Влияние войны 1812 г. на общественно-политическую и социально-экономическую ситуацию на белорусских землях

Причины наполеоновских войн 1812 г. заключались: 1) в разнице экономических интересов России и Франции, повлекшей за собой непризнание Россией континентальной системы, введенной Наполеоном; 2) в тарифных несогласиях и 3) в совершенно произвольном образе действий Наполеона в Европе

2014-06-23

94.02 KB

8 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


PAGE  3

Содержание

[1] Введение

[2] 1 Историография и источники

[2.1] 1.1. Историография

[2.2] 1.2. Источники

[3] 2 Общественно-политическая жизнь на белорусских землях во время войны 1812 года

[3.1] 2.1. Временное правительство Великого княжества литовского

[3.2] 2.2. Реформы административно-территориального устройства на землях Беларуси периода войны 1812 года

[4] 3 Социально-экономическое положение белорусских земель во время войны 1812 года

[4.1] 3.1. Мероприятия российских властей в социально-экономической сфере на белорусских землях во время войны 1812 года

[4.2] 3.2. Мероприятия французских властей в социально-экономической сфере на белорусских землях во время войны 1812 года

[4.3] 3.3. Борьба населения белорусских территорий против французских оккупационных властей

[5] Заключение

[6] Список источников и литературы

Введение

С образованием независимого белорусского государства и, как результат, ростом национального самосознания усилился интерес широкой общественности к историческому прошлому своей страны. Это особенно касается ключевых событий в жизни народа, имеющих определяющее влияние на дальнейший ход истории.

Исторически сложилось так, что Беларусь в войнах предыдущих столетий выступала главной ареной боевых действий, что конечно отражалось, как на общественно-политической обстановке в регионе, так и прямым образом влияло на социально-экономическое состояние. Одной из таких войн  явилась война 1812 г., когда дважды через территорию Беларуси проходили французские и русские войска, оставляя территорию Беларуси в катастрофическом состоянии. Изучение связанных с войной 1812 г. на территории Беларуси проблем важно для полноты нашего понимания особенностей исторического развития Беларуси на протяжении целого ряда десятилетий впоследствии. Вместе с тем, история войны, её различных аспектов недостаточно отражены в историографии темы.

Один из русских писателей сказал, что «двенадцатый год был собственно великой политической ошибкой, обращенной духом русского народа в великое народное торжество» [11, с.42]. Война не вытекала из национальных коренных интересов России. При более либеральной к тому времени политике, ее можно было бы вовсе избежать. Для большинства простого населения территории России и белорусских земель, входивших в ее состав, не совсем было ясно, из-за чего случилась такая  кровопролитная война.

Причины наполеоновских войн 1812 г. заключались: 1) в разнице экономических интересов России и Франции, повлекшей за собой непризнание Россией континентальной системы, введенной Наполеоном; 2) в тарифных несогласиях и 3) в совершенно произвольном образе действий Наполеона в Европе, вообще, и в Польше и в герцогстве Ольденбургском, в частности. Последняя причина — второстепенная. Главной — были экономические интересы. Великого и могущественного повелителя Европы гнала в пределы России экономическая необходимость.

В 1812 г. Вильня являлась одним из центров, около которых существенно сосредоточивались интересы надвигавшейся катастрофы. При движении неприятеля в Россию, Вильня являлась главным пропускным военным пунктом неприятельских войск. Во время войны Вильня осуществляла установленные Наполеоном правительственные функции Великого Княжества Литовского.

Тема настоящей работы актуальна потому, что позволяет раскрыть на конкретно-исторических примерах сущность и особенности тех процессов, которые имели место в различных слоях населения Беларуси в крайне сложной ситуации войны России с наполеоновской Францией. Население Беларуси, после вторжения Наполеона I в пределы Российской империи, разделилось в своих симпатиях: имелись как сторонники России, так и приверженцы Наполеона. Большинство шляхты симпатизировало Наполеону и видело в нем воскресителя Речи Посполитой. В общем негативно отнеслась к Наполеону православная церковь.

Масса белорусского крестьянства оставалась индифферентной и была озабочена лишь тем, как избежать ужасов войны, сохранить свое имущество. В начале часть крестьянства ждало от Наполеона упразднения крепостного права (как произошло в Польше, где крестьяне в 1807 г. получили личную свободу) и стали нападать на панские усадьбы. Но Наполеон не оправдал их надежд. Он приказал высылать воинские команды для усмирения мятежников. Многие крестьяне, забрав скот и имущество, уходили в леса, начинали партизанскую войну. Наполеон вынужден был оставить в Беларуси 100-тысячный отряд для борьбы с партизанами, охраны коммуникаций, сбора провианта и фуража.

Вышеотмеченные обстоятельства предопределили и отношение различных сословий к войне и к политике русских и французских властей в Беларуси. Предпринятая попытка осветить своеобразие и специфику общественно-политической и социально-экономической ситуации в Беларуси в этот период представляет большой интерес. Война 1812 г. способствовала активизации последующей общественно-политической жизни в Беларуси, и изучение этих событий является значимым и в настоящее время, так как только чётко выраженное научное отображение собственной истории является средством самоопределения народа.

Хронологические рамки дипломной работы обусловлены временем подготовки и ведения войны России и Франции в 1812 г.

Цель исследования - характеристика влияния войны 1812 г. на общественно-политическую и социально-экономическую ситуацию на белорусских землях.

Для достижения поставленной цели необходимо будет решить следующие научно-исследовательские задачи:

- изучить общественно-политическое развитие Беларуси в период войны 1812 г., проанализировать значение деятельности временного правительства Великого княжества литовского и содержание реформ на белорусских землях во время войны 1812 г.;

- показать сущность политики российского царизма и определить направленность в деятельности французских властей;

- выделить социальную конфликтность и ее масштабы, как один из аспектов социальной борьбы;

- охарактеризовать последствия войны для белорусских земель.

Объект исследования - общественно-политическая и социально-экономическая история белорусских территорий в период войны 1812 года.

Предмет исследования – реформирование административно-территориального устройства, деятельность временного правительства Великого княжества литовского, мероприятия российских и французских властей в социально-экономической сфере во время войны 1812 г., борьба населения белорусских земель против французских оккупационных властей.

Общественно-политическая и социально-экономическая история белорусских земель многообразна. В связи с этим в дипломной работе для рассмотрения выделены следующие аспекты: социально-экономический, общественно-политический, личностный.

Для реализации поставленной цели использовались специально-исторические методы (историко-генетический, историко-сравнительный, историко-системный).

Использование историко-генетического метода дает возможность рассматривать процесс динамики колебаний социально-экономической и общественно-политической обстановки на территории Беларуси в исторической последовательности. Использование историко-генетического метода также позволяет выделить конкретные этапы в развитии отмеченной обстановки. Этот метод был использован в работе во время рассмотрения вопроса о формировании и деятельности временного правительства Великого княжества литовского на белорусских землях, а также при подведении итогов этой деятельности. Историко-сравнительный метод позволяет сопоставить определенные этапы деятельности органов управления Комиссии временного правительства ВКЛ, а также французских оккупационных властей, показывает прямую зависимость одного от другого. Был использован в работе при рассмотрении вопроса в социально-экономической сфере на белорусских землях в рассматриваемый период времени. В дипломной работе проведен историко-системный анализ состояния проблемы влияния войны 1812 г. на общественно-политическую и социально-экономическую ситуацию на белорусских землях. Это помогло понять сущность проблемы. Благодаря этому приему можно сделать вывод о том, что изменения в общественно-политической обстановке на белорусских территориях, а также бедственное положение местного населения и, как следствие, ухудшение социально-экономического положения региона явилось прямым следствием вторжения армии Наполеона I в пределы Российской империи через белорусские территории.

Применение отмеченных методов в совокупности позволило всесторонне и глубоко проанализировать влияние войны 1812 г. на различные стороны жизни белорусского общества.

Анализ методологии научно-исторического познания показывает, что ни один из методов исследования не может быть самодостаточным и исчерпывающим и только их комплексное использование позволяет достичь поставленной цели.

1 Историография и источники

Отечественная и зарубежная историческая наука накопили немало знаний по истории войны 1812 г. и, в частности, в отношении событий, происходивших на территории белорусских территориях в рассматриваемый период времени. Созданы интереснейшие издания и публикации, которые освящают, как военную историю 1812 г., так и показывают события с точки зрения обычных людей, проживавших в данном регионе и постоянно сталкивавшихся с проблемой реквизиций, мародерства, а также многочисленных разрушений, принесенных «великой армией». Однако расширение источниковой базы, совершенствование научных подходов и исследовательских методов делают накопленные знания недостаточными, а выводы и оценки, основанные на этих знаниях, не совсем адекватными объективной исторической реальности. Так, в частности, многие советские издания не лишены идеологического гнета и субъективной, односторонней оценки событий в регионе, что вытекает из самих названий данных публикаций. Все это определяет необходимость и важность разработки проблем, связанных с подлинным освещением событий, связанных с общественно-политическими и социально-экономическими аспектами войны 1812 г. на белорусской земле.

Следует подчеркнуть, что такой вопрос, как формирование воинских частей Временным правительством ВКЛ для нужд наполеоновской армии в большинстве имеющихся работ освящен не в полной мере или же вообще игнорируется.

1.1. Историография

Различные стороны событий 1812 г. отражены в большом количестве исследований.

В числе первых к освещению событий 1812 г. на белорусских территориях, приступили крупнейшие русские учёные А.И. Михайловский-Данилевский и М.И. Богданович. Рассматривая главным образом, ход боевых действий, эти авторы впервые затрагивают такие вопросы, как отношение населения оккупированных губерний к французским властям, налоговая политика новых властей, реквизиции, мародёрство и т.д. [3, с.14].

Высшим достижением всей русской дореволюционной историографии является семитомное издание «Отечественная война и русское общество. 1812-1912». В статьях В.И. Семевского, И.П. Вишнякова, М.И. Туган-Барановского, П.Н. Колокольникова, С.П. Мельгунова был поднят широкий спектр социальных, политических и экономических сюжетов, определены некоторые закономерности, общие для всех регионов России, в том числе и для Беларуси [3, с.15].

Последствия войны 1812 г. затрагиваются в исследованиях многих видных советских и российских учёных Е.В. Тарле, Л.Г. Бескровного, А.Г. Тартаковского, В.Г. Сироткина [3, с.16].

