специальных учреждениях осуществляется в соответствии с принципами законности, презумпции невиновности, равенства граждан перед законом, гуманизма, уважения чести и достоинства личности, нормами международного права и не должно сопровождаться действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся в специальных учреждениях)[9], Указанные принципы определяют содержание норм указанного Закона, иных законодательных и нормативных правовых актов, регламентирующих содержание лиц, заключенных под стражу, а также влияют на правоприменительную практику обращения с ними.

Содержание под стражей, по своей сущности является мерой государственного принуждения, применяемой в связи обвинением или подозрением в совершении преступления от имени государства и реализуемой государственными органами в целях обеспечения следственного и судебного производства. При этом оно связано с существенным ограничением прав и свобод человека и гражданина. Вместе с тем, хотя содержание лиц, заключенных под стражу  сходно по форме с применением наказания в лишения свободы,  оно по своему социально-правовому назначению и правовой природе существенно различаются.

Содержание под стражей не является мерой уголовного наказания или дисциплинарного воздействия. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством его целью является выяснение причастности задержанного к преступлению, и  направлена на обеспечение интересов правосудия (ст. 150 УПК РК). Согласно ст. 139 УПК РК, для применения мер пресечения необходимо наличие достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия и суда или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью. Наказание применяется только в тех случаях, когда лицо признано судом виновным в совершении преступления.

Поскольку под стражей находятся лица, вина которых в совершении преступления не установлена судом, то они имеют иной правовой статус, чем осужденные к лишению свободы. Следовательно, и условия их содержания должны отличаться от условий отбывания осужденными наказания в виде лишения свободы. Они должны быть в максимальной степени приближены к условиям свободы. Так в Пакте о гражданских и политических права, принятого Генеральной Ассамблеей ООН  16 декабря 1966 года, установлено, что «обвиняемые в случае, когда отсутствуют исключительные обстоятельства, помещаются отдельно от осужденных, и им предоставляется отдельный режим, отвечающий их статусу не осужденных лиц»[15, с. 28-33].

При этом, как отмечает В.Н. Андреев, что историко-правовой анализ порядка и условий содержания под стражей в различные периоды истории показывает тесную связь правового положения лиц, содержащихся под стражей, с социально-политической и экономической обстановкой в обществе. И далее пишет, что, как правило, в периоды революций, демократических преобразований заключенные под стражу, как и другие граждане государства, получали больше прав и свобод. В следовавшие за тем периоды спада общественно-политической активности органы власти принимали меры по восстановлению нарушенного порядка работы государственных институтов, принявших на себя удар революционных или перестроечных преобразований. Нередко процесс этот был связан с наступлением на права и свободы граждан, с ликвидацией ряда демократических завоеваний. Одновременно ограничивались права арестованных, ожесточался режим содержания под стражей[4,  с. 10].

Правоотношения, возникающие при исполнении предварительного заключения под стражу, отличаются сложным, многоэлементным составом. Это обусловлено тем, что по своей природе предварительное заключение под стражу как мера пресечения относится к процессуальному праву, но само исполнение ее выходит за рамки уголовного процесса и это, в свою очередь, вызывает необходимость изучения данных отношений с позиций уголовно-исполнительного права. При  этом вопрос о юридической природе предварительного заключения под стражу остается открытым. Это, безусловно, тем, что это не вид уголовного наказания и не административного взыскания, хотя... предварительное заключение под стражу как мера пресечения затрагивает различные сферы административной и судебной деятельности государственного аппарата[15, с. 65].

Так, Л.И. Даныпина, в частности, утверждала, что «...деятельность по исполнению предварительного заключения складывается из процессуальной и не процессуальной. Она опосредуется уголовно-процессуальными, административно-правовым и другими правоотношениями»[17, с. 5]. Если деятельность по избранию ареста в качестве меры пресечения носит процессуальный характер, то исполнение предварительного заключения – это административная деятельность управленческого плана[18, с. 8].

Подобного взгляда придерживаются в основном представители процессуального права, занимающиеся проблемами мер пресечения. Так Э.К. Кутуева, полагает, что «содержание под стражей имеет уголовно-процессуальную природу»[19, с. 9]. В тоже время Н.А. Стручков считал, что предварительное заключение под стражу как мера пресечения имеет уголовно-процессуальную правовую природу, поскольку оно предусмотрено уголовно-процессуальным законодательством. Но, в то же время «непосредственное осуществление данной меры пресечения носит уголовно-исполнительный характер»[20, с. 6].

Несколько иная точка зрения по этому вопросу была высказана Б.Б. Булатовым, В.И. Горобцовым, Ю.И. Шутовым. По их мнению, совокупность норм, регулирующих исполнение содержания под стражей, составляет относительно самостоятельную отрасль процессуального прав – процессуально-исполнительное право[21, с. 5]. Их поддерживает И.Л. Петрухин, который склоняется к мысли, что «содержание под стражей» – это, скорее всего, процесс реализации данной меры пресечения[22, с. 169].

Еще одна позиция представлена М.Х. Гельдибаевым, который отмечает, что эти правоотношения также имеют достаточно выраженный уголовно-исполнительный характер. Он проявляется в том, что, во-первых, одним из субъектов этих отношений выступает лицо, лишенное свободы, в порядке применения меры пресечения; во-вторых, определяет порядок пребывания данного лица в следственном изоляторе, который является одним из мест лишения свободы; в-третьих, существенным образом влияют на объем и пределы правоограничений, вытекающих из правовой природы предварительного заключения[23, с. 7].

Каждая из приведенных позиций имеет право на существование, так как по-своему отражает те или иные сущностные характеристики рассматриваемого явления. Вполне очевидно, что все основные стороны, свойственные этой сложной системе правоотношений, предполагают многовариантный характер конечного результата исследования. И поэтому, выделение какого-либо суждения было бы не оправдано с позиций диалектического подхода к изучаемому явлению. Необходимо учитывать, что данный правовой институт действует в рамках так называемого криминального комплекса, который состоит из норм различных отраслей права, объединенных одной целью – противодействие преступности во всех ее проявлениях и аспектах. Главное место в данном комплексе занимают нормы уголовного права, а вторичными являются уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное право. К этому комплексу следует отнести и совокупность правовых норм, регулирующих исполнение предварительного заключения под стражу.

Очевидно и то, что предварительное заключение под стражу имеет значение самостоятельного правового образования, но эта самостоятельность, безусловно, относительна, так как «...в наше время реально не существует, например, гражданского и хозяйственного права вне экономики, уголовного права помимо криминологии, административного права без управления, семейного права, без этики, международного права помимо внешнеполитических связей и международных отношений и т.д. и т.п.»[24, с. 235]. Поэтому названный правовой институт в определенных случаях может одновременно функционировать в различных отраслях права. В связи с этим задача состоит в том, чтобы рассматривать предварительное заключение под стражу как сложный комплекс отношений, оказывающий непосредственное влияние на правовое положение лиц, подвергнутых этой мере пресечения.

При этом необходимо отметить, что и при реализации данной формы принуждения, права и свободы лиц, заключенных под стражу существенно видоизменяются, у них появляются специальные обязанности, что приводит к необходимости выведения специального правового статуса. Поэтому определение правового положения лиц, заключенных под стражу без рассмотрения некоторых существующих позиций, отражающих общие подходы к правому статусу личности вообще, вряд ли возможно.

Общество представляет собой целостный социальный организм, базирующийся на системе различных связей и отношений между членами общества и их объединениями. Среди этих связей важное место занимают юридические отношения, складывающиеся на основе и в соответствии с правовым режимом, установленном в государстве. Участниками таких отношений являются граждане, обладающие определенными качествами, свойствами юридического характера –  быть субъектами права, иметь правовой статус. В связи с этим возникают проблемы изучения личности как главного субъекта этих правоотношений. Сложность и многомерность человека, бесконечное многообразие его черт, признаков и элементов настоятельно требуют использование системного подхода. Реализация принципа системности применительно к исследованию правового положения лиц, заключенных под стражу, позволяет выделить структурные уровни этого явления, дифференцировать познания о нем.

Так, М.Ф. Орзих, выделяет следующие уровни структуры личности. Первый, наиболее абстрактный, фиксирует природное начало и социальную сущность человека – биосоциального феномена, в котором биологические признаки, находясь в преобразованном виде, соединены с социальными. Но так как в частно научном исследовании на этом уровне фиксируются только потенциальные возможности человека, возникает потребность вычленения различных предметов человекознания (философского, социологического, психологического и др.). Развивая и конкретизируя эту классификацию, нет оснований отрицать самостоятельность правоведческого аспекта человекознания[25, с. 35]. Исходя из данной предпосылки, достаточно определенно можно выделить правовой уровень структуры личности. Именно на этом уровне сущностно-содержательные качества человека преобразуются в юридическую модель личности, что позволяет человеку быть полноправным субъектом государственно-политической и правовой сферы общественной жизни.

Интересы общества, воплощенные в идеалах государственности и интересы отдельной личности, ее автономность всегда были в центре внимания ученых, занимающихся проблемами общественного развития. Для нашей страны это «противостояние» актуально и в настоящее время. Становление Республики Казахстан как суверенного государства нередко сопровождаются попытками сталкивания идей государственности с принципами соблюдения прав человека и гражданина. Безусловно, без цивилизованного отношения к праву любое применение государственной силы может рассматриваться как насилие. Но когда жесткие меры применяются в рамках закона – это объективно необходимо, так как без государственного принуждения ни одна власть не сможет обеспечить силу права, защитить граждан от произвола и насилия.

Государство – не только институты власти и занятые в них чиновники. Оно является, прежде всего, политической организацией всех граждан страны, их совместным достояниеми общим делом. Поэтому использование гражданами своих прав и свобод неотделимо от добросовестного, сознательного выполнения ими принятых и закрепленных в законе обязанностей.

В юридической науке характеристика закрепленности личности в систему общественной жизни дается и основном с помощью таких категорий, как «правовое положение» или «правовой статус» личности, а также введенным в более позднее время выражением «правовой модус». Различают правовой статус: а) граждан государства; б) иностранных граждан; в) лиц без гражданства; г) правовое положение лиц, которым предоставлено убежище[26, с. 153]. Такое деление связано с тем, что объем прав, свобод и обязанностей того или иного лица находится в прямой зависимости от наличия или отсутствия правовой связи человека с государством, поскольку с приобретением гражданства лицо становится носителем равных с другими гражданами этого государства правовых возможностей. Следовательно, гражданство выступает по отношению к правовому статусу как юридический факт или как юридическое основание.

В гносеологическом плане правовое положение личности есть абстракция высокого философско-социологического и юридического уровней, и ее соответствующее понимание требует привлечения разнообразных средств познания. Исходным для понимания рассматриваемой проблемы является уточнение фактического содержания института правового положения, о котором в юридической науке не сложилось единого взгляда, хотя, по мнению С.А. Комарова, формируя тот или иной комплекс элементов правового положения личности, авторы подтверждают тезис: к изучению правового положения личности следует подходить как к сложному явлению, органически сочетающему как социальные, так и юридические аспекты[27, с. 66].

Отсюда следует, что познание правового положения не может ограничиться лишь его нормативностью, поскольку сама эта нормативность, а также реализация правовых норм определяются социальными целевыми установками. На невозможность исследования правового статуса личности без выхода за его пределы указывает С.З. Зиманов, говоря о том, что правовой статус личности не может быть выведен из правовых норм, поскольку его сфера и непосредственное социальное основание – свобода личности, в связи с которой и должен изучаться этот статус как ее момент и конкретно-историческое выражение в праве[28, с. 42-49].

Правовой статус – это выраженное в праве фактическое положение личности в системе общественных отношений. То, что юридические нормы как бы обрамляют и закрепляют фактический социальный статус, превращая его тем самым в правовой,  является общепризнанным, и ни у кого не вызывает сомнений. Однако, единое понимание правового статуса, как законодательного закрепления положения человека в обществе, не означает еще единства во взглядах на его признаки и содержание. В настоящее время по этому вопросу существует несколько точек зрения.

Часть ученых используют при этом традиционно-юридический подход к человеку – носителю прав и обязанностей. Соответственно, они отождествляют правовой статус с системой прав, свобод и обязанностей личности. Как отмечает В.И. Селиверстов, такая позиция довольно сильна среди ученых, занимающихся проблемами правового статуса личности в каких-либо прикладных отраслях права[29, с. 40].

Наиболее широкая трактовка правового статуса, которая включают в себя принципы и гарантии, гражданство, юридическую ответственность, правовой долг, в частности, предложена Н.И. Матузовым[30, с. 39]. Он считает, что в понятие общего правового статуса личности входят следующие основные элементы, составляющие его содержание и структуру:

1) соответствующие правовые нормы;

2) правосубъектность;

3) общие для всех субъективные права, свободы и обязанности;

4) законные интересы;

5) гражданство;

6) юридическая ответственность;

7) правовые принципы;

8) правоотношения общего (статусного) характера.

Существование различных подходов к определению правового положения личности, по нашему мнению, вызвано несколькими причинами. Во-первых, отношения, складывающиеся в обществе, не представляют собой совокупность статичных элементов, они исключительно динамичны, постоянно развиваются и совершенствуются. В связи с этим юридические определения должны соответствовать прогрессу этих отношений. Так, например, с принятием в 1995 году Конституции Республики Казахстан, содержание правового статуса казахстанских граждан значительно расширилось и обогатилось. Принципиально важным стало то, что произошел пересмотр прежних позиций по вопросу прав человека. Увеличился перечень прав и свобод граждан, упрочились политические и юридические гарантии[1]. Все это позволяет определить новый подход к структуре и содержанию правового положения личности.

Во-вторых, исследование правового статуса предполагает использование комплексного подхода. Только такое изучение человека, личности, гражданина позволит проникнуть в глубинные основания его свободы, правового статуса и ответственности с учетом производственно-трудовых, идейно-политических, социокультурных, половозрастных, демографических и иных характеристик[24, с. 242-243].

При этом нельзя не отметить, что споры о понятии правового статуса ведутся в основном вокруг формирующих его понятий. С одной стороны, как отмечает С.А. Комаров, это попытка найти решение вопроса в расширении внутреннего логического объема категории «правовое положение (статус) личности», не проводя различия между правовым положением и статусом личности, считая эти понятия равнозначными. Поэтому, наряду с юридическими правами и обязанностями в понятие правового положения граждан включаются такие меньшие по объему категории, как гражданство, правоспособность и принципы, гарантии, общая (статусная) ответственность и т.д.[27, с. 66]. Так, по мнению В.И. Селиверстова, правовых категорий, так или иначе включающихся в правовой статус наряду с правами и обязанностями, насчитывается около двадцати пяти[29, с. 16]

С другой стороны, некоторые ученые, в частности Н.В. Витрук, считает, что необходимо различать два самостоятельных понятия – правовое положение (статус) личности в широком и правовое положение (статус) личности в узком смысле, отражающих явления, реальную связь между которыми можно определить как отношение целого и части. К тому же учитывать при уяснении действительного содержания этой категории теорию стадий проявления прав и обязанностей личности[31, с. 27].

Если подходить к понятию «правовое положение личности» как обобщающему, собирательному понятию, включающему в себя всю совокупность правовых средств, с помощью которых происходит включение гражданина в систему общественных отношений, то такой подход, имеет свои положительные стороны. Так Н.В. Витрук отмечает, что, во-первых, он позволяет четко отразить место той или иной правовой категории в системе понятий, входящих в этот юридический институт, установить их взаимосвязь и роль в формировании правового положения. Во-вторых, дает возможность вычленить суть, основные категории, составляющие ядро правового положения личности. Именно с этих позиций некоторые ученые предлагают считать ряд элементов либо предпосылками правового статуса (например, гражданство, общая правоспособность), либо элементами вторичными по отношению к основным (например, ответственность), либо категориями, далеко выходящими за пределы правового статуса (например, система гарантий)[31, с. 103].

Проблема правового положения всегда должна начинаться с выяснения вопроса – о статусе, какой группы лиц идет речь? В рамках такого сложного общественного организма, как государство, личность всегда поставлена перед необходимостью выполнять множество социальных ролей. В каждой сфере общественных отношений, регулируемых правом, к человеку предъявляются особые требования, в случае соответствия которым он признается участником этих правоотношений.

В связи с этим, правовой статус, рассматриваемый как единая обобщающая категория, равнозначно применимая для характеристики положения любого гражданина, все-таки не может охватить все многообразие возможностей, вытекающих из «включенности» личности в общественную жизнь. Предпочтительнее в этой ситуации выделять такие разновидности правового статуса как общий, специальный и индивидуальный правовой статус. Такой генезис правового положения зиждется на соотношении философских понятий общего, особенного и единичного. При этом в качестве общего выступает правовой статус всех граждан, особенного – специальный статус – отдельной группы лиц, единичного – индивидуальный статус конкретного гражданина.

Разграничения необходимо проводить не между правовым статусом и правовым положением одних и тех же лиц, а между правовым статусом (положением) различных лиц или их категорий. При этом заслуживает внимание и мнение о том, что имеется правовой статус (общее состояние), правовой модус (готовность к реализации прав) и конкретные правоотношения (непосредственная реализация). Субъективные права и обязанности в стадии правового статуса гражданина вообще (общее состояние) принадлежат всем гражданам. Для них характерно свойство всеобщности и их объединяющим признаком является признак гражданства, их предпосылкой служат правовой институт гражданства и общая правоспособность.

В этот общий и единый статус гражданина входят все конституционные права и обязанности и та часть закрепленных в законодательстве прав и обязанностей, которые, аналогично конституционным, адресованы именно гражданам вообще. По мнению Л.Д. Воеводина, конституционные права, хотя и составляют лишь небольшую часть всей совокупности прав и обязанностей, выражающих правовое положение личности в нашем обществе, тем не менее, они очерчивают его основное содержание[32, с. 18].

Субъективные права и обязанности в стадии правового статуса определенной категории лиц являются элементами правового статуса граждан Республики Казахстан, они принадлежат всем, кто в данных условиях выступает в качестве субъекта данного вида. Их характеризует свойство всеобщности по видовому признаку (например, профессия, должность и т.п.). Они имеют своей предпосылкой специальную правоспособность и юридические факты. К их числу относятся те установленные законодательством права и обязанности, которые адресованы субъектам определенного вида (правовой статус военнослужащих, работников определенной сферы производства, осужденных и т.д.). Субъективные права и обязанности конкретного гражданина в стадии непосредственной реализации принадлежат конкретному лицу.

Ряд других авторов, предполагают, что  правовое положение конкретного физического лица может рассматриваться как сумма общего правового статуса личности и тех статусов, которые приобретает данное лицо, вступая в конкретные правоотношения[33, с. 153]. В связи с этим, по нашему мнению, именно этот подход должен быть положен в основу изучения правового статуса лиц, заключенных под стражу, так как они составляют обособленную группу граждан, объединенных по такому видовому признаку как применение к ним мер принудительно-обеспечительного характера в целях безопасности общества.

Иначе говоря, правовой статус лиц, в отношении которых исполняется мера пресечения в виде ареста, входит в систему специальных статусов граждан. Поэтому, целесообразно, на наш  взгляд, при рассмотрении правового статуса лиц, заключенных под стражу  использовать понятие правового положения в узком смысле – как совокупности юридических прав, обязанностей и законных интересов, поскольку его рассмотрение с предлагаемых позиций позволит сосредоточить внимание на однородных правовых явлениях, входящих в его основание. Что касается других элементов правового статуса, то так справедливо отмечает В.М. Горшенев, они выполняют по отношению к правовому статусу функции либо предпосылок, либо производного элемента, продукта проявления правового статуса[34, с. 52].

Общепризнанно, что в основе правового статуса лежит общий правовой статус, который, является единым для всех граждан, независимо от того, в каких конкретных отношениях они состоят и какие профессиональные функции выполняют. Но характеристика правового положения не исчерпывается общим статусом граждан. Дело в том, что при закреплении и оформлении места человека в обществе недостаточно лишь наделение его основными (статутными) правами и обязанностями, что уравнивает граждан в возможности их использования.

Разнообразие общественных отношений, в которых участвует личность, предполагает наличие различных социальных статусов. В силу своей значимости они закрепляются правовыми нормами. В результате этого, возникает специальный статус, характеризующийся меньшей, чем общий, степенью всеобщности, в силу того, что он распространяется не на всех граждан, а только их часть, объединенных по самым разнообразным и многочисленным признакам. Нормы, образующие его, развивают и конкретизируют, иногда очень подробно, нормы общего правового статуса.