В белорусской историографии проблеме 1812 г. посвящена книга Е.И. Корнейчика «Белорусский народ в Отечественной войне 1812 года» [18], изданная в 1962 г. и кандидатская диссертация А.В. Ерошевича «Уплыу напалеонаускiх войнау на грамадска-палiтычнае жыцце Беларусi (1799-1815 гг.)» [13]. Последняя из них опирается на обширный фактический материал, однако некоторые утверждения автора недостаточно обоснованы и являются спорными. Так, в частности, им приводится мнение о том, что отношение поляков и литовцев к русскому императору казалось вполне благожелательным и не давало оснований для каких-либо опасений. Император со своей стороны был в высшей степени внимателен к западной окраине и делал для нее все, что позволяло русское достоинство [8, с.42]. Однако, на самом деле, все выглядело иначе: во-первых, со стороны России шла активная подготовка к предполагавшимся скоро боевым действиям на белорусско-литовских территориях, для чего проводились частые рекрутские наборы среди наиболее физически развитой части молодого местного населения, шло активное формирование продовольственных магазинов для нужд российской армии, проводились масштабные работы инженерно-технического плана. Все это, конечно не могло быть не замеченным местным населением, а также французскими шпионами. С другой стороны, несмотря на некоторые уступки в отношении польского и литовско-белорусского дворянства со стороны Александра I, оно все же продолжало враждебно смотреть на Россию, и выжидало подходящего момента для того, чтобы стать под знамена французских освободителей. Таким образом, проблема была намного сложнее, чем ее попытался обрисовать в своем исследовании А.В. Ерошевич.

Война 1812 г. занимает важное место в исследованиях В.В. Шведа «Вялiкае княства Лiтоускае у 1812 годзе» [52]; «Памiж Польшчай i Расiяй: Грамадска-палiтычнае жыцце на землях Беларусi (1772-1863 гг.)» [53]. Различные моменты её социальных последствий содержатся в работах В. Голубовича «Напалеон на Беларуci» [7], М.В. Цуба «Якая была вайна 1812 года для Беларусi» [48], А. Ружанца «Лiтоуска-беларуская войска цэсара Напалеона» [37], «Напалеон i Герцагства Варшаускае» [39], В. Сосны «Война 1812 года и Беларусь» [38], Е. Филатовой «Памiж Парыжам i Масквой» [45]; «Стан беларуска-літоўскага грамадства ў час вайны 1812 года» [47].

Тема «двенадцатого года» является предметом исследований A.M. Лукашевича «1812 г. i Беларусь» [26]. Работа А.М. Лукашевича представляет собой комплексное небольшое исследование различных сторон жизни, как военных, так и гражданского населения на территории Беларуси в период Отечественной войны 1812 г. Опираясь на современные подходы, умело используя имеющуюся источниковую базу автор преподнес изученный им материал.

Весомый вклад в изучение тематики Отечественной войны 1812 г. на территории Беларуси внесли Я. Лис «Палiтыка Напалеона на Беларусi (пачатак XIX ст.)» [25], М. Малиновский «Iшоу Напалеон праз Беларусь» [27], А. Медельцов «Березина – 1812» [28], Н.А. Троицкий «Отечественная война 1812 года. История темы» [43], П.А. Жилик «Отечественная война 1812 года» [12], I. Ганчарук «Палiтыка  царызму у  адносiнах  да  каталiцкай  царквы   (1772-1830 гг.)» [8], К.В. Кривицкая «Камiсiя Часовага урада Вялiкага княства лiтоускага: стварэнне i склад» [19], Д. Трофимычев «Наполеон в Беларуси: гибель великих планов» [44]. В этих работах представлен новый взгляд на одно из ключевых событий в белорусской истории. Успешно представлен источниковый материал в связи с изменением политического курса и сменой методологических подходов к осмыслению событий войны 1812 г. на территории Беларуси. Например, в статье Д. Трофимычева [44], приведены новые данные, касающиеся обстоятельств, заставивших Наполеона приступить к походу на Россию и избрать местом переправы и дальнейшего продвижения своих войск именно белорусскую территорию. А статья К.В. Кривицкой [19] содержит новый материал о создании, составе и деятельности Комиссии временного правительства ВКЛ. Этим самым повышается степень объективности при рассмотрении общественно-политической ситуации на белорусско-литовских территориях в 1812 г. В частности, ей приводятся данные о создании на освобожденных от русских войск территориях бывшего княжества Литовского различных учреждений управления польской конфедерации. Далее она отмечает, что они сосредоточили в своих руках политическую жизнь края, стремились возродить Речь Посполитую в границах к 1793 г. Руководителем ее должен был быть монарх, которого должны были избрать на королевский трон.  

Интересующий автора работы социально-экономический аспект в достаточной мере раскрыт в исследованиях Ю.И. Литвиновской «Военная политика Наполеона в Беларуси» [23], «Мародерство наполеоновских солдат на территории Беларуси» [24], «Фискальные мероприятия французских военных властей в Беларуси во время войны 1812 г.» [22], «Деятельность органов местной власти в Беларуси, созданных Наполеоном» [21]. Всем этим исследованиям присущ глубоко проработанный, научный характер, с большим содержанием цифровых и статистических данных. Однако ее работы не лишены лаконичности и объективности. В частности, в статьях раскрываются принципы функционирования органов местного самоуправления на занятых Великой армией территориях, их задачи, рассказывается о методах изъятия у местного населения продовольствия и фуража, необходимых французской армией для ведения войны.   

Кроме того, некоторые сведения биографического плана содержатся в учебных пособиях для высших учебных заведений, предназначенных для гуманитарных факультетов. Таковыми являются: «Гiсторыя Беларусi: у 6 тамах» [9], «История Белорусской ССР» [15], И.И. Ковкель «История Беларуси: с древнейших времен до нашего времени» [17], «Нарысы гісторыі Беларусі. – Ч.1» [31], П.Г. Чигринов «История Белоруссии с древности до наших дней» [49].

1.2. Источники

По изучаемой проблеме имеются богатые и разнообразные источники. Важнейшими из них для изучения общественно-политической и социально-экономической обстановки на белорусских территориях являются официальные документы российских властей. Так, в частности, к таким изданиям можно отнести «Виленский временник» [5], где содержатся документы архива виленского, ковенского и гродненского генерал-губернаторского управления, относящиеся к истории 1812-1813 гг., «Акты, документы и материалы для истории 1812 г.» [6]. В последнем сборнике документов [6], приведен Высочайший рескрипт на имя Виленского Гражданского Губернатора накануне войны 1812 г., где говорится о передачи Виленской губернии в личное ведение главнокомандующим. Все это свидетельствовало о высокой вероятности того, что Вильня, как и белорусско-литовские территории в скором времени могут стать главным театром боевых действий. А в некоторых документах, содержащихся в «Виленском временнике» [5] приводятся интересные заметки о том, что подписанный в кафедральном соборе в Вильно 14 июля 1812 г. акт присоединения к Генеральной конфедерации Княжества Варшавского Комиссии Временного правительства Литовского (как и акты департаментов) не мог говорить об отказе от власти русского императора и о признании над собой власти саксонского герцога. Это свидетельствовало о том, что политические деятели Литвы не были уверенны в силе Наполеона и испытывали некоторые колебания по отношению к его политике, проводимой в белорусско-литовских землях. Данные документы, таким образом, являются важными для характеристики административно-территориальных изменений, а также в анализе политической мышления руководителей КВП ВКЛ после оккупации Наполеоном I территории Беларуси в 1812 г. 

Еще один блок документальных источников - это работы исследователей и  хронистов событий 1812 г. К ним относятся: Н.Я. Данилевский «Россия и Европа» [11], Федот Кудринский «Вильна в 1812 году» [20], А.И. Михайловский-Данилевский «Описание Отечественной войны 1812 года» [29], Е.Ф. Орловский «Гродненская губерния в 1812 г.» [33], В.И. Пичета «Польская конфедерация в 1812 г.» [34], Ю.В. Татищев «Вильно и Литовские губернии в 1812-1813 гг.» [42]. Отмеченные работы обладают высокой степенью объективности поскольку содержат многочисленный достаточно редкий материал по интересующей автора дипломной работы проблематике. Однако некоторые моменты в данных исследованиях вследствие дворянско-историографического подхода, связанные с идеей национальной независимости, опускаются или приводятся «вскользь». Вот почему, исследуя их через призму западных губерний Российской империи, можно отделить объективное от субъективного. Так, например, историк Ю. Татищев, в своем исследовании [42] по поводу избрания 27 августа 1812 г.  французского генерал-губернатора графа Гогендорпа председателем Комиссии временного правительства ВКЛ, писал: «Получился своеобразный вид государства, лишенного самого содержательного признака независимого бытия: в наличии были территория и народ, который там жил, но не было объединяющей его власти, хотя и имелись ее агенты» [42, с.27].

Отдельно следует выделить работу В.М. Игнатовского «Гісторыя Беларусі у XIX – пачатку XX стст.» [16], написанную в советское время, однако содержащую большие документальные выдержки из текста акта Варшавской (Генеральной) конфедерации, что было использовано автором дипломной работы в характеристике общественно-политической обстановки на территории Беларуси летом-осенью 1812 г.

Всю напряженную социальную обстановку в Беларуси во время Отечественной войны 1812 г. можно отчётливо проследить по документам «Военные дневники. 1812 год» [32]. В этом сборнике располагаются записи известных военачальников, дипломатов и политических деятелей того времени. Показан накал страстей вокруг обстановки на оккупированных французскими войсками белорусских территориях. Так, в частности, в отмеченном сборнике приводится «Обращение Комиссии временного правительства ВКЛ к городским уездным и сельским властям подначальных территорий. 6 июля 1812 года» [32], где крестьянам и жителям местечек и деревень белорусских территорий предписывалось как можно быстрее возвращаться в свои дома и приступать к исполнению земледельческих  работ и  повинностей... [32, с.79]. Это еще раз подчеркивало чисто экономическую выгоду для французского военного командования от создания марионеточного органа власти КВП ВКЛ, основными целями которого могли служить продовольственные и фуражные поставки, а также набор новых рекрутов для нужд французской армии.

Документальные сведения о войне 1812 г. также содержаться в таком собрании, как «История Беларуси в документах и материалах» [14]. При этом автора работы интересовала оценка социально-экономической ситуации в Беларуси. Так, например, в сборнике приведены числовые данные, касающиеся: состава российской армии из числа белорусского населения; православных, католически и униатских епархий на территории Беларуси во время ее оккупации французскими войсками, а также раскрываются особенности влияния этих епархий на местное население в новых сложившихся условиях.

Отдельные эпизоды войны 1812 г. в различных регионах территории Беларуси хорошо описаны в сборнике документов «Дакументы і матэрыялы па гісторыі Беларусі» [10]. В данный сборник вошли материалы, которые не противоречили классовой марксистско-ленинской методологии и отмечали, что политика Наполеона на оккупированных белорусских землях в отношении местного населения носила ярко выраженный эксплуататорский характер и лишь слегка была прикрыта вуалью независимого государства - ВКЛ. Это не совсем так, поскольку была еще и меньшая часть крупных дворян, а также большая часть мелких дворян и помещиков, которые искренне возлагали свои надежды на освобождение от российского владычества и провозглашение вновь независимого, некогда могущественного государства – Великого княжества литовского. Именно с целью осуществления своих стремлений и замыслов, они осуществляли давление на местное население. По-настоящему катастрофическое положение на территории Беларуси сложилось уже в ходе отступления французской армии и сопутствовавшие этому отступлению бесчинства и насилие.

О прохождении Наполеона через территорию Беларуси и о последствиях (в том числе социально-экономических) этого события можно узнать из документального сборника «Наполеон   в   России   в   1812   году» [30]. Материал, содержащийся в сборнике полезен для представления общей картины событий, происходивших как в России, так и на белорусских территориях.

Таким образом, рассмотренный перечень источников по рассматриваемой проблеме, дает возможность сделать вывод, что события Отечественной войны 1812 г. на территории Беларуси получили достаточное освящение в литературе разных периодов. Вместе с тем, можно отметить, что к настоящему времени в белорусской историографии отсутствует комплексное исследование проблемы Беларусь в войне 1812 года: социально-экономический аспект. Кроме того, целый ряд вопросов необходимо подвергнуть определенной степени пересмотра и анализа. Не претендуя на полноту исследования проблемы, в дипломной работе на основе достигнутых источников и историографии предпринята попытка комплексного подхода к рассмотрению процесса общественно-экономического и социально-политического аспектов истории белорусских земель во время войны 1812 года.

2 Общественно-политическая жизнь на белорусских землях во время войны 1812 года

Общественно-политическая жизнь на белорусских землях в 1812 г. развивалась в русле политико-дипломатических, личностных и военных отношений между Россией и Францией. Здесь в 1812 г. наиболее чувствительно проявилась вся двойственность политики Александра I. С одной стороны, император содействовал развитию в литовских и белорусских губерниях, присоединенных к России после разделов Речи Посполитой, польской образованности и сохранению общего польского характера административной жизни, с другой же стороны, под влиянием русских националистов он постоянно нарушал этот порядок отдельными распоряжениями и назначениями. Следствием этого являлась неопределенность всех отношений, чрезвычайно тяжело ложившаяся на население. Колебания в области широких политических замыслов, которые постоянно происходили в отношениях Александра I к Польше и Литве, доставались этой последней гораздо тяжелее, чем Польше, так как в герцогстве Варшавском установился все-таки свой государственный строй, тогда как Литва была предоставлена историей в полное распоряжение русской власти. Как широка была амплитуда этих колебаний, видно из того, что Александр постоянно переходил от мысли восстановить княжество Литовское для его последующего воссоединения с Польшей к замыслам совершенно обрусить его. В 1805, 1806, 1807 годах появлялись проекты воскрешения политической полунезависимости Литвы, со стороны императора Александра предпринимались попытки договориться с литовскими магнатами, попытки, которые ни к чему, однако, не привели. И сама шляхта, разуверившись в искренности стремлений Александра и объясняя их справедливо лишь соглашением с Наполеоном, вступила на сторону последнего, хотя также безуспешно. Тильзитский мир на время прекратил всю эту дипломатическую игру, происходящую на почве разоренной Литвы. Несколько неурожаев, несколько походов русских войск через край истощили его. Правительство предписывало выплачивать жалование служащим и производить другие платежи ассигнациями, само же требовало золота, вследствие чего дороговизна сильно возросла [13, с.34]. Жить становилось тяжело.

Такова была мрачная картина, которую показывают многочисленные источники того времени. У многих была одна мечта, чтобы как-нибудь это покончилось, чтобы скорее перевес счастья склонился на сторону Наполеона или Александра. Но они оба нуждались в содействии той промежуточной области, которой была Беларусь и Литва, в еще большей степени, чем Польша. Возрождение польской жизни в литовских губерниях, совершившееся здесь при горячем содействии «дней Александровых прекрасного начала», наполнило души польских патриотов призрачной надеждой на воссоединение Литвы с Польшей. Эти надежды еще более возросли после Тильзитского договора, присоединившего к Литве Белостокский округ. И с этого времени между двумя частями прежней Речи Посполитой установилась еще более близкая духовная связь [13, с.35]. Отмена крепостного права, провозглашенная в герцогстве Варшавском, вызвала стремления подобного же рода и в русских провинциях, и попытки поднять крестьянский вопрос, делающий большую честь польскому дворянству Литвы. Однако они не встретили содействия со стороны Петербурга, вызывали иногда прямые репрессии.

Отношение поляков и литовцев к русскому императору казалось с внешней стороны вполне благожелательным и не давало оснований для каких-либо опасений. Император со своей стороны был в высшей степени внимателен к западной окраине и делал для нее все, что позволяло русское достоинство [8, с.42].

Весной 1812 г. император Александр, угождая Польше, среди приготовлений к бесспорно надвигавшейся войне нашел нужным возвести полоцкую иезуитскую коллегию, «толикую пользу принесшую воспитанием юношества», на степень академии. Права и преимущества ее были уравнены с университетскими. Жалованная грамота была подписана 1 марта 1812 г. [8, с.42-43].

Император Александр, как известно, предполагал восстановить Польшу. В своем письме к князю Чарторыйскому 31 января 1811 г. он писал: «под этим возрождением разумею соединение всего того, что прежде составляло Польшу, со включением русских областей, за изъятием Белоруссии, так чтобы границею между ними были Двина Березина и Днепр» [40, с.95]. Император также планировал даровать восстановленной Польше либеральную конституцию.

Литовское княжество, как самостоятельное целое, тоже занимало императора. Он вел переписку и переговоры с графом Огинским по вопросу об образовании «Великого княжества Литовского». Конечно, восстановление Литвы ограничивало несколько самостоятельность Польши. Поляки этим были недовольны. В этом смысле высказывался Огинский. — «Нужно дать почувствовать герцогству (варшавскому) различие между правительством, — писал Огинский государю, — угнетающим народ для своих выгод, заманивая обещаниями, которых оно не намерено исполнить, и правительством благодетельным» [40, с.95-96]. Новое великое княжество литовское предполагалось образовать из губерний: Гродненской, Виленской, Минской, Киевской, Подольской и областей: Белостокской и Тарнопольской [40, с.96]. Граф Огинский (в 1811 г.) представил императору несколько записок по этому вопросу. К одной из них был приложен даже проект манифеста об образовании великого княжества литовского. Начавшаяся война с Наполеоном, однако, помешала практическому осуществлению этих совершенно необычайных для истории России «реформ».

В частности, жители Вильны имели все основания с симпатией относиться к русскому монарху за щедрые пожертвования императора в пользу виленского университета и разных местных благотворительных учреждений. Так, на перестройку виленской еврейской больницы император Александр I пожертвовал 3000 руб., а в 1806 г. велел отпускать ежегодно из государственных средств по 2 500 руб. на содержание больницы. При утверждении устава виленского «Человеколюбивого общества», в 1808 г., государь пожертвовал 10 000 руб., «дабы усилить способы его на помощь человечеству» [20, с.17]. На содержание виленского университета отпускалось 105 000 р. – огромная сумма по тем временам.

Такая политика должна была вызвать благожелательное отношение присоединенных к России белорусско-литовских земель к русскому императору. Однако случилась война 1812 г., которая круто изменила общественно-политическую обстановку в регионе.

2.1. Временное правительство Великого княжества литовского

Наполеон входил в Литву, - писал польский историк Н. Кукель, - с нескрываемым, радостным чувством, что является в эти минуты освободителем большого народа, который отдал свою судьбу в его руки, а вместе с тем, что он несет право человека миллионам людей, объятых тяжелой неволей (Приложение Е). Что идет воевать за это, повторял всем: своим гражданским и армейским приближенным, французам и полякам, своей армии, людям, преданным ему, представителям царя в самой Вильно. Но в уверенности, что воюет за Польшу, желал от поляков, в особенности от литовских поляков,  общего подъема в борьбе против России» [52, с.9].

29 июня в кафедральном костеле в Вильно произошел торжественный акт воссоздания унии Литвы с Польшей, тем самым соглашения о разделах Речи Посполитой были признаны утратившими силу.

«До настоящего исторического момента, - утверждалось составителями акта (доклада), все «слагалось на нашу гибель». Зато теперь «все идет к нашему восстановлению. Польша должна существовать!.. Мы восстановляем Польшу на твердыне права, данного нам природой, на объединениях наших предков, на святом праве, признанном всем миром, которое было купелью рода человеческого... Несмотря на продолжительную отторгнутость, жители Литвы, Белой Руси, Украины, Подолии и Волыни — наши братья [19, с.13]. Они поляки, как и мы, они имеют право пока звать себя поляками». В таком настроении сейм приступил к генеральной конфедерации, установленной в тот же день. В самом акте конфедерации уже не было столько резких выпадов против России, как в докладе комиссии. Представитель Наполеона — де-Прадт, счел нужным умерить патриотические чувства поляков и редактировал текст в более умеренном тоне. Сейм объявил себя генеральной конфедерацией, провозгласил «Польское королевство восстановленным и польский народ снова соединенным в одно целое» [19, с.13]. Генеральная конфедерация призывала всех поляков присоединиться к конфедерации «поодиночке или целыми обществами». Все части Польши также приглашались присоединиться к конфедерации. После же присоединения, должны были быть созваны сеймики, которые «пришлют выборных в генеральный совет для принесения заявления о вступлении в конфедерацию. Эти выборные будут членами объединенного сейма» [11, с.114]. Конфедерация клялась «Всемогущим Богом и именем всех поляков», что она доведет до конца и приложит все старания к приведению в исполнение великого дела, начатого ею; хотя в то же время возлагала надежды не столько на самое себя, сколько на Наполеона, прося принять его «под свое высокое покровительство колыбель возрожденной Польши»... [11, с.114-115]. Делами конфедерации заведовал генеральный совет.

От имени генеральной конфедерации к Наполеону была послана депутация для изъявления верноподданнических чувств Наполеону. Депутация была встречена милостиво. От их имени старший из депутатов, сенатор Выбицкий обратился к Наполеону с речью. Сенатор сообщал Наполеону об образовании генеральной конфедерации, «…ибо пришло время требовать вознаграждения за нанесенные нашему народу обиды, и привести в исполнение важнейшее его намерение» [20, с.24]. Указав на право поляков на национальное самоопределение, оратор закончил свою речь патетическим обращением к Наполеону: «Неужели ваше величество не одобрите поступка, внушенного долгом поляка? Решение уже принято; с этой минуты отечество наше, Польша, восстановлено! Ее существование обеспечено правом, но будет ли увенчано успехом... Нет, государь! Ты ниспослан Провидением, в тебе проявляется его сила и существованием нашего герцогства мы обязаны твоему могуществу» [20, с.25]. От имени конфедерации, ее депутат просил Наполеона принять ее под свое покровительство.

В ответной речи Наполеона на слова депутатов было много уверений в расположении к польскому народу, однако отсутствовал прямой ответ на поставленный депутатами вопрос... «Я выслушал с большим интересом то, что вы сказали мне. На вашем месте, я думал бы и поступал, как и вы. Я точно так же действовал бы на Варшавском сейме, ибо любовь к отечеству — основная добродетель образованного человека. В моем положении приходится считаться с множеством интересов и выполнять много обязательств... Я люблю вашу нацию... Я одобряю все усилия, которые вы намерены употребить, и сделаю все, от меня зависящее, дабы поддержать ваши намерения... Но я обещал императору австрийскому неприкосновенность его владений и не могу уполномочить вас ни к каким действиям, клонящимся к нарушению мирного обладания оставшихся в его владении польских областей... Пусть Литва, Самогития, Витебск, Полоцк, Могилев, Волынь, Украина и Подолия одушевляются тем же духом, который встретил я в великой Польше, и Провидение увенчает успехом святое ваше дело» [7, с.5]. Депутаты были в упоении от речи Наполеона, хотя в ней категорически говорилось о невозможности восстановления Польши в пределах 1772 г. Но эти слова прошли опять незаметно. Всех увлекла нарисованная Наполеоном картина — присоединение к Польше чуть ли не половины России, и никто не сомневался в возможности ее выполнения.