Так, по мнению В.И. Новоселова, существует, по-видимому, несколько сот специальных статусов, что показывает исключительное разнообразие социальных ролей граждан в областях, регулируемых правом[35, с. 88-89]. Многообразие специальных правовых статусов обусловливает необходимость их классификации, в связи, с чем встает вопрос о соответствующих критериях.

Так Н.В. Витрук, в частности,  выделяет статусы, выступающие способом конкретизации, дополнения единого общего правового статуса гражданина, например, статусы лица, как рабочего, служащего, а также статусы, которые по существу представляют собой известное ограничение общих прав и обязанностей для лиц, совершивших преступления (статусы подследственного, осужденного и т.п.)[31 с. 27-103]. Вместе с тем, по нашему мнению, наиболее предпочтительной представляется конструкция межотраслевого правового статуса, то есть такая совокупность прав, обязанностей и других элементов, входящих в него, которая предусмотрена нормами нескольких отраслей права.

В теории права выделяют, как правило, несколько признаков, характеризующих специальный правовой статус. Например, В.И. Селиверстов считает, что таковыми являются:

а) значимая для общества и стабильная социальная роль, позиция личности, регулируемая в соответствии с основными принципами права;

б) содержание специального правового статуса, включающего в себя права, законные интересы и обязанности, конкретизирующие общий статус граждан, а также специфические права, законные интересы и обязанности личности, во многом придающие специальному правовому статусу личности его самостоятельность;

в) регулирование социальной роли (позиции), как правило, несколькими отраслями права, вследствие чего специальный правовой статус представляет собой межотраслевой правовой институт[29, с. 29].

Определенным образом указанные признаки проявляются в специальном правовом статусе лиц, заключенных под стражу. Значимость для общества и стабильность социальной роли, выполняемой лицом, содержащимся под стражей в следственном изоляторе, вытекает, на наш взгляд, из института юридической ответственности, которую попытаемся рассмотреть в данном случае в ретроспективном аспекте.

Так, ученые криминологи, занимающиеся проблемами отклоняющегося поведения, определяют преступность как «нормальное» явление, которое сопутствует общественным системам во все времена, выполняя определенную функцию. Исходя из этого, преступность как социальное явление может быть представлена в виде одного из компонентов социальной структуры общества. Этот вывод основывается на том, что, во-первых, преступность, как совокупность отдельных преступлений, являющихся результатом действий людей, есть один из видов деятельности личности, а всякая деятельность личности в обществе есть социальная деятельность, и, во-вторых, она является результатом действий с отрицательной направленностью, то есть социально вредных. Все участники, субъекты этой специфической деятельности занимают в ней определенное положение. Лица, заключенные под стражу в порядке применения меры пресечения, выполняя социальную роль, урегулированную нормами права, являются носителями определенных прав и обязанностей, которые составляют сердцевину специального правового статуса.

Таким образом, в отличие от социальных ролей иных категорий лиц, рассматриваемая нами позиция является следствием неодобряемого и вредного для общества поведения. Такая ситуация обусловливает ответную реакцию государства, обязанного оберегать и защищать права и законные интересы своих граждан. Необходимо также учитывать, что своеобразие этого специального статуса заключается в его направленности, конечной цели и временном характере. По мнению Н.Т. Ведерникова, специальный статус этих лиц направлен, в конечном счете, не на развитие и закрепление фактического положения этих лиц, а на то, чтобы изжить себя, прекратить свое существование. Временный характер данного статуса заключается в том, что в законе определено время его существования, действия[36, с. 26].

Выделение специального правового статуса лиц, содержащихся под стражей, ставит вопрос о его содержании. Напомним, что определяя содержание правового статуса, необходимо учитывать диалектическую связь между понятиями общий и специальный правовые статусы. Причем, это не означает, что специальный правовой статус полностью совпадает с общим правовым статусом. Как отмечает В.И. Новоселов, существенными, значительными его признаками, характеризующими самостоятельность этого правового института, являются специфические права и обязанности, которые имеют «самостоятельное значение» и не «дублируют» нормы общего правового статуса[37, с. 43].

Ранее, указывая на признаки специальных статусов, мы отмечали, что в их содержание включаются права, законные интересы и обязанности, конкретизирующие общий статус граждан, а также специфические права, законные интересы и обязанности личности. Это утверждение в полной мере относится и к правовому положению лиц, содержащихся под стражей.

Основными элементами правового статуса заключенных под стражу являются права и обязанности. Право означает меру возможного поведения заключенного под стражу, обеспеченную и гарантируемую государством. Закрепление в нормативных актах и соблюдение прав лиц, подвергнутых мерам государственного принуждения «в первую очередь характеризуют уровень цивилизации общества, развития его государственной системы»[22, с. 35]. Обязанности выражают меру необходимого поведения лица, заключенного, под стражу соблюдение которой достигается властной деятельностью управомоченных субъектов – органов предварительного заключения под стражу.

Права и обязанности заключенных по стражу могут быть разделены на две группы. К первой группе относятся права и обязанности, которые конкретизируют, развивают и дополняют конституционные права и обязанности общего статуса граждан. Вторую группу составляют специфические права и обязанности личности, во многом придающие специальному правовому статусу, лиц заключенных под стражу самостоятельность. Объем и характер субъективных прав и юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу зависит от специальной правоспособности, признаками которой являются: возраст и психическое состояние лица. Признание законом за гражданином специальной правосубъектности выражает собой важные правовые предпосылки, призванные обеспечить гарантирование им конституционных и всех других прав и свобод, составляющих правовой статус гражданина общества, а также выполнение гражданами лежащих на них конституционных и других обязанностей, возникающих у них в связи с содержанием в следственном изоляторе.

В содержание правого статуса лиц, заключенных под стражу входит и такая правовая категории как законные интересы. Дело в том, что некоторые правовые возможности, характеризующие сферу дозволенного для лиц, заключенных под стражу, не отвечают признакам последних в силу недостаточной обеспеченности как материальными, так и правовыми средствами. Являясь по своему внутреннему смыслу стремлением лиц, заключенных под стражу к достижению каких-либо материальных и духовных благ, законные интересы закрепляются в нормах конкретного действия, что позволяет рассматривать их как один из элементов, входящих, наряду с правами и обязанностями, в правовой статус лиц, заключенных под стражу.

Исходя из изложенного, лица, заключенные под стражу, имеют свой специфический, но вполне определенный действующим законодательством правовой статус, в основе которого лежит совокупность прав, законных интересов и обязанностей лиц, заключенных под стражу.

При этом определяя содержание правового статуса лиц, содержащихся под стражей, необходимо учитывать, что он характеризуется конкретными формами своего выражения, которые проявляются в определенном наборе функций, под которыми понимают способ поведения (функционирования) системы. Они также выражают направленность развития системы и, следовательно, подчинены ее целям[38, с. 58].

Оригинальное решение в связи с этим предложил В.И. Селиверстов. В частности, при изучении специального статуса лиц, осужденных к уголовным наказаниям, он использовал важное средство системного анализа – функцию – как роль, задачу, стоящую перед специальным статусом, а также одновременно в виде «зависимости, которая наблюдается между различными социальными процессами в рамках данной общественной системы»[29, с. 32]. В результате проведенного им анализа было выделено четыре функции, характеризующие назначение статуса лиц, отбывающих наказания, Это – ограничение, сохранение, конкретизация и дополнение общего статуса граждан.

Учитывая специфику рассматриваемых отношений и, в известной степени, их близость с другими правоотношениями, возникающими в области государственного принуждения, этим способом можно воспользоваться и при разборе правового положения лиц, содержащихся под стражей. Надо полагать, что в силу общности реализации мер принуждения к указанным категориям лиц и однородности специфических средств, лежащих в основе их исполнения, функциональное назначение их правового статуса в общем плане будет совпадать, хотя и не являться тождественным.

Одной из главных функций специального правового статуса заключенных является функция ограничения общего правового статуса граждан. Эта функция, по сути, означает реальное воплощение государственного принуждения к лицам, подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений. Важно подчеркнуть, что эти ограничения применяются не произвольно, а на основании конституционных норм. Например, в ст. 39 Конституции Республики Казахстан говорится о том, что «права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены только законом и лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, охраны общественного порядка, прав и свобод человека здоровья и нравственности»[1].

Эти ограничения носят объективный характер, и их необходимость неизбежна. Нельзя лишать государственную власть средств противодействовать естественному стремлению совершившего преступление избежать наказания. В правовой форме государственное принуждение не может выражаться иначе, как в виде ограничений прав и законных интересов граждан, а в некоторых случаях – ограничений в выполнении общегражданских обязанностей.

Несомненно, что определяющим фактором в наборе и форме ограничений являются интересы борьбы с преступностью, что, свою очередь, предполагает корректировку правового статуса лиц, содержащихся под стражей. В этом отношении институт предварительного заключения под стражу в какой-то мере совпадает с уголовным наказанием в виде лишения свободы, поскольку в данных формах государственного принуждения определяющим являются правила отбывания (исполнения) этих мер, что первично по отношению к определению прав и обязанностей этих лиц. Факт изоляции неизбежно связан с ограничением праводееспособности.

До недавнего времени права и обязанности лиц, заключенных под стражу «выводились» из условий его отбывания. Видимо, этим и объяснялось наличие в общем определении их правового положения, указания на ограничения их прав, вытекающих из режима исполнения ареста, как меры пресечения. Теоретической основой для такого решения вопроса была ориентация на известный принцип «запрещено все, что не дозволено», в отличие от другого принципа – «дозволено все, что не запрещено». Преимущества второго из них, с точки зрения требований законности очевидны, так как при едином, устанавливаемом законодательством порядке содержания под стражей, режим в отдельных следственных изоляторах может быть неодинаков в силу действий различных объективных и субъективных факторов, препятствующих достижению требуемого порядка.

Чтобы исключить возможность различного правового положения лиц, заключенных под стражу в тех или иных конкретных учреждениях, а также исходя из принципов правового государства, в Законе О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, в ст. 6 закреплено, что подозреваемые и обвиняемые, пользуются правами и свободами, а также несут обязанности, установленные для граждан Республики Казахстан, с ограничениями, предусмотренными Конституцией и законами Республики Казахстан. При этом иностранцы и лица без гражданства, пользуются правами и свободами, а также несут обязанности, установленные для граждан Республики Казахстан, если иное не предусмотрено Конституцией, законами и международными договорами, ратифицированными Республикой Казахстан[9].

Признание правового статуса гражданина высшей политико-правовой ценностью диктует определенные требования к формам и методам борьбы с преступностью, в том числе и с помощью закрепленных в уголовно-процессуальном законодательстве мер пресечения. Так как эти требования находят свое отражение в специальном правовом статусе лиц, содержащихся под стражей, то наряду с функцией ограничения их правовой статус должен выполнять функцию сохранения общего правового статуса граждан в условиях следственного изолятора.

При нахождении в следственном изоляторе за лицом, заключенным под стражу сохраняется та часть общего статуса граждан, которая не подверглась ограничению в результате применения меры пресечения в виде ареста, и гарантируется пользование правами и выполнение общегражданских обязанностей, которые сохранились у заключенных под стражу в полном объеме. Так, например, лица, заключенные под стражу, в соответствии со ст. 33 Конституции Республики Казахстан, наделены наравне со всеми гражданами избирательным правом[1].

Такое положение вызвано, прежде всего, многогранностью связей конкретной личности с государством. И хотя факт применения ареста, как меры пресечения, определенным образом влияет на характер взаимоотношений между государством и личностью, тем не менее, государство со своей стороны обязано всеми имеющимися в его распоряжении законными средствами, обеспечить ей реальную возможность полной и всесторонней реализации субъективных прав, свобод и обязанностей, которые не подвергаются ограничениям в процессе исполнения меры пресечения в виде ареста.

Функции конкретизации и дополнения правового статуса граждан присущи большинству специальных статусов личности[39, с. 132]. Конкретизация норм общего правового статуса обусловлена их особой юридической природой,  и сама по себе является правовой гарантией их реализации. Детальной правовой регламентации нормами специального правового статуса, как правило, подвергаются те основные права, содержание которых составляют распределение и пользование материальными благами (труд, жилище, собственное имущество и т.д.).

Дополнение общего правового статуса, в свою очередь, происходит в том случае, когда общегражданские нормы о правах и обязанностях не опосредуют определенные области отношений, а также для отражения необходимости учета специфических черт заключенных под стражу с помощью категорий, входящих в их правовой статус. Данная функция проявляется в наделении лиц, заключенных под стражу дополнительными обязанностями и предоставлении им специальных специфических прав, выходящих за рамки общего правового статуса гражданина.

При этом важно подчеркнуть, что эти права и обязанности должны, во-первых, закрепляться в законах, а не на уровне подзаконных нормативных актов и, во-вторых, наделение заключенных такими специальными правами и обязанностями необходимо осуществлять лишь в целях, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством. Таким образом, правовой статус лиц, заключенных под стражу выполняет четыре функции: а) ограничение, б) сохранение, в) конкретизация и г) дополнение общего правового статуса граждан.

Правовое положение лиц, содержащихся под стражей, как и любое правовое явление, зависит не только от действия самого комплекса норм, но и обусловливается рядом факторов экономического, социально-политического и духовного характера. Они, в свою очередь, подразделяются на основные и производные, объективные и субъективные, общие и специальные, составляющие в своей совокупности систему объективных условий для существования и проявления правового статуса лиц, заключенных под стражу. При этом необходимо отметить, что сами факторы находятся в состоянии постоянного динамического взаимовоздействия и их роль может изменяться в различных условиях от минимальной, до весьма существенной.

Безусловно, что экономические отношения во многом определяют тот уровень развития прав и свобод, который закреплен действующим законодательством. Влияние экономического фактора на установление правового положения лиц, содержащихся под стражей необходимо рассматривать, с двух сторон. С одной стороны – внешней – это действие проявляется при проведении всей экономической политики государства. Новая экономическая ситуация, в основе которой лежат рыночные отношения, признание и равным образом защищенной государственной и частной собственности в качестве конституционного принципа Республики Казахстан (ст. 6 Конституции РК)[1], создают ту основу правовой деятельности государства, в рамках которой функционируют в том числе и следственные изоляторы. С другой стороны – внутренней – новые приоритеты в экономической области вступают в противоречия с устаревшими принципами деятельности следственных изоляторов, что приводит к той ситуации, которая существует на сегодняшний день в них.

Как показывает опыт истории, права человека и их соблюдение стоят очень дорого. Реальный приоритет всегда принадлежал тем социальным образованиям, в собственности которых находились материальные богатства. «Наличие собственности,  – как отмечает Ю.А. Дмитриев, – делает человека экономически, а затем и духовно свободным и независимым»[40, с. 18].

До недавнего времени в основе организации общества лежал принцип внеэкономического принуждения, следствием чего была жесткая диктатура власти. Для нынешнего состояния наиболее приемлемым признается ведущая роль экономического принуждения, однако для того, чтобы общество начало эффективно функционировать при реализации этого принципа, необходимо значительную часть национального богатства приватизировать в пользу «конкретного человека и его семьи, то есть лишь при условии экономического обеспечения реального приоритета данных социальных групп»[41, с. 13].

В связи с этим можно понять нынешнюю ситуацию в следственных изоляторах. Реальный, конкретный человек не стал пока обладателем собственности, дающей ему возможность выбора вариантов поведения и условий жизни, которые он считает приемлемыми для себя, а государство в настоящее время не в состоянии создать нормальную обстановку в местах лишения свободы, так как экономическое положение, не позволяет органам власти полностью сосредоточить внимание на решении этих проблем.

Важное значение, для правового положения лиц, содержащихся под стражей, имеют и факторы социально-политического характера. Происходящие изменения в этой сфере настолько существенны, что, по сути дела речь можно вести о факторах, кардинально меняющих мировоззрение и сознание целого общества. Складываются качественно новые социальные отношения, вызванные углубляющейся стратификацией общества. Именно оно выступает как одно из основных условий, влияющих на современное положение на лиц, содержащихся под стражей. «Социальная сфера, как отмечают Т.И. Заславская и Р.В. Рывкина, – это сфера отношений между группами людей, занимающими разное положение в обществе, принимающими неодинаковое участие в его экономической и духовной жизни, различающиеся не только уровнем, но и источником своих доходов, структурой личного потребления, образом жизни, уровнем личного развития, типом общественного сознания»[42, с. 12].

Все вышеотмеченные признаки, в своей совокупности, представляют базис для формирования правовых основ деятельности органов государственной власти в области, связанной с ограничением статуса личности. Строго определенный круг этих ограничений, закрепленный в нормах Конституции Республики Казахстан, создает условия, исключающие произвольное изменение правового положения лиц, заключенных под стражу. Поэтому при исполнении ареста как меры пресечения администрация следственных изоляторов обязана учитывать не только нормативные акты, изданные для регулирования данной области отношений, но и, в первую очередь, руководствоваться теми нормами и предписаниями, которые непосредственно закреплены Конституцией Республики Казахстан.

Правовое положение лиц, содержащихся под стражей, не только предопределяется уровнем развития конкретного государственно-образованного общества, но и является характерным показателем, своего рода «лакмусовой пробой» уровня цивилизации общества, развития его государственности. По этому, правовое положение лиц, содержащихся под стражей, необходимо рассматривать в непосредственной связи с условиями его реализации в следственных изоляторах. Поэтому, говоря о содержании правового статуса лиц, заключенных под стражу, представляется целесообразным остановиться на такой тенденции в его развитии, как гуманизация условий отбывания ареста, как меры пресечения. Многие ученые-правоведы совершенно справедливо говорят об этом[22, с. 6].

При этом необходимо отметить, что направленность деятельности следственных изоляторов в нашей стране за последнее время претерпела определенные изменения. Это объясняется, с одной стороны, достаточно критическим отношением к ее результатам, как общественности, так и самих сотрудников уголовно-исполнительной системы, с другой – необходимостью следовать Минимальным стандартным правилам обращения с заключенными, принятых Конгрессом ООН  по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в 1955 году, и одобренными Экономическим и Социальным Советом ООН в своих резолюциях от 31 июля 1957 года и от 13 мая 1977 года, в основе которых лежат такие основные принципы, как уважение основных прав и свобод личности, подвергаемой лишению свободы в любой форме, применение научно обоснованных средств принуждения к лицу, нарушившему закон, обеспечение безопасности лиц, лишенных свободы[15, с. 169-186].

Распространение в нашем обществе гуманистического правового мышления, усиленная пропаганда зарубежного опыта наиболее развитых государств с одной стороны, растущее разочарование в возможностях существующей пенитенциарной системы в плане изменений условий содержания лих заключенных, по стражу – с другой, привели к определенным изменениям в практике исполнения ареста как меры пресечения. Произошло смещение акцентов в понимании сущности политики исполнения данной меры пресечения – общечеловеческие ценности, интересы личности стали превалировать над интересами государства в сфере борьбы с преступностью.

Подводя итоги анализа правового положения лиц, содержащихся под стражей можно выделить следующие важные признаки этого правового института:

- во-первых, являясь разновидностью специального статуса личности и основываясь на общем правовом статусе граждан государства, правовое положение лиц, заключенных под стражу имеет свою специфику, обусловленную особенностями социальной позиции, которую занимают эти лица и являющейся следствием неодобряемого и вредного для общества их поведения, что влечет применение к ним мер принудительно-обеспечительного характера;

- во-вторых, в содержание правового статуса лиц, заключенных под стражу, входят их права, законные интересы и обязанности;

- в-третьих, по отношению к общему статусу граждан специальный правовой статус лиц, заключенных под стражу следующие функции:

а) функция ограничения правового статуса свободных граждан, вытекающая из сущности применяемой меры пресечения в виде ареста. Данная функция, реально означает реализацию принудительно-ограничительных мер, выраженных нормативно в виде ограничений прав и законных интересов граждан;

б) функция сохранения общего правового статуса граждан находит свое непосредственное выражение в наличии у лиц, заключенных под стражу общегражданских, в том числе конституционных прав и обязанностей, необходимых для поддержания многогранных связей конкретной личности с государством;

в) функция конкретизации, которая обусловлена потребностью детальной регламентации прав, законных интересов и обязанностей лиц, заключенных под стражу в процессе исполнения предварительного заключения под стражу;

г) функция дополнения, которая  связана с необходимостью более полного учета особенностей положения лиц, содержащихся под стражей. Эта функция выражается через закрепление в законе специальных (специфических) прав, законных интересов и обязанностей лиц, заключенных под стражу.

Таким образом, правовое положение лиц, лиц, заключенных под стражу, представляет собой совокупность субъективных прав, законных интересов и обязанностей, появляющихся у лиц, заключенных под стражу в следственный изолятор, в качестве меры процессуального принуждения в результате сохранения, ограничения, конкретизации и дополнения их общего правового статуса гражданина.

1.2 Сущность и содержание прав и законных интересов лиц, заключенных под стражу содержащихся в следственных изоляторах

Один из возможных путей необходимой нормализации отношений между сотрудниками следственных изоляторов и лицами, заключенными под стражу – установление в данной сфере четких взаимно скоординированных юридических прав и обязанностей соответствующих субъектов, усиление гарантий их осуществления. Это обстоятельство обусловливает необходимость специального рассмотрения проблем субъективных прав и законных интересов заключенных под стражу. При этом необходимо будет остановиться на характеристике таких категорий, как социальное назначение, сущность и содержание.

Социальное назначение прав лиц, заключенных под стражу зависит от социальной роли правового статуса этих лиц в целом. Оно имеет несколько аспектов. Так, с точки зрения юридико-нормативного подхода, права лиц, заключенных под стажу, содержащихся в следственном изоляторе, выступают в качестве элемента механизма правового регулирования, выполняя важные функции по упорядочению процесса исполнения ареста, как меры пресечения. В данном случае они выступают формой выражения наиболее значимых интересов лиц, заключенных под стражу, в реализации которых заинтересованы как они сами, так и общество. Но эта очень важная функция все, же не дает основания расценивать ее как нечто первичное по отношению к правам данной категории лиц.

На наш взгляд, более важно определять социальное назначение существующих прав на основе социологического подхода. Главное при этом – рассматривать субъективные права как первичную клеточку права, которую юридическая норма должна закреплять, наделять силой и функционально обслуживать. Такой подход к правам обозначен  в Конституции Республики Казахстан, которая признает, что основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ст. 12)[1]. Думается, что исходя из этих общих положений, что социальное назначение прав лиц, заключенных под стражу  заключается в создании и последовательной реализации режима законности при исполнении ареста, как меры пресечения, адекватном отражении достижений социальной справедливости, сочетании интересов участников этих специфических правонарушений.

Сущностью субъективных прав лиц, заключенных под стражу является возможность пользования определенным социальным благом, причем такая возможность должна быть обеспечена юридическими нормами и обязанностями других лиц, и в частности администрации следственного изолятора. Степень реализации такой возможности во многом зависит от признания или непризнания за правами лиц, лишенных свободы в качестве субъективных.

По своему содержанию субъективные права лиц, содержащихся под стражей в следственном изоляторе, включают в себя следующие правовые возможности:

а) возможность вести себя определенным образом (право-поведение);

б) требовать определенного поведения от других лиц (право-требование);

в) пользоваться определенным социальным благом (право-пользование);

г) обращаться в необходимых случаях к государственной или общественной защите (право-притязание).

С учетом изложенного можно определить, что субъективные права лиц, содержащихся по стражей, представляют собой обеспеченные юридическими обязанностями администрации следственного изолятора и закрепленные нормами как уголовно-исполнительного так и других отраслей права возможности пользования соответствующими социальными благами в соответствии с индивидуальными интересами и запросами.

При этом, определяя правовое положение лиц, заключенных под стражу, наряду с субъективными правами, необходимо обратиться к еще одной правовой категории, характеризующих их правовой статус это – «законные интересы». В теории права, при определении юридических элементов, входящих и формирующих правовой статус личности, законным интересам уделяется все большее внимание. Это связано, во-первых, с развитием и укреплением правового положения граждан и, во-вторых, с эволюцией правовой науки, изучающей данное явление.

Говоря о законных интересах лиц, заключенных под стажу следует иметь в виду, данная категория граждан, содержащиеся в следственном изоляторе – категория весьма разнородная, связанная с различными правоограничениями, с разной степенью разрыва тех социальных связей, которые существовали у них до применения меры пресечения в виде ареста, следовательно, обладающими различными правовыми возможностями в осуществлении своих прав и законных интересов. При этом необходимо различать такие понятия, как «охраняемые законом интересы» и «законные интересы» личности. Не вдаваясь в дискуссию по этому вопросу, необходимо отметить, что данные термины не могут использоваться как равнозначные, поскольку характеризуют различные правовые явления.

Понятие «законные интересы» охватываются термином «охраняемые законом интересы», так как, по мнению В.И. Селиверстова, «законные интересы как элемент правового положения представляют собой одно из правовых средств выражения охраняемых законом интересов (включая вытекающие из принципов права), но не единственное, так как охраняемые законом интересы удовлетворяются и через субъективные права и юридические обязанности, а также путем непосредственной защиты этих интересов правоохранительными органами»[29, с. 90]. И еще один признак, по которому можно провести различие между этими понятиями – это то, что законные интересы вместе с субъективными правами и юридическими обязанностями закреплены в конкретных правовых нормах.

Какой бы суровой ни была мера пресечения, она всегда сохраняет за лицами, в отношении которых она применяется, сферу дозволенного поведения. Относительно лиц, заключенных под стражу, составляющими законных интересов являются правовые возможности – субъективные права лиц, заключенных под стражу, обеспеченные юридическими обязанностями администрации следственного изолятора. Но если внимательно проанализировать действующее законодательство в этой области отношений, то можно сделать вывод, что в сферу дозволенного лиц, заключенных под стражу, помимо их субъективных прав, входят и возможности, хотя и закрепленные в нормативных актах в конкретных правовых нормах, но не обеспеченные юридическими обязанностями противоположной стороны. В связи с этим Н.И. Матузов отмечал, что «необходимо, поэтому различать возможность как право гражданина совершать определенные действия или пользоваться определенным благом, обеспеченную юридическими нормами и обязанностями других лиц. Законный интерес – это не право, а нечто стоящее рядом с ним, дополняющее и подкрепляющее его, способствующее реализации заложенного в нем социального потенциала»[30, с. 123]. Обычно такие правовые возможности закрепляются в законодательстве посредством выражений «подозреваемые и обвиняемые могут ...» и «подозреваемым и обвиняемым может быть разрешено ...» Именно эти правовые возможности и являются законными интересами лиц, заключенных под стражу. Если сущность субъективных прав этой категории лиц заключается в юридически гарантированных и обеспеченных обязанностями администрации следственного изолятора возможностях, то сущность законных интересов – в возможностях, носящих характер стремлений, без корреспондирующих обязанностей администрации следственного изолятора.

Таким образом, законные интересы лиц, заключенных под стражу – это закрепленные в конкретных правовых нормах и гарантируемые государством возможности, выражающиеся в стремлении этих лиц пользоваться определенными социальными благами и в необходимых случаях обращаться за защитой к компетентным государственным органам в целях удовлетворения своих интересов. Причем важно подчеркнуть, что достижение предполагаемых благ во многом зависит от оценки поведения лиц, заключенных под стражу со стороны администрации следственного изолятора.

В основе законных интересов лиц, заключенных под стражу, как элемента их правового статуса лежат следующие категории:

- во-первых, возможность удовлетворения законного интереса ставится в зависимость от объективных условий, прежде всего экономических;

- во-вторых, их наличие в специальном правовом статусе оправдано с точки зрения правовой природы меры пресечения в виде заключения под стражу и с позиций профессионально-целевого подхода.

Факторы экономического характера свидетельствуют о том, что на современном этапе развития государство пока не в состоянии обеспечить законные интересы подозреваемых и обвиняемых так же, как их субъективные права. Примером такого рода законных интересов могут служить нормы и  правовые конструкции, закрепленные в статьях 26, 28 и 31 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9].

При анализе этих норм видно, что, например, возможность участия лиц, заключенных под стражу в трудовых отношениях ставится в зависимость от наличия или отсутствия соответствующих условий в следственном изоляторе, поскольку в ст. 26 О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, закреплено,  что обвиняемые, по их желанию, в установленном порядке привлекаются к труду на территории следственных изоляторов, только  при наличии соответствующих условий[9]. Тем самым законодатель в какой-то мере опосредовал интерес лиц, заключенных под стражу в законный интерес, а не в субъективное право, ибо нет пока на сегодняшний день экономической возможности обеспечить этим лицам право трудиться.

Но объяснение существования законных интересов данной категории лиц чисто лишь объективными трудностями было бы недостаточным, так как необходимость их существования обусловлена еще и целями, стоящими перед арестом как мерой пресечения. В частности, это касается переписке и свиданий подозреваемых и обвиняемых (ст.ст. 17, 19 18 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях). В данном случае законные интересы лиц, заключенных под стражу на свидания и переписку, по нашему мнению, ставятся в зависимость от их отношения к факту содержания под стражей и поведения[9].

Думается, что при изменении уголовно-процессуальной и уголовно-правовой политики в сторону гуманизации этих специфических отношений, сфера дозволенного поведения лиц, заключенных под стражу, будет расширяться. Поэтому важно подчеркнуть, что их стремления, выраженные в понятии «законные интересы», будут распространяться не только на интересы в сфере правового регулирования института ареста как меры пресечения, но и на интересы, не охватывающиеся этой сферой, что в конечном итоге приведет к необходимости более широкого использования такого правового феномена, как законный интерес.

Определенный научный и практический интерес представляет классификация субъективных прав и законных интересов лиц, содержащихся в следственных изоляторах. Следует иметь в виду, что любая классификация в известной мере условна. Например, Л.И. Даныпина, М.Г. Маркова, A.M. Смирнов, права, вытекающие из факта изоляции лиц, заключенных под стражу, условно делят их на две группы. В первую они включали те из них, необходимость осуществления которых была связана с производством расследования уголовного дела, т.е. с самим фактом заключения под стражу. Во вторую группу входили права арестованных, связанные с их повседневной жизнью в местах предварительного заключения[18, с. 21].

Данная классификация получила в развитии в работе В.Ф. Бычкова. Он, выделяя права этих лиц, во-первых, как участников уголовно-процессуальной деятельности (к этой группе он относил, например: а) право лиц, заключенных под стражу, иметь при себе документы и записи, относящиеся к уголовному делу; б) право обращаться с жалобами в связи с нарушением их законных прав и интересов; в) право иметь защитника и другие). Во-вторых, он выделяет специфические права, связанные непосредственно с их содержанием в следственном изоляторе и с установленным там режимом содержания под стражей (например: право на прогулку, право на ношение собственной формы одежды и др.), и подразделял их на три группы: 1) права, имеющие юридическую аналогию с правами граждан, но ограниченные и видоизмененные; 2) специфические права лиц, заключенных под стражу, не имеющих юридических аналогий с правовым статусом граждан; 3) группа специфических прав, возникновение которых связано исключительно с особенностями организации предварительного заключения или исполнения наказания[16, с. 29].

В свою очередь О.Н. Миндадзе, исследуя правовой статус лиц, заключенных под стражу, делал акцент на их общегражданских правах. В то же время он затрагивал специфические права заключенных, но не классифицирует их по целевому назначению[43, с. 13-14]. А, М.Х. Гельдибаев предпринял попытку выделить группы прав лиц, заключенных под стражу[23, с. 8].

Таким образом, единым для приведенных выше классификаций является вывод о том, что права лиц, заключенных под стражу дифференцируются исходя из деления субъективных прав, возникающих у них в связи с производством уголовного дела, а также связанные с его нахождением в следственном изоляторе. Думается, что в общем плане подобный подход вполне соответствует общей характеристике правового положения лиц, заключенных под стражу.

В связи с этим, права и законные интересы лиц, содержащихся под стражей, целесообразно классифицировать на общие и специальные. К их общим правам и законным интересам следует отнести конституционные и отраслевые права и законные интересы, наличие или отсутствие которых не связано со специальным правовым статусом лиц, заключенных под стражу.

Конституционные права являются основными, так как они опосредуют наиболее важные, существенные отношения между личностью и государством. Все основные права личности можно объединить в группы, исходя из однородности регулируемых ими сфер общественных отношений. При этом целесообразно выделить условно три большие группы:

а) личные права граждан;

б) гражданские и политические права;

в) экономические, социальные и культурные права.

Как отмечает В.А. Михайлов, научно-техническая полезность данной классификации состоит в том, что она позволяет наглядно не только очертить все грани основных прав и свобод граждан, но и четко представить границы свободы личности в уголовном процессе, пределы ограничения прав, свобод и обязанностей граждан при применении к ним мер пресечения и других мер уголовно-процессуального принуждения[44, с. 161].

Органическим компонентом правового положения лиц, содержащихся под стражей в следственных изоляторах, являются их специальные права. Особенность этих прав проявляется, во-первых, в том, что они принадлежат всегда определенной группе лиц. Носителями этих прав могут быть только те категории граждан, в отношении которых на законном основании была применена мера пресечения в виде ареста.

Во-вторых, содержание специальных прав лиц, заключенных под стражу не зависит от конституционных и отраслевых прав граждан. Такое положение объясняется тем, что данные правоотношения возникают, развиваются, изменяются и прекращаются только в связи с имеющими уголовно-правовое значение юридическими фактами.

В-третьих, специальные права лиц, содержащихся под стражей, не имеют аналогий в общегражданском статусе. В связи с этим они носят самостоятельный характер, не дублируют права общего статуса граждан Республики Казахстан, а также не конкретизируют их.

В-четвертых, специальные права лиц, заключенных под стражу, с одной стороны, обеспечивают процесс исполнения и отбывания меры пресечения в виде ареста, а с другой стороны, осуществляют позитивную функцию, смысл которой заключается в комплектации негативных последствий при применении данной меры пресечения.

В-пятых, источником специальных прав лиц, заключенных под стражу является процессуально-исполнительное законодательство и, в частности, Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9].

Исходя из этого, все специальные права лиц, заключенных под стражу можно классифицировать на:

а) вытекающие из режима содержания под стражей;

б) права лиц, заключенных под стражу в материально-бытовой сфере;

в) специальные права лиц, заключенных под стражу в медико-санитарной сфере.

Разумеется, проблема субъективных прав граждан в области процессуально-принудительного регулирования не исключает, а наоборот, предполагает и иные способы, приемы и методы классификации этих прав, могущие служить дополнительным инструментом их изучения. Однако предлагаемая классификация, по нашему мнению, представляется более рациональной. Это диктуется тем, что новые социально-политические, экономические и правовые условия, сложившиеся в Республики Казахстан в последнее время, привели к существенным изменениям в характере и системе исполнения такой меры пресечения как арест. Прежде всего, изменилось правовое регулирование этой меры пресечения, значительно расширилась область субъективных прав лиц, заключенных под стражу, что привело к дальнейшему развитию правового статуса лиц, содержащихся под стражей в следственном изоляторе.

Личные субъективные права и законные интересы, входящие в данную группу, охватывают фундаментальные аспекты свободы личности, выражают гуманистические основы жизни общества. Как свидетельствует анализ статей Конституции Республики Казахстан, приоритет личных прав и свобод человека и гражданина, продиктован их главным назначением: обеспечивать автономию личности, приоритет индивидуальных, внутренних ориентиров ее развития, самоопределения личности[1].

Важнейшим личным правом человека является право на жизнь (ст. 15 Конституции РК), закрепляющее в юридической форме эту высшую ценность[1]. В области уголовно-процессуального принуждения традиционное толкование конституционного права на жизнь связано с тем, что оно обычно включается в содержание юридического института неприкосновенности, поскольку, как считает И.Е. Фарбер, этот феномен выполняет гарантийную функцию по отношению к целой группе субъективных прав граждан, распространяющихся не только на телесную, нравственную и социальную, но и правовую область интересов личности[45, с. 61].

Однако, по нашему мнению, право на жизнь имеет самостоятельное содержание, поскольку является неотчуждаемым и принадлежащим каждому человеку от рождения. Сегодня право на жизнь в местах лишения свободы реализуется не только существующем в Республики Казахстан мораториям на исполнение приговоров к смертной казни[46], но и закреплена в ст. 18 Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9]. Согласно положениям данной статьи при возникновении угрозы жизни, здоровью либо угрозы совершения иного преступления против личности заключенного со стороны других заключенных он вправе обратиться с заявлением к любому должностному лицу мест содержания под стражей с просьбой о переводе в помещение, где такая угроза отсутствует. В этом случае должностное лицо обязано принять незамедлительные меры по переводу подозреваемого или обвиняемого в безопасное место[9].

В связи с этим, целесообразно, на наш взгляд в Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов Комитета уголовно-исполнительной системы

Министерства внутренних дел Республики Казахстан, утвержденного приказом

Министра внутренних дел Республики Казахстан от 29 марта 2012 года № 182 (далее – Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов)[47], внести дополнение, в котором бы раскрывался порядок реализации этой нормы. В частности, дополнить их следующими словами: «В соответствии со статьей 18 Закона Республики Казахстан «О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, обеспечивающих временную изоляцию от общества», при возникновении угрозы жизни, здоровью либо угрозы совершения иного преступления против личности, подозреваемого или обвиняемого со стороны других лиц, и обращении его по данному поводу к сотруднику места предварительного заключения под стражу, последний обязан незамедлительно принять меры по переводу этого лица в безопасное место. Перевод такого лица производится по постановлению начальника следственного изолятора на срок не свыше 30 суток. В экстренных случаях оперативный дежурный по следственному изолятору до прихода начальника, осуществляет такой перевод, но не более, чем на 24 часа». Безусловно, что такое нормативное закрепление порядка реализации данного права лиц, заключенных под стражу будет одной из гарантий, направленной на защиту жизни лица при нахождении его в следственном изоляторе.

Важное значение имеет право на личную неприкосновенность, предусмотренные статьями 16, 17 и 18 Конституции Республики Казахстан, которое   означает свободу человека, право самостоятельно определять свои поступки, располагать собой, своим временем[1]. В содержании данного конституционного права обращают на себя внимание многие правомочия, обеспечивающие ее физическую, нравственную и социальную неприкосновенность. При раскрытии права на неприкосновенность принято обычно выделять следующие правомочия:

а) право гражданина на правовую защиту со стороны органов государства;

б) право гражданина на личную свободу и безопасность, гарантии от произвольных арестов;

в) право гражданина на защиту в суде;

г) право на необходимую оборону;

д) право на неприкосновенность жилища.

При этом необходимо отметить, что, в современном мире право личности на неприкосновенность не носит абсолютного характера. Так, С.В. Долгоруков отмечал, что содержание неприкосновенности личности на современном этапе общественного развития характеризуется не недопустимостью каких бы то ни было ограничений действий и проявлений личности вообще, не исключением применения к личности мер государственного принуждения и общественного воздействия во всех случаях, а тем, что личность неприкосновенна лишь в той мере, в какой ее проявления вовне общественно полезны, либо не причиняют вреда обществу и государству, правам и законным интересам других граждан[48, с. 6].

В отношении лиц, содержащихся под стражей, имеют силу объективные ограничения права на личную неприкосновенность. Эти ограничения действуют в соответствии с конституционными установлениями и уголовно-процессуальным законодательством. Вообще, по этому поводу различные точки зрения. Одни ученые считают, что закон допускает изъятие из конституционного положения неприкосновенности граждан в случае производства ареста. Это изъятие обусловлено конституционными нормами, направленные на обеспечение их гарантий, например, как вынесения соответствующего решения судом – коллегиальным органом, осуществляющим правосудие[49, с. 22].

Другие придерживаются прямо противоположной точки зрения, считая, что лица, заключенные под стражу, обладают правом неприкосновенности личности в полном объеме, без каких-либо ограничений. Существует и мнение, что лица, содержащиеся в следственных изоляторах, обладают правом неприкосновенности, но с определенными изъятиями, в ограниченном объеме[50].

С первой точкой зрения вряд ли можно согласиться, поскольку из нее вытекает, что при заключении под стражу лицо, как субъект, наделенный определенными правомочиями, «выходит» из юрисдикции норм Конституции Республики Казахстан, предусматривающих право на неприкосновенность личности, т.е. оно утрачивает это право, хотя и при наличии необходимых, формально определенных гарантий. Поскольку, как ранее было отмечено, что сущность права на неприкосновенность личности необходимо рассматривать как право каждой личности на государственную охрану и защиту от преступных посягательств кого бы то ни было на ее жизнь, здоровье, свободу, честь и достоинство.

Поэтому, на наш взгляд, личность ограждена от неправомерного принуждения и ущемления ее прав и законных интересов и в тех случаях, когда содержится в местах лишения свободы. Лицо, заключенное под стражу продолжает оставаться субъектом права неприкосновенности личности, которое и в следственном изоляторе обеспечивается соответствующими гарантиями. Например, в действующем законодательстве закреплен ряд положений, направленных на обеспечение рассматриваемого нами права. Так, например, в ст.  4 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, закрепляется принцип, в соответствии с которым содержание под стражей не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым, содержащимся под стражей[19].