Затем, издав детальные правила для присоединения к конфедерации и созыве и устройстве сеймиков, генеральная конфедерация приступила к активным подготовительным действиям для предполагаемого восстановления Польши.

Она обратилась с воззванием к полякам, проживавшим в России, с братским советом — присоединиться к конфедерации. «Это требуют честь, национальные чувства и политические обстоятельства. Скорее соединитесь с ними, — говорилось в вышеназванном обращении, — и в отмщение за столько позорных обид и оскорблений, нанесенных вам, обратите оружие против ваших притеснителей… Идите же по следам тех славных соотечественников, которые 18 лет тому назад, повинуясь голосу родины, без колебания, разорвали оковы и через дикие толпы пробрались к ней, устилая путь трупами тех самых рабов, которые теперь стараются удержать вас...» [11, с.127].

На освобожденных от русских войск территориях бывшего княжества Литовского создавались различные учреждения управления польской конфедерации. Так, в Гродно к 17 июля 1812 г. был создан конфедеративный совет из 12 человек. Он имел 4 отдела (продуктовый, полиции, финансовый, политический). В Минске к 8 июля существовал временный совет, а потом к 15 июля - Комиссия Временного правительства, состоявшая из 10 человек [19, с.14]. Они сосредоточили в своих руках политическую жизнь края, стремились возродить Речь Посполитую в границах к 1793 г. Руководителем ее должен был быть монарх, которого должны были избрать на королевский трон [19, с.14]. Варшавский сейм в июне объявил о возрождении Королевства Польского и присягнул на верность престолу, который в то время занимал саксонский герцог Фридрих Август.

1 июля Наполеон издал указ об организации органов власти в Литве и Беларуси:

«§ 1. Назначается Временное правительство Великого княжества Литовского, которое состоит из 5 членов и генерального секретаря.

§ 2. Комиссии Временного правительства Великого княжества  Литовского доверяется управление финансами края, доставка провианта, организация местного ополчения, народной гвардии и жандармерии.

§ 3. При Комиссии Временного правительства Великого княжества  Литовского будет находиться императорский комиссар.

§ 4. Губернии Виленская, Гродненская, Минская и Белостоцкая будут в свою очередь управляться отдельными комиссиями, которые состоят из 3 членов под руководством интенданта» [10, с.43].

«Преувеличивая силы и влияние виленских политических мечтателей, - писал историк Ю.В. Татищев Наполеоне, - он бросил им игрушку, которая была ему даже частично полезная, поскольку за разрешение крутить ее в руках и услаждаться ее призрачным блеском Литва должна была дать ему все, что он от нее требовал» [42, с.28].

Образовав Комиссию Временного правительства ВКЛ (далее - КВП), Наполеон ни присоединил Литву к Польше, а создал для нее отдельные органы управления. Это очень разочаровало поляков, однако так нужно было Наполеону. Как правильно отмечал Е. Тарле, это «означало, что он ни хочет делать ничего, что могло бы в данный момент помешать миру с Александром» [41, с.261].

В такой ситуации Польша начала действовать самостоятельно. 11 июля Рада Генеральной конфедерации писала к КВП ВКЛ: «Общий неприятель разорвал исконные нити братства и нужно нам поднять надежду, что общий освободитель возвратит его и восстановит. Покажем ему, что захватчик только господствовал над землею, а сердца не переставали всегда быть верными Отечеству, которое находилось под его всеобъемлющей опекою, и, взявшись за руки, доверием, достоинством и общим к единственной цели усилием установим единство и драгоценное дело возрождения ее» [19, с.15]. Про общие цели говорилось и в принятом в этот день воззвании к жителям освобожденных уездов Литвы, к которым обращались таким образом: «Мужественные литвины, соотечественники наши» [19, с.15].

В воззвании к Литве и западным губерниям конфедерация призывала: «Довершите вашим усердием, чтобы истосковавшаяся родина узрела всех истинных сынов своих, сплоченных одним духом, одной целью и едиными неразрывными узами. Общий враг расторгнул вечные союзы братства; мы должны надеяться, что общий избавитель возвратит и сплотит их:.. Дадим друг другу руку и решим — единомыслием, доверием, ревностью и общим стремлением к единой цели поддержать святое дело — возрождение отечества»... [11, с.130].

14 июля КВП подписала акт присоединения к Генеральной конфедерации Княжества Варшавского. Председатель КВП ВКЛ Ю. Сераковский свою речь закончил словами: «Пусть живет объединение Литвы с Кароной!» [19, с.16]. Этот призыв повторили все присутствующие.

В тексте акта также указывалось, чтобы «разъединенные страны Королевство Польское и ВКЛ объединены были бы вновь в единственное политическое тело и возвратились бы к давней своей Отчизне, ее свободам и владениям» [52, с.17].

Стали присоединяться к генеральной конфедерации и западные губернии. 3 июля присоединился Брест-Литовск, давая клятву «содействовать всеми доступными человеку силами и способами тем ее предначертаниям, которые касаются дела освобождения всех частей нашей древней земли от неприятельской власти, и в этом полагаем главную цель наших усилий» [52, с.17-18]. 4 июля присоединился совет гродненской конфедерации, «…ибо теперь разбиты позорные цепи, 18 лет давившие нас. Пора очнуться от тяжелого сна, в который мы были ввержены волей и тиранией насильника. Теперь настало время показать всему миру, что мы поляки, что мы еще не утратили того народного духа, которым гордились наши предки». «С сегодняшнего дня мы стали нацией...» [52, с.18]. Затем присоединились к конфедерации и другие города и провинции Северо-западного края: в Волковыске и Волковысском уезде (13 июля), Минске (19 июля), Слуцке (в середине июля), Бобруйском уезде (28 июля), Пинском (19 июля), Виленском (15 августа), Игуменским и Борисовском уездах (начало октября). Везде процесс принятия актов проходил одинаково: читали акт Варшавской (Генеральной) конфедерации, избирали делегатов в нее, подписывали акт. Текст по содержанию тоже был похожий. Для примера можно процитировать акт присоединения к конфедерации Минской губернии: «Мы, граждане Королевства Польского и ВКЛ, что живём в его области, которая за времена неволи была названа Минской губернией, - знать, духовенство, мещане, крестьяне и всякого состояния люди перед Богом и всем обществам свидетельствуем, что, освобожденные от ярма московской неволи и возвращенные к нашему отечеству, мы, как только разузнали об образовании конфедерации всего польского королевства, желая как можно крепче связаться сердцем и оружием с нашими братьями, соединяемся добровольно, единодушно и непринужденно через настоящий торжественный акт с конфедерациею Королевства Польского» [16, с.43].

Однако подписанный в кафедральном соборе в Вильно 14 июля акт присоединения к Генеральной конфедерации Княжества Варшавского Комиссии Временного правительства Литовского (как и акты департаментов) не мог говорить об отказе от власти русского императора и о признании над собою власти саксонского герцога. Таким образом, независимость ВКЛ от России не была оглашена. По-видимому, политические деятели Литвы не были уверенны в силе Наполеона и хотели иметь «если не оправдания, то уверения в преданности династии» [5, с.28].

21 июля КВП ВКЛ объявила обращение к жителям Белой Руси, которое призывало их к присоединению к совместной конфедерации: «Кровью с Вами соединенные, всегда единственным считались народом, несмотря на изменения границ в политических условиях... Скоро уже увидим Вас в святыни прав, заседающихх в стульях сената... Сызнова несут Вам хоругви Ходкевичи, Радзивиллы, Сапеги, Сангушки, объедините Ваше с Нашим, и скоро захлопнем ворота наших земель неприятелю навсегда. Видите успехи Непобедимого, уста которого произнесли, что живет Польша» [52, с.18].

4 августа делегаты КВП ВКЛ Антоний Тызенгауз и Еленский выехали к Генеральной Раде конфедерации Княжество Варшавского. Они везли следующие документы: акт Комиссии Временного правительства и местных властей, воззвание КВП к гражданам четырех департаментов собираться на соймики с целью выбора делегатов в Генеральную конфедерацию и на оглашенный ею сейм. У делегатов КВП были следующие цели: договориться о дне избрания выборных послов, быть «переводчиками пожеланий Литвы», поддерживать межправительственные контакты ВКЛ с Княжеством Варшавским, ликвидировать преграды в связях обеих стран: установить единые цены на соль, сукно, материалы, нужные для формирования армии, ознакомиться с постановлениями Совета министров княжества и правительственной комиссии, которая существовала с 1807 г.

2 июля в зале библиотеки Виленского университета произошло первое заседание КВП ВКЛ. Присутствовали только три члена: А. Сапега, Ю. Сераковский, Ф. Ельский. Они выслали приглашение к отсутствующим членам - С. Солтану и К. Прозору - и разделили между собой обязанности: Ю. Сераковскому были порученный финансы, А. Солтану - армия и продовольствие, Ф. Ельскому - помогать обоим. Губернаторам Виленской губернии стал швейцарец Жомини. 7 июля в состав КВП вошли Я. Снедецкий и А. Потоцкий. 18 июля прибыл председатель КВП С. Солтан (до этого обязанности председателя КВП исполнял Ю. Сераковский). 8 октября прибыл К. Прозор [31, с.281].

Избрание отмеченных людей на должности руководителей ВКЛ нельзя признать удачным. В расчет брались их бывшие заслуги, должности, родовитость и имущественное состояние. Это были «добрые поляки» и заслуженные люди, но преимуществу зрелого возраста, ветераны гражданской службы, участники Большого сейма, друзья Костюшки, которые отошли от общественной работы в последние годы. Им не хватало энергии, знания реальных условий в стране, особенностей французской административной системы.

«Не было в Вильно человека, - писал польский историк Н. Кукель, - который был бы не только авторитетом, но и вдохновителем, не только организатором, но способным к смелой импровизации. Не мог его преградить хотя разумный и очень преданный польскому делу Марэт или князь Басана, министр иностранных дел, который пребывал в Вильно все время компании, или прочно связанный с Польшей императорский комиссар борон Биньон, а тем более назначенный генерал-губернаторам голландец генерал Гогендорп с административной практикой на Яве и колониальным способам отношений к полякам. Чудо могло бы сделать появление Костюшки с магией его имени, но тот на приглашение Наполеона отказался, несмотря на его деспотизм, хоть и желал, «чтобы загнали россиян вплоть до Сибири» [52, с.11].

Наполеон хотел чтобы в Вильно был А. Чарторыйский, авторитетный человек. Князь Басана делал намеки, что Наполеон принял бы польскую корону, а Чарторыйский (Приложение З) стал бы вице-королем. Юэеф Понятовский, близкий родственник последнего короля Речи Посполитой Станислава Панятовского, тоже мог бы тут что-то сделать, но он нужен был во главе корпуса польской армии армии Жерома Бонапарта.

КВП ВКЛ состояла из коллегии глав комитетов (Приложение Б).

Комитеты возглавляли:

1) продовольствия и магазинов - бывший литовский маршалок Станислав Солтан;

2) полиции - бывший литовский обозный Карл Прозар;

3) финансов - граф Юзеф Сераковский;

4) военный - князь Александр Сапега;

5) судебный - граф Франциск Ельский;

6) внутренних дел - большой конюший, генерал Княжества Варшавского граф Александр Потоцкий;

7) народного просвещения и религии - ректор Виленского университета профессор астрономии Ян Снедецкий [52, с.11].

2.2. Реформы административно-территориального устройства на землях Беларуси периода войны 1812 года

20 августа один из делегатов конфедерации произнес в совете речь, в которой подчеркнул те крепкие исторические узы, которые неразрывно связали Литву с Польшей. Вот почему «народ Литвы сливается с народом Польши, его стяг неразделен с польским народом, — он поспешно вступает в общую конфедерацию и будет руководиться этим актом, хранить его заветно и клянется ни в чем не отклоняться от общего начала. Примите же, славные поляки, Литву к вашему братскому сердцу» [34, с.160].

К полному слиянию все же имелись преграды. Комиссия Временного правительства ВКЛ заменила учреждения польской конфедерации своими органами управления снизу к верху: от деревни до столицы в Вильно. КВП стала высшим правительственным органом, власть которого должна была распространяться на значительную территорию бывшего ВКЛ в границах до 1793 года (Приложение А).

Как видно из схемы, власть КВП распространялась на Виленскую, Гродненскую, Минскую губернии и Белостоцкую область (они начали называться по французскому примеру департаментами) с территорией 3 787 кв. миль и населениям в 1 333 889 душ мужского пола (по другим данным, 2,5-3,5 млн. человек) (Приложение Д). Это территория была разделена на 32 уезда (дистрикта). Однако некоторые с них были заняты русскими армиями все время войны, а часть Гродненского департамента в октябре была занята армиями адмирала П.В. Чичагова. Так что реально под властью КВП ВКЛ было около 17 уездов, из которых 4 уже в ноябре были занятый русскими войсками [50, с.342].

Система управления, построенная по принципу коллегиальности, была в определенной степени достаточно хорошо выстроена и закончена, но ни имела реальных сил, на которые могла бы опираться в выполнения своих задач. По мнению автора дипломной работы, назначение членов КВП председателями отделов было ошибкой, поскольку это отнимало время, вопросы на комиссию подавались неподготовленными и решались в спешке. Например, могли ли Ю. Сераковский, будучи председателем КВП и трех отделов, качественно исполнять свои обязанности.

21 июля КВП определила организационные принципы Комитета внутренних дел, наиважнейшие его функции - создание административных комиссий и подпрефектур, сложение списков знати, которая принимает участие в уездных сеймиках, наблюдение за сеймиками и выборами на них, сбор информации о посевах, урожае, запасах зерна, наблюдение за сельскими магазинами различного рода запасов, мостами, дорогами, работными домами и тюрьмами, опека над крестьянами и старозаконниками, обеспечение солью, контроль за недвижимостью, землями, которые оставили владельцы.

В функции Комитета полиции входило наблюдение за сомнительными личностями и криминальными элементами, разными общественными обществами и зрелищными местами, санитарным состоянием улиц и домой, за безопасностью от пожара, продажам ядов и пороха, продуктов, за правильностью мер и весов. Комитет тоже вырабатывал правила о паспортах и регистрации особ, которые прибыли или выбыли из города [19, с.14].

Общеизвестно заявление Наполеона, которое он высказал литовской делегации в Вильно: нужно «хлеба, хлеба и хлеба». Отсюда становилось вполне ясно, что главной задачей, которая ставилась перед Комитетом продовольствия и магазинов, было обеспечение наполеоновской армии, а также формируемых литовских войск, подготовка запасных магазинов для зимовки французских войск.

Судебный комитет создавал в департаментах городские, земские уездные, окружные суды, суды главного Первого департамента (для карательных дел и рассмотрения криминальных поступков). С 3 июля приказом Наполеона в Вильно, а потом в других департаментских городах были созданы чрезвычайные комиссии, состоявшие из французских военных, которые рассматривали дела по наказанию преступлений, особенно мародерства, совершенных военными или жителями Литвы. В основу новой судебной системы были положены правила судопроизводства, изданные КВП 23 июля, Статут Литовский 1588 г. и постановления сеймов [52, с.12].

Целью Комитета образования и религии являлось обеспечение образовательной системы, созданной А. Чарторыйским, в частности, проведение с начала нового учебного года занятий во всех школах четырех департаментов. Для этого надо было освободить школьные строения от войск, складов, госпиталей и сохранить неприкосновенность финансов образовательных и школьных учреждений. В своем воззвании комитет уверял, что он будет придерживаться религиозной толерантности и не допустит преследований одной веры со стороны другой. Комитет занимался опекой людей разного вероисповедания, распределением средств, выделенных на содержание культовых строений, костельных чинов и служак, наблюдением за костелами [17, с.102].

Военный комитет занимался формированием военных единиц в помощь наполеоновской армии. Несмотря на трудности (высокие российские рекрутские наборы последних лет, нечестность знати, которая предоставляла в большей части плохих рекрутов, недостаток денег, вооружения и обмундирования), комитету удалось сформировать 5 пехотных полков, которые получили номера с 18-га по 22-й, 4 уланские полка, номера с 17-га по 20-й, 3 егерские батальона (2 - в Минском департаменте, 1 - в Виленском, на стадии формирования находился батальон в Гродненском департаменте), сформировались отряды народной гвардии (в Вильно, Гродно, Слониме, Несвиже, Белостоке), а также жандармерия (в Гродно, Вильно, Минске). Кроме того, Военному комитету подчинялись армейские части, созданные на средства магнатов: конно-егерский полк И. Монюшки, уланские полки Л. Паца и Д. Радивилла, гусарский полк М. Абрамовича, полк конных стрелков Любавского, конно-артиллерийская рота Р. Тызенгауза. Общее количество военных формирований достигало 19 тыс. человек [51, с.386].

Уровень самостоятельности в деятельности и полномочиях КВП был очень небольшой. Над ним существовал постоянный контроль французов. Опекуном (протектором) КВП являлся сам Наполеон, который определил, согласно предложению А. Сапеги, его состав. При КВП находился императорский комиссар Биньён, бывший французский резидент в Варшаве. Французский историк А. Вандаль дал ему следующую характеристику: «Это был маленький человек, очень деятельный, живой, резвый, высокообразованный и шибко рачительный, всей душою преданный служению императору и его славе» [4, с.140]. Императорскому комиссару подчинялся интендант, который был при административной комиссии департамента. Разные французские чиновники были при городских и уездных властях ВКЛ.

Параллельно действовало французское военное управление Литвы (Приложение В).

Помимо того, в гражданское управление вмешивались французские командиры и чиновники армейских частей, которые временно находились в населенных пунктах или проходили через них [33, с.19].

27 августа военный французский генерал-губернатор граф Гогендорп стал председателем КВП. Это явилось окончанием фарса о возрождении и самостоятельности ВКЛ. А. Сапега заявил протест и подал в отставку. Историк Ю. Татищев писал: «Получился своеобразный вид государства, лишенного самого содержательного признака независимого бытия: в наличии были территория и народ, который там жил, но не было объединяющей его власти, хотя и имелись ее агенты» [42, с.27].

Ситуация осложнялась постоянными служебными перестановками в Комиссии. После снятия с должности А. Сапеги военный комитет возглавил генерал Стефан Грабовский. Во главе комитета финансов был поставлен К. Прозор, а комитет продовольствия возглавил Игнатий Тызенгауз [17, с.104]. Комиссия работала в сложных социально-экономических условиях. Действия гражданских и военных руководителей сдерживалось невозможностью возможности вести правильное управление в крае, который был наводнен группами разбойников, отставших от войск [29, с.407]. Что касается представителей французской администрации, то они обращались с членами местных органов управления неудовлетворительно, многих заключали под стражу, уничтожали протоколы заседаний, самовольно изымали денежные средства из казны [29, с.405].

Уже в то время деятельность КВП получила неоднозначную оценку. Так, князь Басана докладывал в Дрезден, что «организация Литвы продвигается энергично». Французский министр иностранных дел Г.Б. Марэ, который находился во время кампании 1812 г. в Вильно, оценивал результаты деятельности Комиссии, как «чудесные». Положительной ее деятельность признали генерал-губернатор Гогендорп и губернатор Жомини. Однако результаты деятельности комиссии по вопросам поставки продовольствия, фуража и вооруженных сил не оправдали надежд Наполеон [52, с.13].

Высшая гражданская власть, по гражданскому управлению в ВКЛ (Приложение Г), принадлежала Комиссии Временного правительства ВКЛ, работа которой контролировалась императорским комиссаром. На уровне губернии действовала административная комиссия департамента, которая была подчинена КВП. Она должна была исполнять все поручения все поручения КВП и ее комитетов. Главными задачами комиссии были сбор продовольствия и фуража, наблюдение за сбором налогов и рекрутов, издание постановлений, распоряжений и приказов правительственных органов, контроль за их исполнением, исполнение судебных приговоров и всех поручений КВП, предоставление туда необходимой информации [52, с.13].

На уровне уездов действовала уездная комиссия дистрикта и подпрефектура. По постановлению КВП от 21 июля, в функции подпрефекта входили обязанности бывшего уездного предводителя и руководство раенной полицией. Иначе говоря, он исполнял то, что в департаменте выполняла административная комиссия: наблюдение за порядком, обеспечение безопасности общественного имущества, сбор налогов, осуществление карательных мер. Помогали подпрефекту два уездные советника - личности, которым доверяли жители уезда и которые знали особенности местности. На должности подпрефектов Комиссия Временного правительства назначала, главным образом, бывших раенных предводителей, бывших подкоморных или хорунжих.

Подпрефектура делилась на 3 отдела в соответствии с отделам административной комиссии департамента: полиции, финансовый, квартирный. Отделы должны были обеспечивать безопасность жителей, доставку транспорта, почтовую связь, помещения для войск, создавать магазины и наблюдать за ними, решать финансовые дела, собирать налоги, отвечать за развитие просвещения и религии и пр. Полиция исполняла приказы подпрефектуры, поддерживала общественный порядок, арестовывала людей без паспортов, следила за сельским хозяйством, ремонтом дорог, охраняла жителей от насилия и т. д.

В городах по приказу КВП от 17 августа 1812 г. были образованы муниципальные советы во главе с президентом (мэром). В департаментских городах рада подчинялась административной комиссии, в уездных - подпрефектам. Она осуществляла управление городом и его предместьем: руководила местной полицией, городскими финансами, исполняла все требования командования французских войск. Совет имел 3 отдела: местной полиции, финансовый, квартирный. Последний занимался расквартированием войск, собирал квартирный налог, распоряжался имуществом города.