Все это свидетельствует о том, что даже лицу, заключенному под стражу, государство гарантирует неприкосновенность личности, хотя очевидно, что это право по своему объему у них значительно меньше, чем у других лиц. Тем не менее, несмотря на специфические особенности, обусловленные нахождением лица в следственном изоляторе, оно сохраняет за собой право на охрану и защиту со стороны государства своей жизни, здоровья, чести и достоинства.

Вряд ли можно признать приемлемой и вторую точку зрения, согласно которой лицо, содержащееся под стражей, обладает правом неприкосновенности личности в полном объеме, без каких-либо ограничений. Поскольку такое лицо в соответствии с законом лишено возможности полностью располагать собой, так как его физическая неприкосновенность ограничена в результате заключения под стражу в следственный изолятор, постольку объем права неприкосновенности личности не может быть одинаковым у него и у лица, свобода которого не ограничена. Представляется наиболее убедительной точка зрения тех авторов, которые считают, что и лицо, содержащееся под стражей, обладает правом неприкосновенности личности, но с определенными изъятиями[22, с. 204].

На современном этапе развития наша уголовно-исполнительная система и практика исполнения предварительного заключения ареста, как меры процессуального принуждения отвечает в основном тем стандартам и принципам в области права неприкосновенности личности при содержании ее в следственном изоляторе, которые приняты в мировом сообществе. В основе этих стандартов, касающихся физических условий, в которых должны содержаться задержанные лица, ожидающие судебного разбирательства, лежат два принципа, предусмотренные в ст. 10 Международного Пакта о гражданских и политических правах , (1966 г.), ратифицированного Республикой Казахстан в 2006 году[51]. Первый – обязательство достойно и гуманно обращаться с арестованными, и второй – презумпция невиновности. Первый принцип гарантирует минимальный уровень физических условий, включая помещения, питание, медицинское обслуживание и т.д., а второй требует надлежащего обращения с лицами, которые, будучи, возможно, невиновными перед законом, содержатся под стражей еще не в качестве наказания.

Таким образом, в отношении лиц, заключенных под стражу продолжает действовать институт неприкосновенности личности с определенными ограничениями, которые имеют установленные законом пределы. Закон РК О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, в п. 14) ст. 16 конкретизирует конституционное право на свободу совести и вероисповедания, установленную ст. 22 Конституции  Республики Казахстан[1]. В частности, лицам, заключенным под стражу должна быть предоставлена возможность удовлетворять свои религиозные потребности в пределах осуществимого, т.е. при условии соблюдения Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов и прав других подозреваемых и обвиняемых[9]. При этом должностные лица мест предварительного заключения должны знать и уважать обычаи религиозных групп, представленных в месте лишения свободы.

Политические права и свободы, в отличие от личных прав и свобод, нацелены не на обеспечение автономии человека, а на его активное включение в жизнь страны, управление ее делами. Прежде всего, в группу политических прав и свобод входят избирательные права. При этом, необходимо отметить, что участие лиц, заключенных под стражу в избирательных кампаниях регулируется Конституцией Республики Казахстан, в которой  ст. 33 определено только две категории лиц, не имеющих права участвовать в референдуме и выборах. К ним относятся граждане Республики Казахстан, признанные судом недееспособными или содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда[1]. Следовательно, лица, находящиеся под стражей в следственном изоляторе, и в отношении которых приговор не вступил в законную силу, имеют право на участие в выборах и референдумах.

Установленное право граждан Республики Казахстан обращаться лично, а также направлять индивидуальные и коллективные обращения в государственные органы и органы местного управления (ст. 33 Конституции РК)[1], применительно к лицам, содержащимся под стражей,  раскрывается в ст. 20 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9]. При этом, необходимо отметить, что это право имеет двойственную правовую природу. С одной стороны, оно является субъективным правом, лиц, заключенных под стражу, на что прямо указывают нормы закона, с другой стороны, это право выступает гарантией реализации субъективных прав и законных интересов лиц, заключенных под стражу[52, с. 11].

В ходе исполнения ареста, как меры пресечения могут возникнуть гражданско-правовые отношения. Так, в соответствии с п. 18) ст. 6 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, лицо, содержащееся под стражей, имеет право участвовать в гражданско-правовых сделках[9]. Следовательно, оно может распоряжаться принадлежащим ему имуществом, которое находится за пределами следственного изолятора. Право личной собственности заключенного под стражу лица на ранее приобретенное имущество за ним сохраняется, но осуществление этого права зависит от применения принудительных мер уголовно-процессуального характера (наложение ареста на имущество, изъятие имущества в связи с признанием его вещественными доказательствами и т.д.).

Ограничение права личной собственности лица, заключенного под стражу, находящееся за пределами следственного изолятора, в отношении которого не применялись уголовно-процессуальные меры, состоит в том, что он в связи с физической изоляцией не может осуществлять правомочия пользования своим имуществом. Но право распоряжения имуществом сохраняется: он вправе с разрешения органа или лица, в производстве которых находится уголовное дело, с помощью своих представителей или непосредственно продать, обменять, подарить принадлежащее ему имущество, составить лично завещание. Также лицо, содержащееся под стражей, может наследовать имущество в определенных пределах, которые находятся в прямой зависимости от изоляции, примененной к субъекту данных правоотношений.

В процессе исполнения ареста, как меры пресечения при определенных условиях могут возникнуть трудовые отношения. Этими условиями исходя из смысла п. 1) ст. 26 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, являются: наличии соответствующих условий, т.е возможности привлечения лиц, заключенных под стражу на производственных объектах, расположенных на охраняемой территории следственного изолятора, где они могут заниматься трудовой деятельностью и согласие самого лица, заключенного под стажу[9].

Вместе с тем привлечение к труду лиц, заключенных под стражу при условии сохранения внешней и внутренней изоляции возможно только тогда, когда трудовой процесс не осложнит предварительного расследования или судебного рассмотрения дела как с точки зрения их организации, так и по существу. Как отмечал А.Л. Ременсон, все дело в том, что подследственному необходимо создавать условия для того, чтобы он имел возможность защищаться от предъявленного ему обвинения. Обязательное вовлечение его в труд и в участие в других воспитательных мероприятиях не способствовало бы выполнению этих задач[53, с. 23]. На это указывается и в п. 3) ст. 26 Закона РК «О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях» от 30.03.1999 г., где говориться, что привлечение обвиняемых к труду не должно препятствовать проведению предварительного следствия и дознания)[9].

Заканчивая рассмотрение основных прав и законных интересов лиц, содержащихся под стражей в следственном изоляторе, хотелось бы отметить следующее. Объем конституционных прав и свобод заключенных не остается неизменным. Он обусловлен социально-экономическими условиями развития общества, политической ситуацией, идеологическими и культурными факторами. Следует признать, что каждый новый этап развития российского общества ведет как к увеличению объема прав, так и углублению их содержания. В связи с этим приобретает актуальность вопрос, связанный с закреплением в Законе О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, прав и свобод лиц, заключенных под стражу, в качестве меры пресечения содержащихся в следственных изоляторах, а также их ограничений, законным основанием которых являются конституционными положениями.

Важным и необходимым компонентом правового статуса лиц, содержащихся под стаже, являются их специальные права и законные интересы. Они, обеспечивая процесс исполнения ареста, как меры пресечения, неразрывно связаны с ним, способствуют обеспечению нормальной работы следственных изоляторов и достижению целей, стоящих перед этой мерой пресечения. Предпосылкой возникновения специальных прав является применение к лицу мер государственного принуждения в силу обоснованных подозрений в совершении этим лицом преступлений, а непосредственным правовым основанием, юридическим фактом – мотивированным постановлением дознавателя, следователя, прокурора санкционировано судом об избрании меры пресечения в виде ареста[1].

Большинство специальных прав заключенных можно назвать компенсационными, так как они предназначены компенсировать и в какой-то мере смягчить вредные последствия условий предварительного заключения, тяжесть которых усугубляется неизвестной продолжительностью нахождения в следственном изоляторе и неопределенностью их дальнейшей судьбы. При этом целесообразно рассмотреть такие важные, с точки зрения, сохранения социально-полезных связей, специальные права, как

1) право на свидания с защитником;

2) право на посещение и переписку с родственниками и иными лицами;

3) право на получение посылки и передачи, получение и отправление денежных переводов.

Одно из важнейших прав подозреваемых или обвиняемых связано с возможностью иметь свидания с защитником. Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, регламентирует это право более детально[9], чем ранее действовавшее Положение о предварительном заключении под стражу 1969 года[54]. Право на доступ к защитнику гарантируется в связи с правом на справедливое судебное разбирательство, имеющее целью установить, виновно ли лицо в совершении уголовного преступления. Из положений ст. 17 Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, вытекает, что лица, заключенные по стражу выбирают себе защитника по своему усмотрению[9].

На практике, когда лицо находится под стражей, защитника приглашают его родственники. В литературе уже высказывались предложения о необходимости предоставления лицам, содержащимся в следственном изоляторе, свидания с родственниками для решения вопроса о предоставлении защитника. Хотя в законе это специально не предусмотрено, такое предложение следует признать обоснованным. За редким исключением, граждане Республики Казахстан не имеют постоянного адвоката, с которым они при необходимости могут консультироваться при возникновении каких-либо правовых проблем. Поэтому предоставление такой возможности подозреваемым и обвиняемым будет являться важным средством, гарантирующим им эффективную защиту.

В законе специально оговаривается, что свидания с защитником проводятся наедине и конфиденциально. При этом согласно п. 55 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, свидания проводятся в условиях, позволяющих сотруднику следственного изолятора видеть лица, заключенного под стражу и защитника, но не слышать[47]. Это в полной мере соответствует Минимальным стандартным правилам обращения с заключенными, принятыми ООН (правило 93), где сказано: «Свидание заключенного с его юридическим советником должны происходить на глазах, но за пределами слуха сотрудников полицейских и тюремных органов»[15, с. 186]. Такая норма введена как в интересах предотвращения возможной передачи защитником своему клиенту каких-либо недозволенных предметов, так и в интересах безопасности самого защитника. В этих целях в следственных изоляторах предусмотрены специальные помещения, предназначенные для встреч с защитником и изолированные от помещений для общих посещений. Эти комнаты оборудуются так, чтобы обеспечивалась конфиденциальность бесед, а также иметь необходимую рабочую обстановку (письменные столы и стулья).

К сожалению, в Законе О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, ничего не сказано о переписке между лицом, содержащимся по стражей его защитником, хотя она является одним из способов сотрудничества и подготовки к судебному разбирательству[9]. Думается, что следует предусмотреть такое право, поскольку отсутствие специальной процедуры может повлиять на качество защиты интересов лиц, заключенных под стражу.

Для свидания с защитником разрешения какого-либо должностного лица не требуется. Другое дело – свидания с родственниками и иными лицами. Они согласно ст. 17 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, предоставляются на основании письменного разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело[9]. Это вызвано мерами предосторожности, так как родственники могут дать подозреваемому или обвиняемому или получить у него информацию, которая позволила бы оказать давление на потерпевших или свидетелей, скрыть доказательства по делу или иным образом помешать расследованию.

Однако все зависит от хода расследования. Если доказательства вины собраны, основные следственные действия проведены, если обвиняемый уже не сможет помешать ходу следствия – нет оснований мешать его возможности видеться с родственниками и иными лицами, так как контакты с внешним миром важны не только для защиты прав лица, содержащего под стражей, но и представляют собой один из аспектов гуманного обращения. В Минимальных стандартных правилах обращения с заключенными (правило 92), сказано, что подследственные заключенные должны пользоваться разумной возможностью общения с родственниками и друзьями и принимать их в тюрьме, подвергаясь при этом только тем ограничениям и надзору, которые необходимы для должного отправления правосудия, соблюдения требований безопасности и обеспечения нормальной работы заведения[15, с. 186].

Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, значительно расширил права лиц, заключенных под стражу на общение с родственниками и иными лицами. Так, ст. 17 данного Закона,  предусматривает представления лицам, заключенным под стражу,  не более трех свиданий в месяц, с родственниками и иными лицами, продолжительностью до трех часов каждое[9]. В то время Положение о предварительном заключении под стражу 1969 года закрепляло право на одно свидание в месяц, продолжительностью до двух часов[54]. И все же и число, и продолжительность свиданий ограничены. В первую очередь, это вызвано техническими возможностями следственных изоляторов и необходимостью выделения специального сотрудника для контроля при проведении свиданий. Поэтому наличие подобных ограничений оправдано.

Важным правом лиц, заключенных под стражу является право на переписку. Общее правило, установленное ст. 19 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, гласит, что подозреваемым и обвиняемым разрешается получать и отправлять родственникам и иным лицам не более двух писем или телеграмм в месяц. При  этом переписка подозреваемых и обвиняемых осуществляется только через администрацию места содержания под стражей, по разрешению лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело и подлежит цензуре, кроме случаев, направления предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору и в суд[9].

Следовательно, право переписки у лиц, находящихся под стражей, ограничено по сравнению с иными гражданами. Первое ограничение касается количества отправляемой корреспонденции, не более двух писем или телеграмм в месяц. Второе ограничение связано с содержанием получаемой и отправляемой корреспонденции, поскольку переписка осуществляется только по разрешению лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело и подлежит цензуре. Оно вытекает из специфического процессуального положения лица – подозреваемого или обвиняемого по уголовному делу. Если в письме содержатся сведения, которые могут помешать установлению истины по уголовному делу или способствовать совершению преступления, а также выполненные тайнописью, шифром, содержащие государственную или иную охраняемую законом тайну, то такая корреспонденция адресату не отправляется, подозреваемым и обвиняемым не вручается и передается лицу или органам, в производстве которых находится уголовное дело.

Характерным признаком гуманизации условий содержания лиц, заключенных под стражу, является расширение права подозреваемых и обвиняемых на получение посылок, передач и денежных переводов. Так ст. 24 Законом О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях предусмотрено, что лицам, заключенным под стражу разрешается получать без ограничения количества посылки и передачи, вес которых не должен превышать норм, предусмотренных почтовыми правилами[9]. Согласно Правилам предоставления услуг почтовой связи, утвержденными постановлением Правительства Республики Казахстан от 16 января 2012 года № 72, вес посылки не должен превышать 14 килограмм[55].

Что касается денежных переводов, то согласно ст. 24 Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, с разрешения администрации следственного изолятора, лица, содержащиеся под стражей могут из своих средств отправлять денежные переводы родственникам или иным лицам[9], т.е. у ни появилась возможность материально помогать своим родственникам или престарелым родителям.

Заканчивая рассмотрение специальных прав лиц, содержащихся под стражей, хотелось бы остановиться на таком праве заключенных, как право на получение информации. Такое право предусматривается Минимальными стандартными правилами, так, в частности, правило 35 гласит, что при принятии в тюрьму каждому заключенному следует предоставлять письменную информацию, касающуюся правил обращения с заключенными его категории, дисциплинарных требований данного заведения, а также дозволенных способов получения информации и подачи жалоб, равно как и всех других вопросов, позволяющих ему отдать себе отчет в его правах и обязанностях и приспособиться к условиям жизни в данном заведении[15, с. 175].

При этом, необходимо отметить, что в Положении о предварительном заключении под стражу 1969 года такое право не было предусмотрено[54]. С принятием Закон О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, закрепившего в ст. 16 право лиц, заключенных под стражу на получение информации о своих правах и обязанностях, режиме содержания под стражей, дисциплинарных требованиях, порядке подачи предложений, заявлений и жалоб, ситуация кардинально изменилась[9]. Сейчас во всех следственных изоляторах лица, заключенные под стражу могут беспрепятственно знакомятся с Законом О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях и Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов, в части своих прав и обязанностей на период их нахождения в следственном изоляторе. Выписки из этих нормативных актов, располагаются в каждой камере на двух языках (государственным и русским). Вполне очевидно, что такой подход во многом будет способствовать снятию напряженности между администрацией следственных изоляторов и лицами, заключенными под стражу, поскольку их действия будут соответствовать или, по крайней мере, стараться соответствовать тем предписаниям действующих нормативных актов, которые распространяются на эту область общественных отношений.

Проблема субъективных прав лиц, содержащихся под стражей в следственном изоляторе, многопланова и сложна. Их состояние во многом определяется целым рядом факторов объективного и субъективного характера. Но прежде всего, хотелось бы отметить, что на данном этапе с принятием нового законодательства в уголовно-исполнительной сфере, сделан только первый шаг в решении проблем, связанных с исполнением ареста как меры пресечения. Этим шагом явилось провозглашение и закрепление в законе широкого круга субъективных прав данной категории граждан. Теперь необходимо фактическое проведение их в жизнь, что намного сложнее. Но, тем не менее, есть уверенность, что все предпринятые решения относительно предварительного заключения явятся хорошей базой для создания условий, совместимых со статусом лиц, заключенных под стражу и исключающих произвол и насилие в местах лишения свободы.

1.3 Сущность и содержание юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу содержащихся в следственных изоляторах

Необходимо признать, что на современном этапе общественного развития общества, очевидно, что чрезмерное внимание к правам и игнорирование обязанностей, также как и осуществление прав «любой ценой», неблагоприятно влияет на отношения индивида и общества. Такой подход неизбежно приводит к перевесу в сторону требований немедленного и безоговорочного получения материальных и иных благ, лежащих в основе субъективных прав человека и гражданина. В связи с этим возникает своеобразное искажение личностной ориентации, что может привести к совершению противоправных действий, а акцентирование же прав без соответствующего определения обязанностей может стать криминогенным фактором.

Создание и поддержание гармоничных отношений в обществе требуют, в том числе, не только внимание к правам человека и гражданина, но и выполнение личностью определенных обязанностей, а в случае необходимости и ее отказа от осуществления своих прав. Важно учитывать, что право и обязанность в правоотношении – это важнейшее и необходимое условие нормального человеческого общения. В их адекватном соотношении, предполагающем взаимосвязь и взаимозависимость различных интересов, выражается реальный облик правового общества и государства[56, с. 231].

В Толковом словаре русского языка В.И. Даля дается следующее определение обязанности: «Обязанность – долг, все должное, все, что лежит на ком, что кто-либо исполнять и соблюдать должен, обязан. На человеке лежат обязанности к самому себе (личная), обязанность к ближнему, ее государственная или гражданская, и, наконец, духовная»[57, с. 640].

Характер юридической аксиомы имеет представление о том, что обязанности граждан есть неотъемлемый и самостоятельный, наряду с субъективными правами и законными интересами, элемент правового статуса гражданина, поскольку в них также, в обобщенном виде закрепляются основы взаимоотношений личности и государства. Как отмечает Лукашева Е.А., принимая на себя обязательства по обеспечению прав граждан, государство имеет право требовать от них правомерного поведения, которое соответствовало бы эталонам, зафиксированным в юридических нормах. ... Поэтому государство формулирует свои требования к гражданам в системе обязанностей, устанавливает меры юридической ответственности за их невыполнение[58, с. 64-65].

Включение обязанностей в правовой статус индивида не колеблет принципов свободы и правового государства, поскольку права одних лиц, не подкрепленные обязанностями других, не могут быть реализованы. Основой юридической обязанности является социальная необходимость. Обязанности представляют собой выраженные (сформулированные) в законодательстве образцы поведения граждан, следование которым необходимо для достижения определенных социальных целей[26, с. 38].

Важное значение юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу обусловлено той ролью, которую они играют в определении правового статуса лиц, содержащихся в следственном изоляторе. Эта категория в условиях ареста как меры уголовно-процессуального принуждения выступает в качестве одного из правовых средств достижения поставленных перед этой мерой пресечения целей. Круг обязанностей лиц, заключенных под стражу в ст. 35 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, по количественному составу гораздо меньше перечня прав[9]. Такое положение, скорее всего, объясняется тем, что права лиц, заключенных под стражей охватывают все стороны их жизни, как свободных граждан государства, а также обеспечивают удовлетворение их потребностей в период нахождения в следственном изоляторе, а обязанности ориентируют только на сохранение и поддержание установленного порядка исполнения и отбывания ареста, как меры пресечения.

Обязанности лиц, заключенных под стражу содержащихся в следственных изоляторах, как, и их субъективные права, выполняют важные многоцелевые функции, обусловленные социальным назначением их правового статуса. При этом в социально-политическом аспекте обязанности могут рассматриваться как одно из правовых средств интеграции лиц, заключенных под стражу в общественную жизнь. Учитывая то обстоятельство, что мера пресечения в виде ареста представляет собой комплекс правоограничений, можно констатировать, что закрепленные в нормативных актах обязанности лиц, заключенных под стражу характеризуют степень и характер реакции государства на действия лица, попавшего в сферу уголовного преследования. Наряду с основными, конституционными обязанностями, они приобретают и обязанности, свойственные лишь этой категории граждан.

В специально-юридическом плане юридические обязанности лиц, заключенных под стражу играют важную роль в механизме правового регулирования, так как они характеризуют связь их специального правого статуса и общего правого статуса граждан государства. Они ограничивают, конкретизируют и дополняют общий правовой статус граждан. В этом же аспекте юридические обязанности лиц, заключенных под стражу, в определенной степени, воплощают собой гарантии их прав, так как во многих случаях реализация своих прав зависит от исполнения ими своих обязанностей.

К числу немаловажных вопросов, касающихся юридических обязанностей лиц, заключенных относится вопрос об их сущности и содержании. В связи с этим, для выяснения категории юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу необходимо остановится на таких элементах как сущность, содержание и структура данного правового образования.

В специальной литературе нет единого понимания этого вопроса и относительно обязанностей граждан. Так, одни авторы рассматривают их как вид и меру должного поведения людей[33, с. 57]. В свою очередь В.Н. Кудрявцев и Н.В. Витрук как общественную необходимость в поведении личности, а Б.М. Семенеко – как вид и меру необходимого поведения[59, с. 5].

В юридической науке также предпринималась попытка раскрыть понятие обязанности через категорию возможности. Так, Г.В. Мальцев полагал, что «юридические обязанности есть не только должное, но и возможное в человеческом поведении»[60, с. 71]. Этот вывод базируется на том основании, что в праве категории правовой возможности и правовой необходимости не только взаимосвязаны, но и взаимно проникают друг в друга. Однако, представляется, что методологически правильнее будет раскрывать понятие юридических обязанностей через категорию правовой необходимости. Как отмечает Л.Д. Воеводин, такой подход позволяет установить как единство, так и существенные различия между правами и обязанностями, вскрыть особенности содержания каждого из этих правовых явлении»[61, с. 17].

Таким образом, сущность юридических обязанностей граждан (как заключенных под стражу, так и иных лиц), состоит в необходимости согласования своего поведения с предъявляемыми к ним требованиями. Юридически обязанное лицо, возможно, действует и не так, как его побуждают собственные интересы, однако оно должно сообразовываться с предписаниями норм права, отражающих и охраняющих интересы других лиц. В случае отклонения от установленных предписаний возможно применение юридических санкций. В связи с этим В.А. Кучинский отмечал, что если бы прямые обязанности субъектов права не обеспечивались необходимостью держать ответ за их неисполнение (юридической ответственностью), то осуществление этих обязанностей могло бы стать нереальным. Принудительный момент в юридических обязанностях наиболее наглядно отличает их от субъективных прав и законных интересов, осуществлять которые нельзя принудить вопреки воле их носителей. Это свойственно лишь юридическим обязанностям, объективная необходимость которых обусловлена интересами общества[62, с. 134-135].

Содержание юридической обязанности выражается в двух разновидностях: во-первых, в необходимости совершать активные положительные действия в пользу других участников правоотношений (управомоченных лиц); во-вторых, в необходимости воздержания от действий, запрещенных нормами права. При этом в зависимости от вида поведения субъекта правоотношений, предусмотренного диспозицией правовой нормы, выделяются активные и пассивные юридические обязанности. Соответственно, активные обязанности закрепляют необходимость действия, а пассивные – необходимость воздержания от действий, запрещенных нормами права[61, с. 17].Таким образом, юридическая обязанность может быть: а) обязанностью активного поведения (выражает необходимость совершения определенных действий) или б) обязанностью пассивного поведения (выражает необходимость воздержания от совершения известных действий).

Еще одну разновидность юридической обязанности выделяет С.С. Алексеев, которая, по его мнению, проявляется в охранительных правоотношениях. Это претерпевание правонарушителем применяемых к нему мер государственного принуждения (санкций), выражающее тот непосредственный эффект, который в данной области отношений соответствует интересам общества, государства[63, с. 46]. В свою очередь Н.И. Матузов предлагал помимо этих трех элементов, выделять в содержании юридической обязанности еще один элемент – необходимость требовать совершения либо не совершения тех или иных действий от других лиц[30, с. 153].

Поскольку содержание юридических обязанностей в правовом статусе лиц, содержащихся под стражей, приобретает определенную автономию, представляется наиболее предпочтительным, отражающим специфичность  их правового статуса, первое определение содержания обязанностей. Что касается элементов, сформулированных Н И. Матузовым и С.С. Алексеевым, то необходимость требования совершения либо не совершения тех или иных действий от других лиц нехарактерна для правового статуса лиц, заключенных под стражу, поскольку они в процессе отбывания этой меры пресечения не наделяются властными полномочиями. Относительно же необходимости нести ответственность за неисполнение предписанных действий, то этот элемент выступает, скорее, в качестве средства обеспечения юридической обязанности. Поэтому она не может входить в их содержание.

Таким образом, содержание юридической обязанности лиц, заключенных под стражу складывается из двух элементов: а) необходимости совершить активные положительные действия, предписанные законом или  б) необходимости воздержания от действий, запрещенных нормами права.

При этом, необходимо отметить, что юридические обязанности лиц, содержащихся в следственных изоляторах, учитывая их двухструктурное построение, выражаются в праве при помощи регулятивных норм обязывающего и запрещающего характера. В позитивных обязываниях, являющихся существенным средством правового регулирования, выражена, преимущественно, активно-действенная, динамическая сторона юридических обязанностей заключенных. Они предписывают им совершить то, что они, быть может, не совершили бы или совершили бы не в том объеме.

Надо полагать, такое возложение на субъекта правоотношения, юридических обязанностей активного содержания, коренится в функционировании властвующего органа – следственного изолятора, в его императивных началах, смысл которых заключается в следующем. Одна сторона – лица, заключенные под стражу, обременены юридической обязанностью совершать активные действия или воздерживаться от нежелательных действий, другая – администрация следственного изолятора, обладающая правом требования, а в случае неисполнения – притязанием, призванным обеспечить реальную реализацию юридических обязанностей, признанных необходимыми с точки зрения государства.

Запреты также рассматриваются в праве как юридические обязанности, фактическим содержанием которых принято считать пассивность, то есть обязанность воздерживаться от совершения действий негативного характера. Для юридических запретов характерен момент «требования». Если существует юридический запрет, то всегда есть лица, которые вправе потребовать его соблюдения. Для запретительных норм, составляющих часть обязанностей лиц, заключенных под стражу, свойственны те же признаки, что и для юридических обязанностей такого рода вообще. В частности. С.С. Алексеев в числе этих признаков выделял принципиальную однозначность, императивную категоричность, непререкаемость, обеспечение действенными юридическими механизмами[63, с. 48-49].

Таким образом, юридические обязанности лиц, содержащихся под стражей, представляют собой установленные в обязывающих и запрещающих нормах права вид и меру необходимого поведения во время отбывания меры пресечения в виде ареста, направленные на достижение целей, предусмотренных уголовно-процессуальным законодательством, обеспечение порядка и дисциплины в следственных изоляторах, на реализацию прав и законных интересов данной категории лиц и иных лиц, и обеспеченные возможностью государственного принуждения с помощью широкого круга мер ответственности, в том числе и специальных мер, дисциплинарной ответственности.

Важное значение, в исследовании обязанностей заключенных, имеет вопрос их классификации. В науке имеются несколько подходов к этому аспекту обязанностей, что объясняется рядом причин. В какой-то мере можно считать, что каждая из классификаций, вкладывая в свою основу определенный критерий, может с наибольшей полнотой раскрыть существенные особенности юридических обязанностей. Поэтому вполне понятно, что даже самая совершенная классификация не исключает, а предполагает другие виды классификаций обязанностей лиц, заключенных под стражу, поскольку ясно, что любая классификация обязанностей, если она опирается на их существенные признаки, может содействовать научному раскрытию юридической природы обязанностей лиц, заключенных под стражу и «служить делу практического совершенствования их содержания даже в тех случаях, когда она имеет весьма ограниченные цели»[32, с. 23].

При этом, необходимо иметь ввиду, что, во-первых, классификация обязанностей лиц, заключенных под стражу во многом совпадает с классификацией субъективных прав вообще. Этому Н.И. Матузов дает следующее объяснение: «...обязанность, по существу, – обратная сторона права, поэтому она не может быть более простой по своему содержанию»[30, с. 153]. Безусловно, такой подход к классификации вполне закономерен, так как юридические обязанности, о чем уже говорилось выше, как и субъективные права, являются полноценными и равнозначными элементами правового статуса индивида. Во-вторых, у многих исследователей правового статуса лиц, заключенных под стражу разделение обязанностей на группы носит условный характер. Условность заключается в том, что, как правило; одна и та же обязанность может относиться как к одной, так и к другой группе. Поэтому при рассмотрении вопроса о классификации юридических обязанностей заключенных под стражу успех во многом зависит от выработки четких критериев такой классификации.

Прежде всего, необходимо ознакомимся с некоторыми классификациями, обращая внимание на различия в образовании основных классификационных групп обязанностей. Учитывая комплексность рассматриваемых отношений, их близость с правоотношениями, возникающими при осуждении лица, вполне применима, классификация лиц, заключенных под стражу, построенная на основе классификации правового положения осужденных, к лишению свободы[29, с. 74].

Поскольку, как уже было отмечено, общегражданские обязанности распространяются на заключенных не в чистом виде, то возможна классификация обязанностей заключенных по функциям, которые несет специальный статус независимо от отраслевой принадлежности норм, их устанавливающих. Таким образом, обязанности заключенных под стражу могут быть разбиты на:

а) специальные обязанности, дублирующие общегражданские;

б) специальные обязанности, конкретизирующие общегражданские;

в) специальные обязанности, выражающие ограничения общегражданских прав;

г) специальные специфические обязанности.

В свою очередь, внутри указанных групп возможна разбивка обязанностей по однородным группам. Наиболее четко в данном случае выделяются две последние группы обязанностей, так как именно они определены в Законе О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9]. При этом, В.Ф. Бычков подразделял обязанности лиц, заключенных под стражу на три группы:

а) обязанности, имеющие юридическую аналогию с обязанностями граждан, но ограниченные и видоизмененные;

б) специальные обязанности лиц, заключенных под стражу, не имеющих юридической аналогии с правовым статусом граждан;

в) группа специфических обязанностей, возникновение которых связано исключительно с особенностями организации предварительного заключения[16, с. 67].

Положительным моментом в этой классификации можно отметить тот факт, что здесь явно просматривается тенденция к рассмотрению обязанностей заключенных применительно к соотношению общего статуса граждан и специального правового статуса лиц, заключенных под стражу. Однако представленная классификация имеет ряд недостатков. Так, по нашему мнению, две последние группы обязанностей практически идентичны по своему назначению, то есть являются специальными обязанностями заключенных под стражу, поэтому выделение их в самостоятельные группы, вряд ли целесообразно.

Ряд авторов, в частности Л.И. Даныпина, М.Г. Маркова, A.M. Смирнов, рассматривая правовой статус лиц, заключенных под стражу указывают на обязанности и права: а) связанные с уголовно-процессуальным статусом; б) связанные с гражданско-правовым положением лиц, содержащейся под стражей в следственном изоляторе[18, с. 23]. Примерно такой же позиции придерживаются А.П. Ефграфов и С.М. Малиновкин. Они при анализе прав и обязанностей лиц, заключенных под стражу, взяли за основу общий статус граждан, а затем путем сравнения его с правовым статусом лиц, находящихся в следственном изоляторе, были определены специфические обязанности лиц, заключенных под стражу с учетом правил внутреннего распорядка и повседневной жизни в следственных изоляторах[17, с. 9]. На наш взгляд, недостатком данной классификации является то, что она не дает представления об объеме ограничений общегражданских прав и свобод, распространяющихся на лиц, заключенных под стражу. Так же вызывает сомнение классификация по отраслевому признаку, так как общеизвестно, что специфика правового положения заключенных состоит в том, что оно регламентируется как нормами уголовно-процессуального, так и нормами других отраслей права.

По нашему мнению этих недостатков лишена классификация, которая предусматривает деление обязанностей на общие и специальные. Особенно удачной является такая классификация в отношении лиц, являющихся носителями специального правового статуса, в частности, заключенных под стражу, так как такое разделение дает при этом возможность четко проследить объем прав и ограничений, распространяющихся на заключенных, а также действие в отношении подозреваемого и обвиняемого принципа презумпции невиновности. Считая данную классификацию наиболее удачной, рассмотрим ее подробнее.

Так как Конституция Республики Казахстан закрепляет лишь исходные принципы и назначение, функции и основы организации, формы и методы деятельности... государства[1], их реализация предполагает развитие конституционных положений в других законах – конституционных и обычных. Еще одна причина такого положения заключается в том, что для конституционных прав и обязанностей граждан характерны высокая степень обобщенности (абстрактности) содержания и относительная стабильность.

Следовательно, их осуществление предполагает конкретизацию конституционных норм в других законах текущего и отраслевого законодательства. Поэтому общие обязанности заключенных составляют как конституционные обязанности граждан, так и обязанности, закрепленные в нормах других отраслей права, обладание которыми не зависит от специального статуса лиц, заключенных под стражу. То есть, к общим обычно относят обязанности данной категории лиц, как граждан государства. К специальным – обязанности, вытекающие из факта применения к лицу меры пресечения в виде ареста и установленные специальным законодательством, регулирующим исполнение данной меры пресечения.

Их особенность состоит в том, что они, во-первых, не имеют аналога в общегражданском статусе, во-вторых, обладателями этих обязанностей могут быть только лица, в отношении которых было избрана мере пресечения в виде ареста и, в-третьих, содержание этих обязанностей не зависит от конституционных и отраслевых обязанностей. Можно еще добавить, что по целям установления, формам закрепления и способам осуществления специальные обязанности можно разделить также – на общие и конкретные, а по своему содержанию – на юридические и моральные.

В свою очередь, критерием классификации общих обязанностей может выступать их социальное назначение. Исходя из этого критерия, получило распространение деление их на: личные (гражданские) обязанности, политические обязанности и обязанности в экономической, социальной и культурной сферах.

Если же говорить о специальных обязанностях по этой классификации, то в отличие от общих они регламентируются только специальными нормами Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях. Их можно классифицировать последующим признакам:

1) обязанности лиц, заключенных под стражу в сфере режима в следственном изоляторе;

2) обязанности лиц, заключенных под стражу в сфере соблюдения требований гигиены и санитарии;

3) обязанности лиц, заключенных под стражу в связи с их материально-бытовым и медицинским обслуживанием;

4) обязанности лиц, заключенных под стражу в сфере соблюдения правил пожарной безопасности[9].

Достоинство данной классификации проявляется в том, что она наглядно демонстрирует наличие и соотношение общего и специального правовых статусов. При этом представляется, что последняя классификация является наиболее удачной и может быть взята за основу при исследовании юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу. Ее главное достоинство – рассмотрение обязанностей лиц, заключенных под стражу в соотношении с их общегражданским статусом. Это имеет большое значение, так как помогает оценить законность существования тех или иных обязанностей и определить критерии к их установлению в законе и ведомственных нормативных актах.

Общегражданские обязанности заключенных под стражу представляют собой конституционные обязанности граждан и обязанности, закрепленные в нормах отраслевого законодательства, выполнение которых не зависит от специального статуса лиц, содержащихся под стражей в следственном изоляторе. Применительно к их специальному правовому статусу общегражданские обязанности могут сохраняться и ограничиваться. Такое ограничение предопределяется, прежде всего, сущностью самой меры пресечения в виде ареста.

Именно правовой режим исполнения данной меры пресечения, ее условия и порядок отбывания первичны по отношению к определяемому законом объему правоограничений, которые выражаются посредством и закреплением юридических обязанностей. При этом в Конституции Республики Казахстан (ст. 39) предусмотрено ограничение общегражданских прав только законом, и лишь той мере, в какой это необходимо в целях защиты конституционного строя, охраны общественного порядка, прав и свобод человека, здоровья и нравственности населения а также указаны основания таких ограничений[1].

В этой статье Конституции Республики Казахстан нашли свое отражение нормы ст. 29 Всеобщей декларации прав человека и ст. 4 Международного пакта о гражданских и политических правах, о пределах ограничения прав человека[15, с. 23, 28]. Соответственно, общегражданские права лиц, содержащихся в следственных изоляторах, ограничиваются:

а) в уголовно-исполнительном законодательстве (ст. 35 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях)[9];

б) в законах других отраслей права. Например, Законом Республики Казахстан «О гражданстве Республики Казахстан» от 20 декабря 1991 года, установлено, что невозможен выхода из гражданства в случае, когда гражданин, ходатайствующий о выходе из гражданства Республики Казахстан, привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу[64].

При рассмотрении обязанностей, выражающих ограничения общегражданских прав, на наш взгляд, целесообразно использование структуры и характера прав, вытекающих из Всеобщей декларации прав человека и гражданина и особенно из Международных пактов по правам человека: гражданские (личные) права; политические права; культурные права; социальные и экономические права[15, с. 18-23]. Вместе с тем, необходимо отметить, что не всегда при классификации основных элементов правового статуса личности та или иная категория может быть безоговорочно отнесена именно к данной группе прав и обязанностей, поскольку как уже было отмечено ранее, любое разделение в какой-то мере условно.

Учитывая, что на первый план выдвинуты личные права и свободы, целесообразно обратиться к некоторым из правоограничений рассматриваемых образований, действующих при исполнении ареста, как меры пресечения:

Во-первых, для лиц, заключенных под стражу в силу сущности ареста как меры пресечения ограничено в законе конституционное право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, а также право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, установленные в ст. 18 Конституции Республики Казахстан[1]. Так, ст. 19 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, закрепляет правило цензуры их корреспонденции[9].

Данное правоограничение есть косвенно установленная обязанность заключенных отправлять и получать письма и телеграммы только через администрацию следственного изолятора. На практике механизм отправления и получения корреспонденции заключенными нуждается, на мой взгляд, в определенной корректировке. На сегодняшний день администрация следственного изолятора исходя из положений Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, перлюстрирует все отправленные и полученные на имя подследственных письма. Такой подход оправдывается различными причинами:

а) в интересах следствия и исключения возможности лицам, заключенным под стражу помешать расследованию уголовного дела;

б) как метод получения информации о преступных намерениях лиц, заключенным под стражу, их преступлениях и соучастниках;

в) в интересах выявления планов побегов или обнаружения передачи запрещенных материалов;

г) как метод предотвращения передачи на свободу информации об условиях в следственном изоляторе или о работе его администрации;

д) как способ узнать заранее о сообщении лицу, заключенному под стражу плохих новостей в письме.

Однако, как показывает опыт, некоторые из этих соображений для сплошной цензуры являются излишними. Эффективность работы цензоров очень низкая, так как, во-первых, следственные органы в большинстве своем не проявляют интерес в получении информации из корреспонденции лиц, заключенных под стражу и, как правило, не интересуются содержанием переписки, и, во-вторых, работа цензоров ни чем не регламентирована, за исключением общих положений, закрепленных в ст. 19 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, поскольку  Правила проведения цензуры корреспонденции, отправляемой и получаемой осужденными к лишению свободы, утвержденные приказом Министра внутренних дел Республики Казахстан от 18 июля 2012 года № 25, относятся только к осужденным отбывающим наказания в виде лишения свободы[65].  

Поэтому, на наш взгляд, следует закрепить правило выборочной цензуры, которую необходимо использовать в отношении небольшой категории особо опасных заключенных. А в отношении основной массы лиц, заключенных под стражу достаточно лишь вскрывать письма в их присутствии, чтобы убедиться в том, что они не содержат никаких запрещенных вложений.

Во-вторых, на лиц, заключенных под стражу также не распространяется право на неприкосновенность частной жизни, выраженное в правоограничениях, сущностью которых является возможность обыска заключенных и досмотр помещений, в которых они находятся. В настоящее время правила проведения обыска помещений камер, установленные Правилами осуществления охраны и надзора за лицами, находящимися в следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы, утвержденные приказом Министра внутренних дел  Республики Казахстан от 29 марта 2012 года № 182, не предусматривают обязательного присутствия заключенных[47], что в некоторых случаях приводит к конфликтным ситуациям. Чтобы избежать этого, думается необходимым,  закрепить правило, предполагающее при проведении обыска или технического осмотра в камере обязательное присутствие одного из лиц, заключенных под стражу и оформление протокола, в котором бы отражались все претензии при обыске, и делалась отметка с указанием даты и фамилий лиц, производивших обыск или технический осмотр.