Конфедерация открыла свои действия при самых хороших предзнаменованиях. Все жаждали патриотического подвига — все объединились под сенью Белого Орла. Казалось, скоро мечта воплотится в действительность, и поляки, живя в грезах, сами не жалели ни сил, ни средств, лишь бы удовлетворить требования их покровителя — Наполеона. Но жизнь разбила иллюзии. Рассеялся туман, сопровождавший Великую армию. Покинутая своим полководцем, она возвращалась домой с поражением. Теперь конфедерации приходилось уже думать не о возрождении Польши, а о самообороне, и перед этой жестокой необходимостью национальная мечта уходила в вечность... 20 ноября 1812 г. конфедерация издала свое последнее постановление о созыве всеобщего ополчения, поскольку теперь, «вместе с чрезвычайными событиями войны, явилась необходимость обеспечить безопасность отечества — честь народа, наш долг и общая клятва того требуют. Дворяне поляки! на коней; к оружию. Вопрос идет о жизни и смерти, о судьбах наших потомков... Собирайтесь же по областям и уездам под знамена… Вас ожидают щедрые дары благодарного отечества... Говорим вам это от имени той же дорогой родины, во имя которой требуем от вас помощи. Собирайтесь скорее!»… [11, с.145].

В это же время, закончила свою деятельность Комиссия Временного правительства ВКЛ. 8 декабря 1812 г., когда в Вильно начали прибывать остатки наполеоновской армии, генеральный секретарь получил от КВП поручение о подготовке архива к эвакуации (Приложение Ж). Члены КВП А. Хрептович, Я. Снедэцкий, Ф. Плятэр, К. Данилович отошли вместе с французами на Ковно. 21 декабря КВП собралась на свое заседание в Варшаве и приняла решение перейти под опеку Генеральной конфедерации. 29 января 1813 г. было решено оставить Варшаву и ехать в Краков вместе с Советом Генеральной конфедерации и правительствам Княжества Варшавского. 7 января 1813 г. сюда была доставлена казна ВКЛ. 30 апреля КВП вслед за отступающими французским армиям перебралась сначала в Подгужье, а потом в Дрезден. Здесь 27 июля были разделены между членами литовского правительства остатки казны ВКЛ, которую привез капитан Довят (790 напалеондоров, 1 514 голландских дукатов, 125 пятифранковых монет) [43, с.136]. Через несколько дней КВП собралась на свое последнее заседание. Попытка восстановить ВКЛ посредством Наполеона потерпела полный провал.

Таким образом, следует в большей степени считать справедливой оценку многих советских историков, данную временному правительству ВКЛ, чья власть распространялась на Виленскую, Гродненскую, Минскую губернии и Белостокскую область, как марионеточному. Никакого, даже местного, самоуправления Литве Наполеон не разрешил. Для управления оккупированной Литвой был назначен французский генерал. Вся Литва была разделена на интендантства. На все административные должности назначались специально привезенные из Франции чиновники. В городе Вильно был назначен военным комендантом французский генерал Жомини. Наполеон даже недоимки правительству императора Александра выбил из «департаментов» Великого Княжества. Это сильно подорвало бонапартистские настроения даже среди шляхты. Поэтому, остается только подтвердить вывод, сделанный Я. Лисом: «... Наполеоном Бонапартом литовско-белорусская карта была разыграна с еще большей жесткостью и более тяжелыми последствиями для народов края, чем это было сделано императором Александром I» [25, с.122].

3 Социально-экономическое положение белорусских земель во время войны 1812 года 

3.1. Мероприятия российских властей в социально-экономической сфере на белорусских землях во время войны 1812 года

Правительство России не могло  оставаться  безразличным к военной угрозе, нараставшей у западной границы государства. Ему внушала опасения и политика Наполеона в отношении Польши, обещавшая в перспективе  возможность  восстановления Речи Посполитой, что должно было   привести к отторжению от России литовских, белорусских и заднепровских  украинских земель. Поэтому царь Александр I в январе 1810 года обратился к Наполеону с предложением заключить конвенцию, предусматривавшую обязательство Франции не увеличивать территорию Варшавского герцогства и не восстанавливать Польского королевства. Но Наполеон наотрез отказался от заключения такой конвенции, идя открыто на обострение отношений с Россией, и еще энергичнее занялся военными приготовлениями в Варшаве [18, с.15]. Над Россией нависла военная угроза. Правительству Александра I необходимо было принимать меры к военному усилению страны. Нужно было, прежде всего, избавить Россию от тяжелых экономических и политических последствий континентальной блокады против Англии. Тяжелый удар, нанесенный политикой блокады внешней торговле России, породил в среде дворянства и торговой буржуазии всеобщее недовольство внешней политикой Александра, которое стало принимать угрожающий характер.

Многие государства Европы, в том числе и Россия, будучи не в силах обходиться без внешней торговли, стали нарушать условия, навязанные Наполеоном, и тайно вели торговлю с Англией. Наполеон стал угрожать нарушителям вооруженной расправой. В ответ на угрозу правительство России в конце 1810 года заявило Наполеону, что блокада нарушает «независимость и интересы России», и открыто возобновило традиционную торговлю с Англией. Между Россией и Англией было заключено соглашение, по которому Англия обещала предоставить России финансовую помощь [9, с.75-76].

Выход России из континентальной блокады наносил непоправимый удар всей экономической политике Наполеона, он лишал французскую крупную буржуазию монопольного положения в мировой торговле.

Характеризуя обстановку накануне войны 1812 года, Ф. Энгельс писал: «Торговая блокада становилась невыносимой. Экономика была сильнее дипломатии и царя, вместе взятых; торговые сношения с Англией были втихомолку возобновлены; тильзитские условия были нарушены, и разразилась война 1812 года» [18, с.16].

Во второй половине 1810 года правительство России стало интенсивно готовиться к обороне страны.

Было очевидно, что территория Белоруссии и Литвы может стать главным театром приближавшейся войны. Весной 1812 года Высочайшим рескриптом Виленская губерния передана в ведение главнокомандующего [6, с.398-399].

Секретным распоряжением 6 марта 1812 г. было предписано слонимскому земскому исправнику запретить вывоз за границу всякого рода хлеба и скота [40, с.94]. Это распоряжение было вызвано тем, что, по причине мелководья, бывшего в 1811 году, на реке Буге остановилось много барок с хлебом.

Слонимскому земскому комиссару было приказано доставить необходимыя сведения с нарочной эстафетой о том, «какое количество примерно можно искупить по реке Шаре овса и сена», и как доставить его в армию [40, с.94].

Также было предписано собирать сведения, касающиеся политических настроений страны, равно как и шпионов, проникавших в пределы России. «Стало известным, — сообщалось в секретном распоряжении гражданской власти литовского губернаторства слонимскому земскому исправнику, — что в недавнем времени отправлены в пределы наши два лазутчика (один из Кенигсберга, другой из Гданска)» [40, с.96]. Главнокомандующий 1-й армии Барклай де-Толли (Приложение И) доносил в мае в Вильну великому князю Константину, что, по дошедшим до него сведениям, из за границы выехал в Ковну для осмотра наших границ и войск — полковник варшавских войск — Турский.

Распространившиеся прокламации в крае вызвали со стороны правительства соответствующие распоряжения. Предписывалось «без малейшей огласки» бдительно наблюдать, «не имеются ли у кого какия-либо неприличные объявления, письма из за границы и тому подобные бумаги». Такого рода бумаги было велено представлять губернатору.

Общее наблюдение за состоянием губерний было поручено (в мае 1812 г.) директору военной полиции. «Его Величеству благоугодно было повелеть поставить в число обязанностей его (директора военной полиции) в особенности надзор в губерниях, в коих расположены армии, за выходцами, бродягами, приезжающими иностранцами, вообще, сомнительными людьми; за переездом чрез границу, выдачею паспортов за границу; также наблюдение, за различными обращающимися в публике листками и другие сему подобные в состав полиции входящие предметы; а дабы он имел для того нужныя средства, Государь Император повелеть соизволил, чтоб городския и земския полиции тех губерний были подчинены директору воинской полиции, по части онаго надзора» [35, с.400]. Власти пограничных губерний обязаны были доносить в Вильну о всяких событиях особенного характера.

В мае 1812 г. дошло до сведения «высшаго начальства, что в местах расположения 4 корпуса армии (в южных уездах Виленской губернии, все, вообще, жители терпят самую крайнюю нужду в хлебе, и некоторые уже едят барду». По этому поводу военный литовский губернатор приказал «сделать самовернейшую выправку» (расследование – авт.), и если бы сведения о нужде оказались достоверными, то приказано «отпускать неимущим жителям необходимое количество хлеба из сельских запасных магазинов, взаимообразно, на основании общих правил» [40, с.97].

Когда движение наполеоновских войск в Россию стало несомненным, последовало запрещение выезда из России без разрешения главнокомандующего. Почтовое сообщение с заграницей прекратилось, равно как и общение жителей Немана с противоположным берегом. Приказано было, чтобы все взрослые мужчины, живущие на границе, были вооружены пиками и содержали гражданский караул. Каждый крестьянин должен был иметь в готовности известное количество провианта для солдат.

Из присутственных мест г. Вильны велено было вывозить в Псков архивы и всякие официальные документы: «секретныя переписки, все казенныя деньги и другия вещи, казне принадлежащия, а равно и часть архива из правительственных мест, кои хотя малое могут дать понятие о земле, как то: разнаго рода планы и географическия карты, люстрации о числе дымов и ревизския сказки...; инвентари казенных и поиезуитских имений и другия подобныя бумаги. Дома поветовых присутствий, касающияся раскладки военных повинностей, велено иметь под рукой в такой готовности, чтобы оне могли быть взяты при отступлении войск» [20, с.49-50].

В Западной России сосредоточивались главные наши военные силы. Первая армия (120 000 чел.), под началом Барклая де-Толли, была расположена между Россиенами и Лидой (главная квартира в Вильне). Вторая — (37 000 человек), под началом князя Багратиона (Приложение К), стояла между Неманом и Бугом (главная квартира в Волковыске). Третья, так называемая резервная, обсервационная (46 000 чел.), под началом Тормасова (Приложение Л), стояла в южном Полесье (главная квартира в Луцке, Волынской губ.). Ее назначение, по первоначальному плану, заключалось в прикрытии Вильны от австрийскаго корпуса. Кроме того, в Молдавии находилась русская дунайская армия, под началом адмирала Чичагова (Приложение М) (около 40 000 чел.) [17, с.97]. На нее возлагались самые фантастические планы. В конце концов, она была присоединена к войскам Тормасова. В Финляндии находилась еще особая армия, которая, по политическим соображениям, выяснившимся после свидания императора Александра в месяце августе в Або с наследным принцем шведским, осталась в Финляндии.

Военные силы русской армии комплектовались из рекрутов многих народов России. Накануне войны в ее состав, наряду с рекрутами из других народов, было влито довольно значительное количество белорусов. Некоторые же полки русской армии с конца XVIII века укомплектовывались рекрутами исключительно из белорусских губерний. Так, указом императрицы Екатерины II от 7 октября 1794 года военной коллегии было предписано произвести комплектование егерских корпусов — Белорусского, Екатеринославского, Эстляндского, Лифляндского и Финляндского рекрутами из Минской, Полоцкой и Могилевской губерний, а также и впредь ежегодно пополнять названные корпуса рекрутами этих губерний [12, с.43].

В период 1808-1811 годов рекруты из каждой губернии направлялись на определенные сборные пункты, где проходили начальную подготовку и после этого отправлялись в те или иные дивизии и полки. Как свидетельствуют документы Военно-ученого архива, рекруты Витебской губернии, направлялись в 3-ю и 17-ю пехотные дивизии, рекруты Виленской губернии — в 23-ю дивизию, Гродненской и двух уездов (Климовичского и Мстиславльского) Могилевской губернии — в 11-ю дивизию, Минской и Могилевской — в 7-ю и 24-ю пехотные дивизии. В период войны 1812 года эти дивизии находились в составе 1-й русской армии и прошли вместе с нею весь боевой путь [36, с.62].

Белорусские рекруты составляли в армии довольно значительный контингент. Одних только рекрутов набора 1811 года (по 4 человека от 500 душ крестьян) поступило в вышеназванные дивизии из Витебской губернии 2 809 человек, из Виленской — 3 964 человека, из Гродненской — 2 521, из Минской — 3 056 и из Могилевской — 2 400 человек, а всего по пяти губерниям — 14 750 человек [14, с.368]. Если же к этому количеству прибавить еще рекрутов 1808, 1809 и 1810 гг., то общее количество рекрутов из Белоруссии в русской армии составит несколько десятков тысяч.

В числе мероприятий оборонного порядка, проводимых правительством России, было укрепление на территории Литвы и Белоруссии важнейших в военном, отношении пунктов. В августе 1810 года правительство решило «в самом скорейшем времени» построить военные крепости в Бобруйске и Динабурге. Однако к началу войны строительство их не было закончено [18, с.17].

Царь Александр I придавал важное значение сооружению на левом берегу Западной Двины, в излучине реки у города Дриссы, знаменитого Дрисского лагеря с целой системой искусственных земляных сооружений (редутов) и заграждений. Местные власти приводили в исправность дороги, на местах речных переправ сооружали мосты, создавали на трактах почтовые станции. Для обеспечения переправы войск через Березину вслед за постройкой моста у города Борисова на правом берегу реки были возведены предмостные укрепления — земляные валы, впоследствии прозванные «батареями Чичагова» [28, с.122].

Население Белоруссии принимало массовое участие в строительстве оборонительных сооружений. Большое количество населения Дисненского и Дриссенского уездов было привлечено на строительство Дрисского лагеря. Крестьяне рубили лес и стволы деревьев с сучьями стаскивали к местам заграждений, копали рвы, сооружали насыпи. На работы к лагерю наряжалось ежедневно до 2 500 человек. Тысячи людей были заняты на строительстве Бобруйской и Динабургской крепостей. На местное население возлагалось строительство дорог и мостов. Строительство большого моста на Березине у города Борисова население производило в порядке трудовой повинности [18, с.18].

Важнейшим мероприятием, в котором принимало широкое участие население Белоруссии, было обеспечение снабжения армии, а также создание для нее запасов провианта.

Снабжение армии продовольствием и фуражом производилось путем реквизиции их у местного населения в счет недоимок по подушной подати, которая в западных губерниях с 1803 года взималась хлебом. Кроме, реквизиций, производимых военным ведомством, военные части, ощущавшие недостаток в провианте, сами производили фуражировки в районах своего расквартирования.

Для создания запасов провианта военное ведомство учредило в губерниях расквартирования армии сеть провиантских главных, передаточных и расходных магазинов. На территории Белоруссии главные магазины были созданы в Дриссе, Дисне и Бобруйске, расходные магазины — в Гродно, Слониме, Минске, Слуцке, Мозыре, Пинске, Рогачеве, Бешенковичах и других городах [12, с.46].

Установленное военным ведомством количество провианта в магазины должны были доставлять хозяйства помещиков и казенных староств, а также помещичьи и казенные крестьяне. В 1810 году население Минской губернии было обязано доставить в 8 магазинов 24 172 четверти муки (74 449,76 л.),     1 271 четверть крупы (3914,68 л.) и 7 000 четвертей овса (21560 л.). В следующем, 1811 году поставки значительно увеличились. Так, в январе в пяти магазинах Минской губернии намечалось иметь 57 482 четверти муки (177044,56 л.), 5 386 четвертей крупы (16588,88 л.) и 90 031 четверть овса (277295,48 л.) [14, с.369]. Мероприятия царского правительства, проводимые на территории Белоруссии и Литвы в связи с подготовкой к войне, встречали сопротивление со стороны местных польских помещиков и католического духовенства. На подготовке войны против России началось объединение всех сил польского дворянства.

Среди ополяченных белорусских панов и местной шляхты в это время было немало лазутчиков и шпионов Наполеона, которые всячески подогревали политическую атмосферу в Литве и Белоруссии, распространяли преувеличенные слухи oб успешных военных приготовлениях Наполеона в Варшаве, о том, что там создается польская армия и что ее начальника князя Иосифа Понятовского Наполеон скоро провозгласит королем Польши. Крупные польские магнаты в Белоруссии и Литве оставляли свои владения и уезжали в Варшаву, рассчитывая на получение при новом королевском дворе государственных должностей. В Варшаву переехали князь Доминик Радзивилл из Несвижа, магнаты Александр Сапега, Людвик Пац, их примеру последовали и многие помещики. Началась эмиграция в Варшаву, в польские войска обманутой панами шляхетской  молодежи.

Проживающие в Белоруссии и Литве польские и ополяченные  помещики всячески препятствовали проведению подготовительных мероприятий правительства России к обороне страны. Они уклонялись от предоставления рабочей силы, от выполнения подводной повинности, срывали поставки продовольствия и фуража и т. д. В «Походных записках артиллериста» подполковника И. Р. сообщается о том, что он во время фуражировки в Гродненской губернии встречал «большое затруднение. Польские паны добровольно нигде не давали сена», и ему приходилось брать у них «где что найдется, почти насильно» [3, с.94].

Помещики уклонялись от выполнения поставок провианта в запасные магазины. Так, в конце 1810 года бобруйский городничий доносил рапортом в Минскую казенную палату, что среди бобруйских дворян, желающих участвовать в поставках, никого не оказалось [15, с.93].

Препятствуя проведению оборонных мероприятий России, польские помещики в то же время содействовали подготовке Наполеона к нападению на Россию. Они производили отправку из Белоруссии хлеба и скота в Варшавское герцогство и в Пруссию, где создавались запасы продовольствия для наполеоновской армии. В секретном предписании слонимскому уездному исправнику от 8 марта 1812 года из Петербурга сообщалось о том, что на реке Западный Буг скопилось «множество хлеба в ожидании удобного случая выпроводить оный за границу». Исправнику предписывалось «немедленно запретить выпуск за границу всякого рода хлеба и других продуктов и скота» [36, с.64].

Таким образом, сущность царской политики накануне войны 1812 г. характеризовалась так. Наиболее крепкая в физическом отношении белорусская молодёжь (около 73%) [12, с.68] была мобилизована в русскую армию. Накануне войны, используя более жёсткие методы административного воздействия по сравнению с предыдущими годами, царская администрация сумела в крае, которые в последние годы переживал неурожаи, заготовить большие запасы продовольствия для нужд армии. В строительстве оборонительных сооружений принимало большое количество людей. К тому же были задействованы немалые материальные средства, что также позволяло в будущем действовать в военной обстановке более оперативно. Однако значительная часть этих материальных ресурсов в силу иной сложившейся военной обстановки, обусловленной внезапностью вторжения Наполеона I в пределы России через белорусские территории, так и не была использована русской армией. Их пришлось либо уничтожить в ходе летнего отступления 1812 г., либо оставить противнику.

3.2. Мероприятия французских властей в социально-экономической сфере на белорусских землях во время войны 1812 года

Так называемая континентальная система, имевшая своей целью ослабить Англию посредством торгового бойкота ее товаров, вызвала падение денежных ценностей во всей Европе, — но особенно сказалась тяжелыми последствиями в хозяйственной и торговой жизни Франции. Историки единодушно говорят о резком контрасте между великолепием двора Наполеона и состоянием народных масс во Франции. Этот контраст бросался в глаза в дни празднеств, сопровождавших крещение наследника Наполеона, «короля Римского» (летом 1811 г.). Толпы безработных ходили по улицам Антуанского предместья. Мастерские были пусты, но вовсе не потому, что народ желал праздновать. Расклеивались прокламации, призывавшие народ к восстанию против наполеоновского режима. Издана была книга: «Бич Франции, или коварная и вероломная система правления Наполеона». Написанная наблюдателем и современником Наполеона, она обстоятельно обрисовывала экономические особенности страны. «Обыкновенный заем в Париже — 50 процентов», говорит автор [44, с.18]. К общему кризису промышленного характера, в 1812 г. присоединилась еще дороговизна съестных припасов. На севере Франции, в Нормандии, вспыхнули хлебные бунты. Они дошли до такой остроты, что народ приходилось усмирять оружием. Наполеон вынужден был особым декретом установить размер выдачи хлеба [44, с.18]. Франция была покрыта отрядами подвижной жандармерии, задачей которой было разыскивать рекрутов, старавшихся избегать военной службы. Шла охота за людьми. Можно было наблюдать, как полицейские вели закованных в цепи, будущих солдат «великой армии».

Наполеон не мог не знать о настроении страны, вызванном континентальной системой. Пред ним вставал грозный вопрос: что будет, если эта система продолжится? Появлялись политики, которые предсказывали падение Наполеона.

Несогласие России поддерживать интересы Наполеона было как бы фактическим подтверждением исполнения этих предсказаний. Для императора-полководца, который, по его собственным словам, «предпочитал все потерять, чем что-либо упустить» [20, с.75], война с Россией, несмотря на все ее трудности, стала неизбежной. Переговоры русских дипломатов с французским двором были бессильны предотвратить столкновение, и уже с начала 1812 года Россия и Франция решительно готовились к войне.

Самолюбивому воображению Наполеона рисовались заманчивые картины мирового величия, в случае успешного исхода новой войны. В 1811 году Наполеон в увлечении говорил своему посланнику Прадту:

— «Через пять лет я буду владыкой всего мира. Остается одна Россия, — я раздавлю ее...» «Я дрожу при мысли о войне с Россией: последствия ее неисчислимы» [20, с.25].

Перед самым походом в Россию Наполеон говорил Нарбонну:

— «В конце концов, этот длинный путь ведет в Индию. Александр Великий должен был пройти столь же долгий путь, чтобы достигнуть берегов Ганга... Теперь мне, с противоположной стороны Евфрата, приходится направиться в Азию, чтобы нанести там удар Англии... Представьте себе, что Москва взята, Россия побеждена, царь в союзе с Францией... Скажите, что помешает тогда французской армии и ее союзникам, отправившись из Тифлиса, достигнуть берегов Ганга... Экспедиция эта гигантская, я это сознаю, но она исполнима в XIX столетии. Благодаря ей, Франция одновременно завоюет независимость Востока и свободу морей» [20, с.26].