Отличительной особенностью правового статуса лиц. заключенных под стражу является наличие у них специфических обязанностей, выделяющих этот статус из других отраслевых статусов. Важно отметить, что удельный вес специфических обязанностей, распространяющихся на лиц, заключенных под стражу значительно превышает общегражданские обязанности. Это, например, обязанности соблюдать порядок содержания под стражей, выполнять законные требования администрации следственного изолятора, не совершать действий, унижающих достоинство его персонала, других лиц, содержащихся в следственном изоляторе, а также других лиц, бережно относиться к имуществу следственного изолятора и т.д. Такое положение объясняется аксиологическим назначением ареста, как меры пресечения и первоочередной важностью отношений, возникающих на данном этапе между государством и гражданином, в основе которых лежат принудительные аспекты лишения свободы: безопасность и дисциплина.

Главным признаком специфических обязанностей лист, заключенных под стражу является то, что им нет тождества, в общегражданском статусе и их содержание не зависит от обязанностей общего статуса граждан. То есть, у них, в период содержания в следственном изоляторе появляются такие обязанности, которые обычные граждане в повседневной жизни не имеют и причина появления таких обязанностей связана непосредственно с изоляцией лица.

К числу специальных обязанностей относятся и правоограничения, которым подвергаются лица, заключенные под стражу в период отбывания ареста, как меры пресечения. Главной, на наш взгляд, специфической обязанностью лиц. заключенных под стражу, является такая специфическая обязанность как неукоснительное соблюдение порядка содержания в следственном изоляторе, которая, по сути, охватывает все стороны жизнедеятельности лиц, заключенных под стражу в период отбывания ареста, как меры пресечения.

В структуре порядка содержания в следственном изоляторе выделяются правила поведения лиц. Содержащихся под стражей, на которые указывается в Законе О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9], и которые получают свою регламентацию в Правилах внутреннего распорядка следственных изоляторов[15], направленные на поддержание в следственном изоляторе порядка и безопасности среди лиц, содержащихся в них.

Эти правила, в максимальной степени регулируют повседневную жизнь и условия проживания в следственных изоляторах. При этом определяющими компонентами этих правил являются запреты – система строгих юридических обязанностей, которые, как отмечает С.С. Алексеев, наряду с юридической общеобязательностью в праве характеризуются формальной определенностью, тем, что они получают закрепление в нормах права и отличаются определенностью по содержанию, четкими границами[63, с. 50].

Специфичность сферы и целей правового регулирования, а также отношений, вытекающих при исполнении ареста, как меры пресечения и плюс к этому – социально-психологические особенности одного из субъектов этих правоотношений лиц, заключенных под стражу, приводит к тому, что на них возлагаются некоторые специфические обязанности, которые в повседневной жизни относятся, как правило, к области морали[66]. Объяснение этому необходимо искать в форме общественного устройства, которое лежит в основе исполнения ареста, как меры пресечения.

Лица, заключенные под стражу вынуждены продолжительное время находиться в ограниченном пространстве с лицами одного пола, но разными по возрасту, социальному происхождению, уровню интеллекта и притязаний. Причем это сосуществование принудительное. И здесь приобретает особую важность способность лица, заключенного под стражу выполнять элементарные морально-этические нормы, такие как: соблюдение правил гигиены и санитарии, соблюдение тишины, вежливое отношение к окружающим т.д. Причем, данные правила поведения устанавливаются зачастую в интересах самих же лиц, заключенных под стражу, так как игнорирование этих положений рядом заключенных может привести к появлению различных заболеваний и ухудшению морально-психологического климата в их среде. Так, правила вежливости в обществе – это сфера морали. Но для лиц, заключенных под стражу содержащихся в следственных изоляторах некоторые элементы человеческого этикета приобретают значение правовое нормы.

Дискуссионным является вопрос о том, ограничивают ли специфические обязанности права и свободы граждан. Как отмечалось выше, их содержание не зависит от субъективных прав и обязанностей общего статуса граждан, то есть они не могут ограничивать общегражданские права и свободы уже по своей сущности. В связи с этим возникает вопрос об отнесении тех или иных обязанностей и запретов к специфическим. На первый взгляд, некоторые специфические обязанности ограничивают те или иные общегражданские права и свободы.

Думается, причина такого подхода кроется в разном понимании прав и свобод человека. В отличие от понимания свободы, как «осознанной необходимости» есть широкое понимание свободы – как «возможности человека полностью располагать собой». При таком понимании свободы любая обязанность лица, заключенного под стражу может расцениваться в определенной степени как безусловное ограничение свободы: например, обязанности лиц, содержащихся под стражей в следственном изоляторе, соблюдать требования гигиены и санитарии, проводить уборку камер и других помещений, иметь опрятный вид ограничивают личную свободу заключенных – свободу располагать собой.

Анализируя практику исполнения ареста, как меру пресечения применительно к специальному правовому статусу лиц, заключенных под стражу, свободой может считаться только поведение этих лиц в рамках социально-полезной деятельности, регулируемой позитивными правовыми и другими социальными нормами. Поэтому, следует полагать, что специфические обязанности в специальном статусе лиц, заключенных под стражу не могут рассматриваться как ограничительные элементы прав и свобод заключенных, поскольку они основаны на позитивных нормах. Следует полагать, что это в полной мере относится ко всем специфическим обязанностям лиц, заключенных под стражу.

В заключении необходимо отметить, что правовое установление юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу, не может быть всецело подчинено интересам борьбы с преступностью. При этом должен учитываться общий правовой статус гражданина, установленный Конституцией Республики Казахстан, в которой воплощены принципы законности, гуманизма и презумпции невиновности. Будучи по своему общественно-политическому значению ценностью высшего порядка, правовой статус гражданина Республики Казахстан ставит определенные ограничения в выборе инструментария государственного принуждения.

Поэтому при решении вопросов о введении и существовании тех или иных правоограничений их целесообразность необходимо оценивать и с точки зрения общего правового статуса гражданина, учитывать, что есть такие права, которые ни при каких обстоятельствах не могут быть объектом карательных правоограничений, другие права могут ограничиваться лишь частично. При этом можно сделать следующие выводы:

Юридическую обязанность лица, заключенного под стражу можно определить, как установленную в нормах права меру общественно необходимого, социально-полезного и целесообразного поведения заключенных, отвечающую интересам общества и субъектам конкретных правоотношений и обеспечиваемую в случае нарушения возможностью применения мер государственно-принудительного воздействия.

Сущность юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу состоит в необходимости согласования своего поведения с предъявляемыми к ним требованиями. Содержание юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу выражается в двух разновидностях: во-первых, в необходимости совершения активных положительных действий; во-вторых, в необходимости воздержания от действий, запрещенных нормами права.

В специальном правовом статусе лиц, содержащихся под стражей в следственном изоляторе, может считаться только их поведение в рамках социально-полезной деятельности. Соответственно, ряд ситуаций, к которым в условиях свободного общежития право нейтрально, в правовом статусе лиц, заключенных под стражу нуждаются в запрете и становятся объектом правового регулирования.


2. Особенности правового статуса отдельных категорий осужденных, содержащихся в следственных изоляторах

2.1 Особенности правового статуса осужденных к пожизненному лишению свободы, во время содержания их в следственном изоляторе

Личностные характеристики осужденных к пожизненному лишению свободы являются исключительно отрицательными. В связи с этим рассматриваемая категория осужденных наиболее опасна. Арсенал воспитательных средств, которые можно использовать в отношении их, достаточно узок, к тому же перспектива досрочного освобождения данной категории осужденных весьма туманна (по истечении 25 лет отбывания наказания при условии отсутствия взысканий в последние три года). В связи с этим условия содержания лиц, к пожизненному лишению свободы должны, прежде всего, обеспечивать их надежную охрану, изоляцию и безопасность персонала.

Исходя из этого, согласно ст. 123 УИК РК[11],  ст. 32 Закона О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях[9], положениям Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов и Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Министра внутренних дел Республики Казахстан от 29 марта 2012 года № 182[47], осужденные к пожизненному лишению свободы (далее – осужденные к ПЛС) еще, будучи в следственном изоляторе, должны содержаться в специально оборудованных камерах, изолированно от других, лиц содержащихся в следственном изоляторе, под усиленной охраной и носить специально предназначенную для них одежду установленного образца.

В соответствии с Инструкцией о работе отделов специального учета следственных изоляторов Комитета уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Республики Казахстан, утвержденной приказом Министра внутренних дел Республики Казахстан от 13 октября 2012 года № 565 (далее – Инструкция о работе отделов специального учета следственных изоляторов)[67], и Правилами ведения и использования отдельных видов специальных учетов, утвержденных приказом Генерального прокурора Республики Казахстан от 29 апреля 2004 года № 23 (далее – Правила ведения и использования отдельных видов специальных учетов)[68], после поступления в следственный изолятор копии приговора суда о назначении наказания в виде пожизненного лишения свободы она вручается осужденному под расписку и ему разъясняется порядок подачи апелляционной жалобы. Расписка о получении осужденным копии приговора направляется в суд, а копия сопроводительного документа приобщается к личному делу осужденного, которое с этого момента хранится у начальника следственного изолятора.

После вынесения судом приговора об осуждении лица к ПЛС в соответствии с п. 192 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов, это лицо переодевается в одежду установленного образца и подлежит переводу в специально оборудованную камеру. Другая одежда и предметы, запрещенные к хранению, изымаются и сдаются на склад[47].

Согласно Приложения 5 к Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений и Приложения 20 к Правилам внутреннего распорядка следственных изоляторов, осужденные пожизненному лишению свободы должны носить одежду черного цвета с тремя полосами из ткани белого цвета шириною 2,5 см. каждая, нашитыми по горизонтали через 2 см. на концах штанин брюк и рукавах куртки. На верхней задней части куртки и теплой верхней одежды наносится надпись «ПЛС», размер букв 15х8 см. Нижнее нательное белье должно быть из хлопчатобумажной ткани.В камере осужденные носят мягкие тапочки без металлических частей[47].

В соответствии с Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов осужденные к ПЛС, во время нахождения в следственном изоляторе обеспечиваются жилой площадью в размере не менее двух с половиной квадратных метров на одного осужденного и размещаются в камерах не более чем по два человека. При этом камеры размещаются в отдельной секции или в конце коридора режимного корпуса, где ограничено движение иных лиц, содержащихся под стражей. Перевод осужденных к ПЛС из одной камеры в другую производится по письменному указанию начальника следственного изолятора [47].

Согласно п. 192 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов и Приложения 19 к ним[15], камеры для содержания осужденных к ПЛС оборудуются санитарным узлом и умывальником. В камере устанавливается прочная железная койка, металлический или деревянный стол и табурет, прочно прикрепленные к стене или к полу.  Окно камеры оборудуется прочной металлической решеткой.  Камера радиофицируется, при этом радио-динамик устанавливается в закрытую нишу. Для хранения продуктов питания и предметов туалета устраивается ниша в стене или небольшой шкаф, прикрепляемый к полу или стене[47].     

Согласно Приложения 21 к Правилам внутреннего распорядка следственных изоляторов, осужденные к ПЛС бесплатно обеспечиваются постельными принадлежностями (матрацем,  одеялом, простынями, подушкой, наволочкой), а также полотенцами[47]. Осужденные к ПЛС, обеспечиваются трехразовым бесплатным горячим питанием, в соответствии с нормами, установленными Постановление Правительства Республики Казахстан от 2 сентября 2003 года № 889[69].

Помывка осужденных осуществляется покамерно в изолированных друг от друга банных боксах не реже одного раза в семь дней. При этом наручники снимаются только после помещения осужденных в банный бокс и запирания двери отсекающей решетки. По мере необходимости, перед помывкой осужденным под наблюдением представителей администрации следственного изолятора производится стрижка волос, им разрешается ношение волос с короткой стрижкой, при стрижке наручники с осужденного не снимаются. В день помывки производится смена нательного и постельного белья, а также смена одежды, требующей стирки. Самостоятельная стирка одежды осужденными не допускается[47].      

Осужденные к ПЛС ежемесячно могут расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, в размере одного месячного расчетного показателя, имеющиеся на их лицевых счетах. Также они имеют право иметь при себе и хранят в камере продукты питания и предметы первой необходимости, предусмотренные перечнем предметов, вещей и продуктов питания, которые разрешается иметь при себе и в камерах осужденным к ПЛС, покупать в магазине (ларьке) следственного изолятора продукты питания и предметы первой необходимости, разрешенных к продаже в магазинах (ларьках) следственных изоляторов осужденным к ПЛС, получать посылки. в соответствии с нормами, установленные уголовно-исполнительным законодательством[9, 47].           

Осужденные к ПЛС, во время нахождения в следственном изоляторе имеют право на  два краткосрочных свидания в течение года; получить одну посылку или передачу и одну бандероль в течение года; пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью полтора часа при этом согласно Перечня предметов, вещей и продуктов питания, которые разрешается иметь при себе и в камерах осужденным к смертной казни или пожизненному лишению свободы (Приложения 21 к Правилам внутреннего распорядка следственных изоляторов) и Перечня продуктов питания и предметов первой необходимости, разрешенных к продаже в ларьке учреждения осужденным к СК или ПЛС (Приложения 22 к Правилам внутреннего распорядка следственных изоляторов), осужденные к ПЛС, содержащиеся в следственных изоляторах, могут иметь при себе и хранить в камере, а также покупать в магазине (ларьке) следственного изолятора и получать в посылках и передачах, следующие продукты питания и предметы первой необходимости:

      - продукты питания: хлебобулочные изделия, печенье, галеты, сельдь, консервы (рыбные, масло-растительные, бобовые, овощные, фруктовые), жиры (масло сливочное, маргарин, сало), сыр; колбасные изделия (копченные и полукопченные), сахар, конфеты (карамель), повидло, джем, фрукты, овощи, табачные изделия, спички;

- предметы личной гигиены: зубная паста (в пластмассовом тюбике) - 1 штука; зубная щетка - 1 штука; электробритва - 1 штука; мыло, мочалка из губки (находится в банном боксе, в ячейке закрепленной за камерой), одноразовый бритвенный станок (выдается при проведении бани под контролем дежурного на посту).

- одежда: один комплект одежды, белья и обуви, выдаваемые следственным изолятором, носовые платки; тапочки комнатные или спортивные, приобретенные в ларьке следственного изолятора:     

- очки, а по разрешению врача - костыли (протезы);     

- письменные принадлежности: писчая бумага (без металлических скрепок), авторучка в пластмассовом корпусе с пастой синего цвета, простой карандаш;

- письма, фотокарточки, конверты, марки

- документы и записи, относящиеся к уголовному делу; квитанции на сданные деньги, ценности и вещи.

 - табачные изделия, спички, курительную бумагу.     

- посуда: пластмассовые или деревянные бокал и ложка, пластмассовая тарелка выдается во время приема пищи;      

- продукты питания, разрешенные для продажи осужденным к ПЛС в магазине (ларьке) следственного изолятора;       

- настольные игры шахматы, шашки, домино (изготовленные из картона);

- предметы культа, изготовленные из недрагоценного металла.

При этом нитка с иголкой выдается осужденным старшим по корпусу на определенное время, а  в  содержимое бандероли, получаемой осужденными к ПЛС, могут входить только сухие продукты питания, а также предметы первой необходимости, перечисленные выше[47].     

Осужденным к ПЛС предоставляются свидания с супругом (супругой) и близкими родственниками или иными лицами в соответствии со ст.  84 УИК РК, согласно которой  к близким родственникам относятся: родители, дети, усыновители, усыновленные, братья, сестры, дедушка, бабушка, внуки[11].  При этом до вступления приговора в законную силу свидания предоставляются начальником следственного изолятора только по письменному разрешению председательствующего по делу или председателя суда, вынесшего приговор[47]. 

На свидание к осужденному допускается одновременно не более двух взрослых человек и двое детей. По желанию осужденных предоставляются свидания со священнослужителем.  Краткосрочные свидания с родственниками и иными лицами осужденных к ПЛС проводятся в кабинете постового контролера в режимном корпусе. Свидания с адвокатом, участвующим в деле в качестве защитника предоставляются наедине без ограничения их продолжительности и количества. На свидании с адвокатом осужденный может пользоваться документами и записями, относящимися к уголовному делу[47].     

К труду (за исключением самообслуживания в камере) осужденные к ПЛС не привлекаются.  Прогулка осужденных к ПЛС производится ежедневно в дневное время суток, покамерно, в прогулочных дворах, изолированных друг от друга. При выводе на прогулку осужденных к ПЛС одежда, обувь по сезону передается им контролером[47].     

Оказание медицинской помощи осужденным к ПЛС проводится непосредственно в камере содержания. Перевод осужденного в медицинскую часть следственного изолятора производится только по письменному указанию начальника следственного изолятора или лица его замещающего и только в случаях, когда требуется срочное хирургическое вмешательство или в других неотложных случаях по медицинским показаниям.

При этом в медицинской части следственного изолятора оборудуются специальные кабинеты, в которых хирургический стол, кресло в стоматологическом кабинете, рентген аппарат оборудованы кронштейнами для удержания рук осужденных в наручниках. В случае заболевания инфекционной болезнью осужденный содержится в камере один с проведением соответствующих санитарно-противоэпидемических мероприятий[47].     

Во время нахождения в следственном изоляторе к лицам, осужденным к ПЛС, нарушающим требования режима, администрацией учреждения может применять следующие меры взыскания:   выговор и водворение в карцер на срок до 15 суток. Взыскание в виде выговора оформляется в письменной форме приказом начальника следственного изолятора.  Взыскание в виде водворения в карцер оформляется постановлением начальника следственного изолятора и заключения медицинского работника о возможности нахождения осужденного в карцере. 

При этом осужденный отбывает наказание в той же камере, где содержался до наложения взыскания. В случае содержания в камере двух осужденных, подвергнутый наказанию для отбывания взыскания, переводится в другую камеру. На период отбывания взыскания в виде водворение в карцер, постельные принадлежности изымаются и выдаются только на время сна в установленные часы. Осужденный лишается права получения книг, журналов, газет, получения писем, посылок, передач, приобретения продуктов питания и предметов первой необходимости, пользования настольными играми. Свидания с близкими родственниками, священнослужителем (за исключением свидания с адвокатом), осужденному, водворенному в карцер, не предоставляются[47].     

В соответствии с положениями Инструкции о работе отделов специального учета следственных изоляторов и Правил ведения и использования отдельных видов специальных учетов, при получении извещения суда о вступлении приговора в законную силу либо апелляционного постановления, руководитель учреждения обеспечивает объявление осужденному о вступлении приговора в законную силу под расписку. После этого в течении 10 дней они должны быть направлены в исправительное учреждения для дальнейшего отбывания наказания[67, 68]. После убытия осужденного к ПЛС в исправительное учреждение, исполняющее наказание, вещи принадлежащие осужденного передаются по описи в это учреждение[47].     

2.2 Особенности правового статуса осужденных  выполняющих работы  по хозяйственному обслуживанию следственных изоляторов

 Осужденные к лишению свободы, в отношении которых приговор вступил в законную силу, по общему правилу отбывают наказание в исправительном учреждении соответствующего вида режима. Вместе с тем в ряде случаев возникает необходимость оставления осужденного в следственном изоляторе, и перевод в них, несмотря на то, что суд определил ему в приговоре отбывание наказания в исправительной колонии.

Согласно ст. 72 УИК РК в исключительных случаях лица, впервые осужденные к лишению свободы на срок не свыше пяти лет, которым отбывание наказания назначено в исправительной колонии общего режима, могут быть с их согласия оставлены в следственном изоляторе или переведены в него для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию. При этом,  в соответствии с положениями статей 14 и 69 УИК РК в отношении осужденных, оставленных и переведенных в следственные изоляторы для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию (далее – оставленные для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию) они выполняют функции исправительных учреждений[11].     

Оставление осужденного в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию связано с тем, что эти работы непрестижны, малооплачиваемы (приготовление пищи, мытье посуды, уборка помещений, их ремонт и т.п.), и поэтому найти для выполнения этих работ иных лиц весьма затруднительно. Несмотря на то что в законе и говорится об исключительности случаев оставления осужденных в следственных изоляторах или тюрьмах для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, тем не менее данная практика распространена повсеместно.

Вместе с тем в соответствии с Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений (Приложение 4) и Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов (п. 117), запрещено привлекать осужденных, а также лиц, заключенных под стражу к труду на всех работах и должностях в департаментах, отделах (служба территориальных органов департамента уголовно-исполнительной системы, других структурных подразделениях Министерства внутренних дел Республики Казахстан, а также в помещениях штабов и других структурных подразделений (служб), в которых размещается личный состав, осуществляющий охрану учреждений, находится (хранится) оружие, служебная документация, специальные технические средства, в отделах специального, фотолабораториях, радиотрансляционных узла. Кроме этого не допускается труд осужденных оставленных для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию:     

- по обслуживанию и ремонту технических средств охраны, а также заграждений запретной зоны;      

- связанной с ремонтом и эксплуатацией инженерно-технических средств охраны, сигнализации;

- с множительной, радиотелеграфной, телефонной, телефаксной техникой;

- связанных с учетом, хранением и выдачей медикаментов, взрывчатых, отравляющих и ядовитых веществ;     

- с подчинением им вольнонаемных работников;     

- в качестве продавцов, бухгалтеров-операционистов, кассиров, заведующего продовольственными, вещевыми складами, водителей оперативного автотранспорта, а также со сложным и дорогостоящим оборудованием[47].

Осужденные, оставляемые в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию данных учреждений, должны не только обладать определенными профессиональными знаниями, но и соответствовать определенным правовым критериям. Не каждый осужденный может быть оставлен в указанных учреждениях для хозяйственного обслуживания, а лишь те осужденные, которые не повлияют отрицательно на оперативную обстановку в них[70, с. 117].   

Поэтому уголовно-исполнительное законодательство ограничивая круг осужденных, которые могут быть оставлены для хозяйственного обслуживания указанных учреждений, ориентирует их администрацию следственного изолятора на то, чтобы при принятии соответствующего решения учитывались их личностные характеристики (ст. 72 УИК РК)[15].   

Прежде всего, обращается внимание на данные, характеризующие личность осужденного и степень общественной опасности совершенного им деяния. К числу необходимых для оставления данных уголовно-исполнительное законодательство (ст. 72 УИК РК) относит:

а) осуждение к лишению свободы впервые;

б) срок назначенного наказания, который не должен превышать пяти лет;

в) вид назначенного исправительного учреждения – исправительная колония общего режима.

Наличие перечисленных обстоятельств в определенной мере свидетельствует о том, что осужденный не представляет особой общественной опасности. При этом требуется не только соблюдение перечисленных в уголовно-исполнительном законе формальных требований. Необходимо учитывать характер и обстоятельства совершенного осужденным преступления, его поведение в период нахождения в следственном изоляторе[70, с. 117].   

Хотя характер поведения осужденного в период пребывания в изоляторе законом непосредственно не соотносится с возможностью его оставления, но на практике администрация следственных изоляторов оставляет только положительно зарекомендовавших себя осужденных. При этом нецелесообразным считается на практике и оставление в следственном изоляторе тех осужденных, которым наряду с наказанием назначены принудительные меры медицинского характера[71, с. 79].   

Вторым условием оставления осужденного в следственном изоляторе является наличие его согласия, которое должно быть выражено в письменной форме. Необходимость согласия осужденного обусловлена тем, что отбывание наказания в следственном изоляторе связано с наличием специфических условий этих учреждений, которые существенно отличаются от условий, существующих в исправительных колониях общего режима[70, с. 118].   

Данное положение имеет не только формальное значение для оставления осужденного в следственном изоляторе, но и является определенной гарантией соблюдения его прав. Так, если этот осужденный в дальнейшем подает обратное заявление о переводе для отбывания наказания в исправительную колонию, то администрация следственного изолятора обязана удовлетворить его требование[71, с. 79].   

Третье условие оставления осужденного в следственном изоляторе, связанное с необходимость в рабочей силе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию учреждения. Привлечение осужденных к этой деятельности вызвано невозможностью возложения работ по хозяйственному обслуживанию на содержащихся в следственных изоляторах подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Указанный контингент лиц содержится под стражей, как правило, в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством, в пределах двух месяцев (ст. 153 УПК РК)[10]. 

При этом привлечение лиц, содержащихся под стражей к труду, согласно Правилам внутреннего распорядка следственных изоляторов может осуществляться только с их согласия и в пределах учреждения[47]. Все это затрудняет возможность использования лиц, содержащихся под стражей на хозяйственных работах.

Четвертым условием, хотя и прямо не указанным в законе, но вытекающим из его содержания, является тот факт, что до вступления приговора в законную силу осужденный, как правило находился именно в том следственном изоляторе, где остается для отбывания наказания[71, с. 79].   

Решение об оставлении осужденного для отбывания наказания в следственном изоляторе принимается начальником следственного изолятора. Указанное решение оформляется приказом, один экземпляр которого приобщается к личному делу осужденного[47]. Осужденных, злостно нарушающих установленный порядок отбывания наказания, оставленных для работ по хозяйственному обслуживанию в следственном изоляторе, целесообразно направлять для дальнейшего отбывания наказания в исправительную колонию общего режима[70, с. 118]. 

Условия содержания осужденных, оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию отличаются от обычных условий содержания лиц, заключенных под стражу (ст. 72 УИК РК). Они содержатся отдельно от иных лиц, содержащихся в следственном изоляторе. Такое размещение ограничивает возможности общения, передачи информации, каких-либо предметов подозреваемым, обвиняемым, отбывающим наказание в тюрьмах. Размещение по камерам осуществляется на основании плана покамерного размещения подозреваемых, обвиняемых и осужденных, утверждаемого начальником следственного изолятора[47]. 

На осужденных, оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию распространяются условия отбывания наказания, предусмотренные для лиц, содержащихся в исправительных колониях общего режима, предусмотренных статьями 116 и 117 УИК РК. При этом согласно ст. 82 УИК РК, осужденные  оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию находиться на обычных, строгих, облегченных и льготных условиях отбывания наказания[11]. 

Осужденным, оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, содержащим в обычных условиях разрешается:

- ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, имеющиеся на их лицевых счетах, в размере до четырех месячных расчетных показателей;

- получать шесть посылок или передач и шесть бандеролей в течение года;

- иметь четыре краткосрочных и четыре длительных свидания в течение года[11]. 

При этом в отличие от лиц, заключенных под стражу содержащихся в следственном изоляторе Осужденным, оставленных для выполнения работ по их хозяйственному обслуживанию имею право приобретать в магазинах (ларьках) следственного изолятора и получать в посылках и передачах продукты питания и предметы первой необходимости, предусмотренные Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений. Так согласно Перечня вещей и предметов, которые осужденным разрешается иметь при себе, получать в посылках, передачах, бандеролях и приобретать в магазинах исправительных учреждениях, (Приложения 3 к Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений) они имеют право покупать и получать в посылках, передачах и бандеролях следующие продукты питания и предметы первой необходимости:

- табачные изделия, спички, зажигалки;     

- обувь, перчатки или варежки, тапочки комнатные или спортивные (одну пару), нательное белье (теплое и простое), футболки однотонного черного, темно-синего либо темно-коричневого цвета, пуловеры, свитера в одном комплекте;

- спортивные костюмы однотонного черного, темно-синего  либо темно-коричневого цвета в одном комплекте;     

- платки носовые, поясные ремни, чулочно-носочные изделия,  нитки, шарфы, полотенца;     

- туалетные принадлежности (туалетное, хозяйственное мыло,  зубная щетка, зубной порошок, зубная паста, шампунь, кремы,  расческа);     

зеркало карманное, бритва электрическая либо механическая, бритвы безопасные (разового использования);     

- сапожные щетки и щетки для одежды, крем для обуви;     

- футляры для очков, мыла и зубных щеток, кружка, ложка;     

- настольные игры (шашки, шахматы, домино, нарды);     

- учебники, ученические тетради, почтовые конверты, открытки,  марки, простые карандаши, авторучки, чернила и стержни;     

художественную и иную литературу;     

- фотокарточки, фотоальбомы;  

- костыли, деревянные трости, протезы, инвалидные коляски, очки с оправой из недрагоценных металлов, контактные линзы и средства по уходу за  ними (по разрешению врачей);     

- часы наручные или карманные из недрагоценных металлов;     

- радиоприемники индивидуального пользования;     

- телефонные Smart-карты;     

- вещевой мешок или сумку;     

- лекарственные препараты по назначению врача[47]. 

Также в счет очередных, не засчитываются: а) посылка или передача с одеждой и обувью для осужденного, получаемая не ранее, чем за месяц до его освобождения, которая хранится на складе и выдается в день освобождения; б) бандероли, получаемые по заказу осужденного из книготорговой сети; б) посылки и бандероли, содержащие предметы личной гигиены и нательное белье [11, 47].

Вес одной передачи не должен превышать установленный вес одной посылки [11]. Максимальный вес одной посылки или бандероли установлен Правилами предоставления услуг почтовой связи, утвержденных постановлением Правительства Республики Казахстан от 16 января 2012 года № 72, и не должен превышать 14 килограмм[55]. Однако общий вес принадлежащих осужденному оставленному в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, продуктов питания, предметов первой необходимости, обуви, одежды и других промышленных товаров, включая находящиеся на складе, согласно Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, не может превышать 35 килограмм, в том числе кофе и чая не более 2 килограмм, сигарет или папирос не более 20 пачек, табака не более 2 килограмм[47]. 

Вещи, имеющиеся у осужденных оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, в количестве, превышающем вышеуказанные нормы, изымаются и сдаются на склад для хранения. Вместе с тем по заявлению осужденного оставленного в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, хранящиеся на складе вещи передаются его родственникам по их прибытию в исправительное учреждение либо выдаются владельцу, если перестали быть излишними в количестве. С разрешения администрации исправительного учреждения осужденные оставленные в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, могут отправлять посылки и бандероли, с продуктами питания и предметами первой необходимости, приобретенными в магазине (ларьке) следственного изолятора, а также предметы и вещи, находящиеся в личном пользовании или хранящиеся на складе[47].

Краткосрочные свидания предоставляются продолжительностью от двух до четырех часов, длительные – от одних до трех суток. При этом осужденным оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, по их просьбе разрешается заменять длительное свидание краткосрочным (ст. 84 УИК РК)[11]. Разрешение на свидание дается начальником следственного изолятора или лицом его замещающим, по заявлению осужденного оставленного в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, либо лица, прибывшего к нему на свидание[47].

В число свиданий, которые могут предоставляться осужденным оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, не зачитываются, краткосрочные свидания, предоставляемые по их заявлению для регистрации брака должностными лицами, уполномоченными на регистрацию актов гражданского состояния и лицом желающим вступить в брак с осужденным. При этом несовершеннолетним детям и усыновленным свидания с осужденными оставленными в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию предоставляются в сопровождении их законными представителями [11, 47].  

Порядок предоставления свиданий и их проведение регламентируется Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений. При этом краткосрочные свидания предоставляются с родственниками или иными лицами в присутствии представителя администрации следственного изолятора. При этом пронос каких-либо продуктов питания или вещей лицами, прибывшими на свидание с осужденными оставленными в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, в комнаты краткосрочных свиданий не допускается[47].

Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), близкими родственниками (родители, дети, усыновители, усыновленные, братья, сестры, дедушка, бабушка, внуки), в исключительных случаях с разрешения начальника исправительного учреждения - с иными лицами, после предъявления документов, подтверждающих личность и степень родства, прибывшего на свидание (ст. 84 УИК РК)[11]. При этом осужденному оставленному в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию разрешается длительное свидание одновременно не более чем с двумя взрослыми лицами, вместе с которыми могут быть несовершеннолетние братья, сестры, дети, внуки осужденного. Осужденные оставленные в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию освобождаются от работы в период длительных свиданий с последующей или предыдущей отработкой. Проживание в комнатах длительных свиданий прибывших на свидания с осужденными оставленными в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, лиц оплачивается ими или осужденными за счет собственных средств.   

На длительные свидания разрешается проносить предметы, изделия и вещи, не входящие в Перечень вещей, изделий, веществ, документов и продуктов питания, запрещенных к продаже и использованию осужденными к лишению свободы, установленный Приложением 2 к Правилам внутреннего распорядка исправительных учреждений[47]. Согласно данному Перечню на длительные свидания с осужденными оставленными в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию запрещено проносить:

      -  все виды огнестрельного и холодного оружия, боеприпасы и комплектующие к ним;     

- взрывчатые, отравляющие и пожароопасные вещества;     

- оптические приборы;     

- деньги, ценные бумаги и иные ценности;     

- пиротехнические изделия;     

- дрожжи, сахар;     

- все виды алкогольных напитков, пиво;     

- духи, одеколон и иные изделия на спиртовой основе;     

- наркотические средства, психотропные вещества, токсические и сильно действующие одурманивающие вещества, их аналоги и без медицинских показаний лекарственные вещества, предметы медицинского назначения;     

- пишущие машинки, множительные аппараты, компьютерное оборудование и другая оргтехника;     

- ножи, другие остро режущие и колющие предметы;     

- топоры, молотки и другой инструмент;     

- игральные карты;     

- порнографические материалы, предметы;     

- фотоаппараты, фотоматериалы, химикаты, видео- кинокамеры;     

- электробытовые приборы (за исключением электробритв, электрочайников, бытовых электрокипятильников заводского исполнения);     

- любые документы (кроме копий приговоров и определений судов, квитанций на сданные для хранения деньги, вещи, ценности);     

- топографические карты, компасы, литература по топографии, единоборствам, служебному собаководству, устройству оружия;     

- военную и другую форменную одежд2, принадлежности к ней.

- верхнею одежду, головные уборы и обувь (за исключением тапочек, нательного белья (теплое и простое), футболок, пуловеров, свитеров, спортивных костюмов и спортивной обуви однотонного черного, темно-синего либо темно-коричневого цвета) не установленных образцов;     

- рации и другие средства мобильной связи, в том числе зарядные устройства к ним, Sim карты и электронные носители информации, предназначенные для мобильных телефонов и персональных компьютеров.

Первое свидание предоставляется осужденному, сражу после оставления его в следственном  изоляторе. При наличии права на краткосрочное и длительное свидание вид первого определяет осужденный. Последующие свидания предоставляются по истечении периода, равного частному от деления двенадцати месяцев на количество свиданий, данного вида, полагающихся осужденному в год. Срок предоставления очередного свидания исчисляется от даты последнего предоставленного осужденному свидания данного вида независимо от завершения предыдущего и начала нового года, а также перевода из другого учреждения. Накопление неиспользованных свиданий не допускается[47].

При проведении противоэпидемических мероприятий, стихийных бедствиях и других чрезвычайных обстоятельствах, препятствующих нормальной деятельности следственного изолятора, свидания, приказом начальника следственного изолятора временно прекращаются. Время, в течение которого свидания осужденным не предоставлялись по этим причинам, засчитывается в срок, по истечении которого осужденным могут быть предоставлены свидания. Неиспользованные свидания, полученные в качестве поощрений, сохраняются в течение всего срока отбывания наказания.  Так же не допускается объединение свиданий[47].

При отсутствии взыскания за нарушения установленного порядка отбывания наказания и добросовестном отношении к труду по отбытии не менее шести месяцев срока наказания в обычных условиях осужденные оставленные в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию могут быть переведены в облегченные условия. Перевод осужденных из одних условий в другие по производится по решению комиссии следственного изолятора. Осужденным, оставленными в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, находящимся в облегченных условиях, разрешается:

- ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости средства, имеющиеся на их лицевых счетах, в размере до восьми месячных расчетных показателей;

- иметь шесть краткосрочных и шесть длительных свиданий в течение года;

- получать двенадцать посылок или передач и двенадцать бандеролей в течение года[11].

Осужденные, оставленные в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, доказавшие свое исправление и отбывшие половину назначенного срока наказания и не менее трех месяцев в облегченных условиях, могут быть переведены в льготные условия. При этом осужденным оставленным в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, отбывающим наказание в льготных условиях, в целях успешной адаптации к жизни на свободе разрешается по постановлению начальника следственного изолятора проживать в специальных общежитиях за пределами следственного изолятора под надзором. Они могут свободно передвигаться в пределах границ территории, прилегающей к следственному изолятору, не ограничиваются в правах на свидания с родственниками[11].

Отбывающие наказание в облегченных и льготных условиях осужденные оставленные в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию – нарушители установленного порядка отбывания наказания, переводятся в обычные условия. А отбывающие наказание в обычных, облегченных и льготных условиях осужденные – злостные нарушители установленного порядка отбывания наказания могут быть переведены в строгие условия. При этом в случае несогласия осужденного с переводом в строгие условия отбывания наказания он вправе обжаловать решение о переводе в установленном законом порядке. Осужденные, оставленные в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, содержащиеся в строгих условиях, помещаются в запираемых помещениях. Им разрешается:

- ежемесячно расходовать на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости только средства, заработанные в период отбывания лишения свободы;

- два краткосрочных и два длительных свидания в течение года;

- получать три посылки или передачи и три бандероли в течение года;

- пользоваться ежедневной прогулкой продолжительностью полтора часа.

Учитывая условия содержания в строгих условиях, уголовно-исполнительным законодательством, специально устанавливается, что осужденные оставленные в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию имеют право на ежедневную прогулку продолжительностью полтора часа (ст. 117 УИК РК)[11]. Прогулка проводится преимущественно в светлое время суток по соответствующему графику. Для этого на территории следственного изолятора оборудованы прогулочные дворы, которые оборудованы скамейками для сидения и навесами от дождя. При этом освобождение от прогулки дается только врачом[47].

Перевод со строгих условий отбывания наказания в обычные производится не ранее чем через шесть месяцев при отсутствии взысканий за нарушения установленного порядка отбывания наказания. В свою очередь повторный перевод со строгих условий отбывания наказания в обычные или с обычных в облегченные и льготные условия производится в порядке, рассмотренном выше[11]. При этом необходимо отметить, что практически, осужденные не переводятся в строгие условии. Такие осужденные как правило  направляются для дальнейшего отбывания наказания в исправительную колонию общего режима


Заключение

В процессе изучения вопросов, связанных с сущностью и содержанием правового положения лиц, содержащихся в следственных изоляторах,  и закреплением его, законодательстве были исследованы теоретические и практические аспекты данной проблемы в современном ракурсе. В результате проведенного исследования было установлено следующее.

1. Изменения в пенитенциарной системе Республики Казахстан и, в частности, в вопросах, связанных с местом следственных изоляторов в ней, в связи с проходящей в стране реформой правоохранительных органов, оказались в сфере целого комплекса различных и противоречивых социальных процессов и требований. К ним можно отнести, с одной стороны, социально-радикальные требования об ужесточении условий содержания лиц, нарушивших законы и привлеченных к уголовной ответственности и, с другой стороны, требования, направленные на гуманизацию деятельности мест лишения свободы.

2. В настоящее время следственные изоляторы являются основным местом предназначенным для содержания лиц, подозреваемые, обвиняемые и подсудимые, в отношении которых в качестве меры пресечения применен арест. Вместе с тем следственные изоляторы согласно нормам уголовно-исполнительного законодательства является местом исполнения наказания в виде лишения свободы в отношении осужденных, оставленных или этапированных для выполнения работ по их хозяйственному обслуживанию.

Кроме того в следственных изоляторах могут быть оставлены или переведен в него из исправительного учреждения осужденные, при необходимости производства следственных действий или участия в судебном разбирательстве, по делу о преступлении, совершенном другим лицом. Также осужденные могут переведены  из исправительного учреждения в следственный изолятор для обеспечения правопорядка в исправительном учреждении. Таким образом, в следственных изоляторах содержатся следующие категории лиц, лишенных свободы:

- лица, заключенные под стражу, уголовные дела, в отношении которых приняты к производству органами дознания и следствия;

- лица, заключенные под стражу, уголовные дела, в отношении которых приняты к производству судами (подсудимые);

- осужденные по уголовным делам, в отношении которых обвинительные приговоры не вступили в законную силу;

- осужденные, привлекаемые к ответственности по другим уголовным делам, в отношении которых в качестве меры пресечения применен арест.

- осужденные по уголовным делам, подлежащие в установленном порядке направлению в учреждения, исполняющие уголовные наказания в виде лишения свободы, или на принудительное лечение;

- осужденные, оставленные в следственном изоляторе или переведенные в них из учреждений, исполняющих наказания, в связи с производством следственных действий по делам о преступлениях, совершенных другими лицами, или в связи с рассмотрением этих дел в судах;

- осужденные, привлекаемые к труду по хозяйственному обслуживанию следственных изоляторов.

- осужденные, переведенные  из исправительного учреждения в следственный изолятор для обеспечения правопорядка в исправительном учреждении.

При этом основная масса лиц, содержащихся в следственном изоляторе это лица, заключенные под стражу, в качестве меры процессуального принуждения. Так по данным Комитета уголовно-исполнительной системы МВД Республики Казахстан в среднем ежегодно в следственных изоляторах содержатся под стражей около семи с половиной тысяч человек.

3. Содержание под стражей, по своей сущности является мерой государственного принуждения, применяемой в связи обвинением или подозрением в совершении преступления от имени государства и реализуемой государственными органами в целях обеспечения следственного и судебного производства. При этом оно связано с существенным ограничением прав и свобод человека и гражданина. Вместе с тем, хотя содержание лиц, заключенных под стражу  сходно по форме с применением наказания в лишения свободы,  оно по своему социально-правовому назначению и правовой природе существенно различаются.

Содержание под стражей не является мерой уголовного наказания или дисциплинарного воздействия. В соответствии с уголовно-процессуальным законодательством его целью является выяснение причастности лица к преступлению,  и направлена на обеспечение интересов правосудия. Следовательно поскольку под стражей находятся лица, вина которых в совершении преступления не установлена судом, то они имеют иной правовой статус, чем осужденные к лишению свободы. При этом правовой статус лиц, в отношении которых исполняется мера пресечения в виде ареста, входит в систему специальных статусов граждан.

4. Основными элементами правового статуса лиц, заключенных под стражу являются права и обязанности. Права и обязанности заключенных по стражу могут быть разделены на две группы. К первой группе относятся права и обязанности, которые конкретизируют, развивают и дополняют конституционные права и обязанности общего статуса граждан. Вторую группу составляют специфические права и обязанности личности, во многом придающие специальному правовому статусу, лиц заключенных под стражу самостоятельность. В содержание правого статуса лиц, заключенных под стражу входит и такая правовая категории как законные интересы.

Следовательно лица, заключенные под стражу, имеют свой специфический, но вполне определенный действующим законодательством правовой статус, в основе которого лежит совокупность прав, законных интересов и обязанностей лиц, заключенных под стражу. И который представляет собой совокупность субъективных прав, законных интересов и обязанностей, появляющихся у лиц, заключенных под стражу в качестве меры пресечения в результате сохранения, ограничения, конкретизации и дополнения их общего статуса гражданина.

5. Субъективные права лиц, содержащихся по стражей, представляют собой обеспеченные юридическими обязанностями администрации следственного изолятора и закрепленные нормами уголовно-исполнительного права и других отраслей права возможности пользования соответствующими социальными благами в соответствии с индивидуальными интересами и запросами заключенных.

По своему содержанию субъективные права лиц, содержащихся под страже, включают в себя следующие правовые возможности: а) возможность вести себя определенным образом (право-поведение); б) требовать определенного поведения от других лиц (право-требование); в) пользоваться определенным социальным благом (право-пользование); г) обращаться в необходимых случаях к государственной или общественной защите (право-притязание).

6. Законные интересы лиц, заключенных под стражу, – это закрепленные в конкретных правовых нормах и гарантируемые государством возможности, выражающиеся в стремлении этих лиц пользоваться определенными социальными благами и в необходимых случаях обращаться за защитой к компетентным государственным органам в целях удовлетворения своих интересов.

В основе законных интересов лиц, заключенных под стражу, как элемента их правового статуса лежат следующие категории. Во-первых, возможность удовлетворения законного интереса ставится в зависимость от объективных условий, прежде всего экономических. И, во-вторых, их наличие в специальном правовом статусе оправдано с точки зрения правовой природы меры пресечения в виде заключения под стражу и с позиций профессионально-целевого подхода.

7. Права и законные интересы лиц, содержащихся под стражей, целесообразно классифицировать на общие и специальные. К их общим правам и законным интересам следует отнести конституционные и отраслевые права и законные интересы, наличие или отсутствие которых не связано со специальным правовым статусом лиц, заключенных под стражу.

Специальные права и законные интересы арестованных, обеспечивая процесс исполнения ареста, как меры пресечения, неразрывно связаны с ним, способствуют обеспечению нормальной работы следственного изолятора и достижению целей, стоящих перед этой мерой пресечения. К важным, с точки зрения, сохранения социально-полезных связей, специальные права, можно отнести: 1) право на свидания с защитником; 2) право на посещение и переписку с родственниками и иными лицами; 3) право на получение посылки и передачи, получение и отправление денежных переводов.

8. Юридическую обязанность лица, заключенного под стражу можно определить, как установленную в нормах права меру общественно необходимого, социально-полезного и целесообразного поведения заключенных, отвечающую интересам общества и субъектам конкретных правоотношений и обеспечиваемую в случае нарушения возможностью применения мер государственно-принудительного воздействия.

Сущность юридических обязанностей лиц, содержащихся под стражей состоит в необходимости согласования своего поведения с предъявляемыми к ним требованиями. Содержание юридических обязанностей лиц, заключенных под стражу выражается в двух разновидностях: во-первых, в необходимости совершения активных положительных действий; во-вторых, в необходимости воздержания от действий, запрещенных нормами права.

9.  Личностные характеристики осужденных к пожизненному лишению свободы являются исключительно отрицательными, и наиболее опасна. Исходя из этого, еще, будучи в следственном изоляторе, они должны содержаться в специально оборудованных камерах, изолированно от других, лиц содержащихся в следственном изоляторе, под усиленной охраной и носить специально предназначенную для них одежду установленного образца. При этом законодатель четко определил их специфические права и обязанности, и установил более женские условия содержания данной категории осужденных, во время их нахождения в следственном изоляторе. В связи с этим они обладают особым правовым статусом, отличным как от лиц, заключенных под стражу, так и других категорий осужденных содержащихся в следственном изоляторе.

10.   Осужденные к лишению свободы, в отношении которых приговор вступил в законную силу, по общему правилу отбывают наказание в исправительном учреждении соответствующего вида режима. Вместе с тем в ряде случаев возникает необходимость оставления осужденного в следственном изоляторе, и перевод в них, несмотря на то, что суд определил ему в приговоре отбывание наказания в исправительной колонии.

В связи с этим уголовно-исполнительное законодательство предусматривает, что в исключительных случаях лица, впервые осужденные к лишению свободы на срок не свыше пяти лет, которым отбывание наказания назначено в исправительной колонии общего режима, могут быть с их согласия оставлены в следственном изоляторе или переведены в него для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию. При этом в отношении осужденных, оставленных и переведенных в следственные изоляторы для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию они выполняют функции исправительных учреждений.     

Условия содержания осужденных, оставленных в следственном изоляторе для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию отличаются от обычных условий содержания лиц, заключенных под стражу. Они содержатся отдельно от иных лиц, содержащихся в следственном изоляторе и на них распространяются условия отбывания наказания, предусмотренные для лиц, содержащихся в исправительных колониях общего режима. В связи с этим они обладают также особым правовым статусом, отличным как от лиц, заключенных под стражу, так и других категорий осужденных содержащихся в следственном изоляторе.

Список использованных источников

1. Конституция Республики Казахстан: Конституция принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 года // http://www.akorda.kz/.

2. О Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года: Указ Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858 // http:// www.zakon.kz/

3. Общая теория права: Курс лекций. –  Нижний Новгород, 1993.

4. Андреев В.Н. Правовое положение подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей. – М., 2000.

5. Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе (концептуальные положения). – М., 1995.

6. Унербеков К. Испытание или отсрочка вынесения приговора… // Исполнение наказания. 2013. № 12. 

7. Казахстан к 2017 году планирует выйти из числа стран-лидеров по тюремному населению // http:// www.zakon.kz/.

8. В 2013 году содержание одного осужденного государству обошлось в 613 тысяч тенге // http:// www.zakon.kz/

9. О порядке и условиях содержания лиц в специальных учреждениях, обеспечивающих временную изоляцию от общества: Закон Республики Казахстан от 30 марта 1999 года // http://www.akorda.kz/.

10. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан // http: //www.akorda.kz/.

11. Уголовно-исполнительный кодекс Республики Казахстан // http:// www.akorda.kz/.

12. Основные показатели деятельности уголовно-исполнительной системы за 12 месяцев 2011-2012 годов. – Астана, 2013.

13. Тюрьмы мира // http://www. kommersant.ru/.

14. Проблемы сокращения и  численность «тюремного населения» Казахстана за последние 10 лет: динамика и причины ее колебаний – Астана, 2012.

15. Международные соглашения  и рекомендации, определяющие стандарты обращения с правонарушителями и основные направления подготовки персонала исправительных учреждений. Сборник международных документов / Авт.- сост. И.В. Слепцов в 3-х частях. Ч. 1. Документы, принятые и рекомендованные ООН. – Костанай, 2012.

16. Бычков В.Ф. Понятие правового положения лиц, содержащихся под стражей в порядке применения меры пресечения. – Рязань,1988.

17. Даныпина Л.И. Правовые и организационные вопросы исполнения предварительного заключения под стражу. Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. – М., 1980.

18. Даныпина Л.И., Маркова М.Г., Смирнов A.M. Правовое положение лиц, заключенных под стражу в порядке применения меры пресечения. –  М.,1981.

19. Кутуева Э.К. Заключение под стражу и содержание под стражей: состояние, проблемы, перспективы. Автореф. дис. …канд. юрид. наук. – СПб., 1999.

20. Стручков Н.А. Курс исправительно-трудового права. Проблемы особенной части. – М.,1985.

21. Булатов Б.Б., Горобцов В.И., Шутов Ю.В. Правовое регулирование исполнения предварительного заключения под стражу. – Омск, 1985.

22. Петрухин И.Л. Неприкосновенность личности и принуждение в уголовном процессе. – М., 1989.

23. Гельдибаев М.Х. Исполнение меры пресечения в виде предварительного заключения под стражу в следственном изоляторе. Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. – М., 1993.

24. Керимов Д.А. Философские основания политико-правовых исследований. – М., 1986

25. Орзих М.Ф. Личность и право. –  М., 1975.

26. Общая теория права и государства. – М., 1994.

27. Комаров С.А. Советское общенародное государство и личность. – Красноярск, 1986.

28. Зиманов С.З. Правовая наука: сфера и предмет // Советское государство и право. 1982. №10.

29. Селиверстов В.И. Теоретические проблемы правового положения лиц, отбывающих наказания. – М., 1992.

30. Матузов Н.И. Правовая система и личность. – Саратов, 1987.

31. Витрук Н.В. Основы теории правового положения личности в социалистическом обществе. – М., 1979.

32. Воеводин Л.Д. Конституционные проблемы правового положения советских граждан. Автореф.  дис….д-ра юрид. наук. – Саратов, 1973.

33. Общая теория права и государства/Под ред. В В. Лазарева. – М., 1994.

34. Горшенев В.М. Структура правового статуса граждан в свете Конституции СССР1977 года. – Саратов, 1980.

35. Новоселов В.И. Правовой статус граждан в свете общего, особенного и единичного // Некоторые философские проблемы государства и права. – Саратов,1979. – Вып. 3.

36. Ведерников Н.Т. Личность обвиняемого и подсудимого: понятие, предмет и методика изучения. – Томск, 1978.

37. Шабалин В.А. Политика и преступность // Государство и право. 1994. № 4.

38. Артамонов В.П. Наука советского исправительно-трудового права.  –  М., 1974.  

39. Витрук Н.В. Общественные организации, право и личность. – М., 1981.

40. Государственное право Российской Федерации / Под ред. O.E. Кутафина.  – М., 1996.

41. Пономарев П.Г. Пути совершенствования уголовно-правовой охраны прав человека и основных свобод в свете решений Московского совещания конференции по человеческому измерению СБСЕ // Проблемы обеспечения прав человека в деятельности ОВД. – М.,1994.

42. Заславская Т.И., Рывкина Р.В. О предмете экономической социологии// Известия Академии Наук СССР. Серия  экономика и прикладная социология, 1984. Вып. 1. №1.

43. Миндадзе О.Н. Правовое регулирование исполнения предварительного заключения под стражу. Автореф.  дис. ...канд. юрид. наук. – М., 1991.

44. Михайлов В.А. Пределы ограничения социально-экономических прав граждан СССР, заключенных под стражу в порядке применения меры пресечения // Правовые основы функционирования органов, исполняющих наказания. – М., 1990.

45. Конституция Российской Федерации: Комментарий. Вступительная статья к Конституции Российской Федерации. – М., 1994

46. О введении в Республике Казахстан моратория на смертную казнь: Указ Президента Республики Казахстан от 17 декабря 2003 года № 125 // http:// www.zakon.kz/.

47. О некоторых вопросах уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Республики Казахстан: Приказ Министра внутренних дел Республики Казахстан от 29 марта 2012 года № 182 // http:// www.zakon.kz/.

48. Долгоруков СВ. Принцип неприкосновенности личности в уголовном судопроизводстве. Автореф. дис. …канд. ...юрид. наук. – Минск, 1985.

49. Кобликов A.C. Законность – конституционный принцип советского уголовного судопроизводства. – М., 1979.

50. Рудинский Ф.М. Личность и социалистическая законность. – Волгоград. 1976. – С. 43; Гуткин И.М. Некоторые вопросы развития уголовно-процессуальных гарантий неприкосновенности личности в свете Конституции СССР // Конституционно-правовые основы организации и деятельности органов внутренних дел. – М., 1982. – С.128.

51. О ратификации Международного пакта о гражданских и политических правах: Закон Республики Казахстан от 28 ноября 2005 года № 91// http:www.akorda.kz/.

52. Левченко В.В. Предложения, заявления и жалобы лиц, лишенных свободы, как гарантия обеспечения прав осужденных и средств улучшения организации исправительно-трудового воздействия. Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. М., 1986.

53. Ременсон А.Л. Теоретические вопросы исполнения лишения свободы и перевоспитания заключенных. Авторф. дисд-ра.юрид. наук. — Томск, 1964.

54. Положение о предварительном заключении под стражу: Закон СССР от 11 июля 1969 года // Ведомости Верховного Совета СССР, 1969, № 29. – Ст. 248.

55. Правила предоставления услуг почтовой связи: Постановление Правительства Республики Казахстан от 16 января 2012 года № 72 // http:// www.zakon.kz/

56. Хропанюк В.Н. Теория государства и права. – М., 1993

57. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. Т. 2. – М., 1955

58. Лукашева А.Е. Социалистическое право и личность. – М., 1987.

59. Семенеко Б.М. Юридические обязанности граждан СССР (вопросы теории). Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. – Саратов, 1978

60. Мальцев Г.В. Права личности: юридическая норма и социальная действительность // Конституция СССР и правовое положение личности. – М., 1979.

61. Юридические гарантии конституционных прав и свобод личности в социалистическом обществе // Под ред. Л.Д. Воеводина. – М., 1987.

62. Кучинский В.А. Личность, свобода, право. – М., 1978.

63. Алексеев С.С. Общие дозволения и запреты в советском праве. – М., 1989.

64. О гражданстве Республики Казахстан: Закон Республики Казахстан от 20 декабря 1991 года // // http://www.akorda.kz/.

65. Правила проведения цензуры корреспонденции, отправляемой и получаемой осужденными к лишению свободы: Приказом Министра внутренних дел Республики Казахстан от 18 июля 2012 года № 25 // http:// www.zakon.kz/

66. Бекузаров Г.О. Юридические обязанности лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы: теоретические и прикладные вопросы. Автор. дис. ...канд. юрид. наук. – М., 1996.

67. Инструкция о работе отделов специального учета следственных изоляторов Комитета уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел Республики Казахстан: Приказ Министра внутренних дел Республики Казахстан от 13 октября 2012 года № 565 // http:// www.zakon.kz/

68. Правила ведения и использования отдельных видов специальных учетов: Приказ Генерального прокурора Республики Казахстан от 29 апреля 2004 года № 23// http:// www.zakon.kz/

69. Натуральные нормы питания подозреваемых, обвиняемых и осужденных: Постановление Правительства Республики Казахстан от 2 сентября 2003 года № 889 // http:// www.zakon.kz/

70. Комментарий к Уголовно-исполнительному кодексу Республики Казахстан / Под ред. Д.С. Чукмаитова. – Астана, 2007.  

71. Комментарий к Уголовно-исполнительному кодексу  Российской Федерации / Под ред. А.И. Зубкова. – М., 2008.

PAGE   \* MERGEFORMAT3



 

Другие похожие работы, которые могут вас заинтересовать.
18273. Анализ правового статуса Президента Республике Казахстан с позиций общепринятых критериев правового государства и принципа разделения властей 73.64 KB
  Суть подхода Президента состояла в том что страна должна развиваться естественным образом эволюционно. Президентское правление - предусмотренное Конституцией государства это прекращение деятельности институтов самоуправления определенного регионального административного образования и осуществление управления последним посредством уполномоченных назначаемых главой государства - президентом и подотчетными ему лицами; предусмотренное Конституцией наделение главы государства - президента чрезвычайными полномочиями в масштабе всего...
18552. Иссделвание современного правового статуса заключенных 82.36 KB
  Конституции Республики Казахстан которая предусматривает что Республика Казахстан утверждает себя демократическим светским правовым и социальным государством высшими ценностями которого являются человек его жизнь права и свободы. Он предназначен чтобы выразить интересы граждан Республики Казахстан и общества в целом чтобы защитить их от преступных посягательств. С момента обретения независимости Казахстан в этой области произошли значительные изменения в стратегии...
15601. Основы правового статуса человека и гражданина в РФ 24.67 KB
  Понятие правового статуса личности. Государство и личность Основы правового статуса личности или иными словами основы правового положения статуса человека и гражданина воплощены в главе 2 действующей Конституции Российской Федерации: Права и свободы человека и гражданина.Понятие гражданства Гражданство устойчивая правовая связь человека с государством выражающаяся в совокупности их взаимных прав обязанностей и ответственности основанная на признании и уважении достоинства основных прав и свобод человека.
19880. Элементы конституционно-правового статуса главы государства 38.09 KB
  Подходы к пониманию термина глава государства и его место в системе разделения властей. Глава государства и формы правления. Формы главы государства. Элементы конституционно-правового статуса главы государства.
18103. Современный этап развития правового статуса человека и гражданина 94.47 KB
  Историко-правовые предпосылки развития правового статуса человека и гражданина. Понятие прав и свобод человека как важнейших принципов права. Классификация прав и свобод человека. Гарантии реализации прав и свобод человека.
21713. Характеристика иных составляющих административно-правового статуса государственного служащего 46.01 KB
  Понятие современного административно-правового статуса государственного служащего. Содержание и сущность административно-правового статуса государственного служащего. Права и обязанности как основа правового статуса государственного служащего. Характеристика иных составляющих административно-правового статуса государственного служащего.
13239. Развитие правового статуса личности в России в период с 1861 по 1993 года 74.87 KB
  Степень разработанности. Проблемы в сфере прав и свобод человека, правового статуса личности привлекли к себе внимание исследователей на протяжении всего существования человеческого общества, поэтому сегодня накоплен огромный материал, позволяющий провести обобщающее исследование правового статуса личности.
13341. Анализ правового статуса полиции как правоохранительного органа в системе действующих правоохранительных органов РФ 32.03 KB
  На современном этапе развития российской государственности весьма активно принимается большое количество законов и других НПА, которые регламентируют порядок создания, структуру и систему правоохранительных органов. В частности, в Российской Федерации проводится административная реформа, задача которой – повысить эффективность деятельности органов внутренних дел. В этом и выражается актуальность данной работы.
19109. Полисахариды. Медико-биологическое значение полисахаридов, содержащихся в растениях 32.73 KB
  Для применения в медицинской практике К. Впоследствии при изучении растений перешли к анализу посредством извлечений. Алкалоиды - азотсодержащие органические вещества природного происхождения. В медицинской практике их используют как основу для приготовления различных мазей и получения масляных экстрактов из растительного сырья.
11329. ЗНАЧЕНИЕ ПРАВОВОГО СОЗНАНИЯ В УСЛОВИЯХ ПОСТРОЕНИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА 104.04 KB
  Изучение установок и представлений людей о законе, о значимости его соблюдения, о своих правах, институтах суда и государственной власти является важным, поскольку позволяет выяснить отношение общества к тем основным структурам, на которых базируется правовое государство.
© "REFLEADER" http://refleader.ru/
Все права на сайт и размещенные работы
защищены законом об авторском праве.