На протяжении пяти месяцев, с июня по октябрь 1812 г., Беларусь была занята французской армией, которая либо поддерживала необходимый порядок, либо передвигалась по территории Беларуси на восток. Линия противостояния находилась на северо-востоке Беларуси в Витебской губернии. В крае были созданы подконтрольные Наполеону органы местной власти. На них в качестве важнейшей была возложена обязанность обеспечивать продовольствием и фуражом многочисленные  воинские  контингенты.

Накануне войны с Россией Наполеон заготовил огромные запасы продовольствия, которые были призваны полностью обеспечить его войска. Вблизи российских границ были созданы многочисленные стационарные хранилища продовольствия и фуража. Они обеспечивали подвижные магазины, следовавшие за армией. За войсками двигались и стада скота — источник так называемых «мясных порций» для солдат.

Этот механизм довольно четко действовал во время прохождения Великой Армии через государства Западной Европы с их развитой системой коммуникаций. Со вступлением войск Наполеона в герцогство Варшавское все переменилось. Отсутствие хороших дорог привело к тому, что хозяйственные повозки начали отставать от быстро двигавшихся войсковых колонн. Армия все хуже снабжалась продовольствием и фуражом. Недопоставки корма стадам животных привели к росту их падежа [3, с.95].

С началом войны с Россией Великая Армия практически полностью перешла на обеспечение за счет местного населения. Ее снабжение продовольствием и фуражом превратилось в главную заботу новых органов власти, созданных французами, летом 1812 г. [25, с.28].

На первых порах была предпринята попытка осуществлять заготовки подрядным способом, но она не увенчалась успехом из-за недостатка наличных средств.

В результате все, что нужно было для Великой Армии, — продовольствие, фураж, транспорт, теплые вещи и т. д., — добывалось путем реквизиций, нередко с применением  вооруженной  силы.

При занятии французскими войсками городов Литовского княжества происходили торжественные встречи, взаимные уверения в верности и любви, провозглашение нового строя в занятой провинции, а затем все возбуждение быстро укладывалось. Результаты сбора пожертвований на Наполеоновскую армию были ничтожны. Когда княжна Радзивил пожертвовала 30 бочек муки, 2 бочки крупы, 10 волов и 12 баранов, об этом щедром пожертвовании кричали, как о чем-то небывалом. Все это было плохим пророчеством для Наполеона. 16 июля 1812 г. он покинул Вильну и поспешил на север, а уже осенью того же года мародерство французских войск вызвало к ним во всем населении Литвы самую жгучую ненависть.

Во время занятия губернских городов Беларуси французскими войсками первое, что слышали жители, это требование поставок продовольствия в крупных размерах. Войдя в Гродно, король вестфальский, брат Наполеона Жером потребовал полмиллиона порций хлеба, говядины и водки. Он приказал забрать не только продовольствие из магазинов, но и весь хлеб, найденный в шести помещичьих имениях.

Вступив в Могилев, маршал Даву в обращении к собравшимся на рыночной площади жителям сразу же потребовал поставки для своих войск хлеба и говядины и тут же распорядился, чтобы все горожане пекли для его войска хлеб из своих зерновых запасов [30, с.114].

С образованием гражданских властных структур в процесс реквизиций  вносятся элементы организованности, хотя поборы отдельных воинских  частей (в основном проходящих) не прекращались  на  протяжении всей   войны. Сбор продовольствия был главной функцией созданных французским командованием на занятой территории  временных  органов  власти. Не  случайно первым отделом в комиссиях губерний и департаментов (Минская и Гродненская  губернии  были  переименованы  в  департаменты), в  поветовых комиссиях был отдел продовольствия. Учитывая   непопулярность  реквизиционной политики среди населения, новые органы власти в  Беларуси весьма серьезно относились к использованию патриотических  чувств местного населения. С этой целью 16 июля 1812 г. Временная комиссия правительства Минской провинции распространила специальную  прокламацию. «Французские  и  союзные войска, — говорилось в воззвании, — вступили  на вашу  землю  с  целью  освободить вас от русских, эти армии многочисленны, действия  их,  руководимые  гением Великого Императора Наполеона, стремительны и сильны. Вашею главною заботою должно быть старание о снабжении их всем необходимым. При войсках образованы из пользующихся доверием поляков комиссары, обязанные сопровождать французские отряды и имеющие право обращаться к вам со всякими требованиями, относящимися к удовлетворению потребностей войск. Спешите как можно скорее выполнять все назначенные ими сборы. Равно беспрекословно выполняйте все обращаемые к вам требования французских властей, повсеместно, где бы ни находилась французская армия» [21, с.41]. В частности, выступая из Минска, маршал Даву назначил 24 польских комиссара в возглавляемый им первый корпус армии для заготовки продовольствия, фуража, облегчения контактов с населением. В пределах Беларуси на всем пути следования французских войск создавались провиантские магазины, в которых концентрировались запасы продовольствия и фуража. Распоряжением Минской комиссии от 16 июля они на первых порах учреждались в Минске, Ракове, Дорске, Борисове, Игумене, Вилейке и, постепенно, во многих других городах и местечках [1, с.201-202].

Двадцать первого июля продовольственный  отдел  Минской  комиссии  утвердил  и разослал  в  поветы  подробную инструкцию о сборе продовольствия и фуража для Великой Армии, пообещав, что «все это зачтется в счет других повинностей». Инструкция ориентировала население на немедленное («не теряя ни одной минуты») включение в процесс сбора продуктов и фуража. Составители этого документа выражали уверенность, что среди жителей губернии существует «добровольное стремление... к принесению ожидаемых жертв», но вместе с тем  предостерегали, что «...тем  не  менее,  каждый должен  иметь в виду  и  те  неприятные  последствия,  которые  могут  ожидать  его  за  медленность  в помощи  делу общего  избавления… Если с некоторых бедных жителей невозможно взыскать  причитающиеся на их долю поставки, то «недочет должен быть  переложен на более зажиточных, за что впоследствии им будет дан справедливый расчет» [1, с.212-213].

Двадцать пятого июля в поветы были направлены раскладочные ведомости подлежащего к поставке провианта и фуража. Так, например, Борисовский повет, в котором 46 590 душ подлежали обложению повинностями, должен был поставить 2306 бочек ржаной муки, 415 бочек ячменной   крупы, 4604 бочки овса, сена и соломы по 52 316 пудов (837056 кг.), водки 14 526 гарнцев (3050460 л.), соли 875 пудов (14 000 кг.) и 1725 волов. Все продовольствие, сдаваемое в магазины, должно быть самого лучшего качества, полной меры и веса: ржаная мука мелкого помола и совершенно чистая, хорошо просеянная, волы — из лучших и более жирных, «...ибо не годится потчевать всякою завалью армию, которая приносит нам возвращение отечества» [1, с.222].

Поставки сосредотачивались в специальных магазинах, комиссары которых отпускали продукты и фураж действующей армии по установленным нормам. На каждого французского солдата полагался дневной рацион: хлеба 11/2 фунта (608,4 гр.), мяса — 1/2 фунта (226,8 гр.), круп — 1/8 фунта (56,7 гр.), соли — 1/30 фунта (15,12 гр.), водки — 1/2 кватерки (0,5 л.). На лошадь полагалось 23/4 гарнцев овса (577, 5 л.), по 10 фунтов сена и соломы (4 536 гр). Офицерским чинам полагалось несколько рационов: младшим офицерам (подпоручик — капитан) — 2, старшим (майор — полковник) — 3, бригадному генералу — 6, дивизионному — 8. Соответственно обеспечивались фуражом и их лошади: от двух рационов — лошадь подпоручика до 16 — лошадь дивизионного генерала [2, с.197].

Созданные французами в Беларуси местные органы власти стремились добросовестно выполнить любое требование новых властей. Граф Дюма в письме минскому губернатору генералу Н. Брониковскому от 1 августа сообщает, что Наполеон похвально отозвался о действиях минской администрации по заготовке продовольствия для французской армии: «Его Императорское Величество очень доволен администрацией Минского департамента ввиду того, что она, несмотря на прохождение многочисленных корпусов армии, сумела изыскать способы устроить магазины и снабдить их всем необходимым»  [2, с.358].

8 августа Комиссия Временного правительства ВКЛ под предлогом якобы хорошего урожая, собранного в этом году, принимает решение учредить в губернских и поветовых городах запасные провиантские магазины, куда надлежало поставить с каждого крестьянского «дыма» под видом добровольного пожертвования по 2 осьмины ржи и овса, по 2 гарнца круп ячменных или гречневых и гороха, по 2 пуда сена и соломы. И всё это нужно было сделать до 1 октября. В сборе нового урожая главный интендант наполеоновской армии генерал Дюма проявил заинтересованность и предписал гражданским властям убедить бежавших в леса крестьян успокоиться и возвратиться к своим занятиям. За труды по уборке полей Дюма обещал оставить им третью часть урожая. Две трети следовало доставить в запасной магазин. В тех же имениях, где крестьян не удастся вернуть к полевым работам, уборку хлеба предложено было произвести при помощи военных команд. Для этой же цели генерал предлагал также привлечь жителей городов и местечек, с его точки зрения, «людей ничем  не занятых,  а именно евреев» [25, с.120].

По требованию французских военных властей правительство ВКЛ 2 сентября приняло решение о создании вдоль дороги, которая шла из Ковно через Вильно и Минск на Оршу, а также вдоль дороги Белосток — Гродно — Минск главных этапных магазинов. В них постоянно должно было находиться по 100 бочек муки, 10 волов и несколько печей для выпечки хлеба. В этих же пунктах устраивались особые этапные магазины с запасами мяса, водки, сена и соломы. В Минске, Молодечно, Борисове, Радошковичах, Койданово, Орше и других придорожных городах и местечках были созданы крупные хранилища продовольствия и фуража. Кроме постоянных магазинов на главных путях следования французских войск, на боковых дорогах, по которым время от времени проходили воинские подразделения, создавались временные этапные магазины [1, с.275].

Согласно декрету Наполеона от 1 сентября в связи с его намерением провести зиму в Москве, было приказано создать сеть резервных магазинов. Для этого вводилась новая реквизиция, которая распространялась на департаменты ВКЛ, Витебскую, Могилевскую и Смоленскую губернии. Они должны были собрать 1 200 000 ц. зерна, 12 000 000 буасо овса (156 000 000 л.), по 100 000 ц. сена и соломы, а также 60 000 волов. Из этого количества только Минский департамент должен был поставить 200 000 ц. зерна, 2 000 000 буасо (64 517 бочек) овса, по 20 000 ц. сена и соломы, 10 000 волов [22, с.14].

В конце сентября 1812 г. на Минский. Гродненский, Виленский и Белостокский департаменты ВКЛ Наполеон возложил обязанность создания резервных магазинов. Виленская и Минская административные комиссии получили предписание неотлагательно собрать с этой целью с каждого департамента по 200 000 ц. ржи, по 100 000 четвертей (400 000 л.) овса, сена и соломы — по 50 000 пудов (800 000 кг.). С Гродненского департамента (вернее — с трех его поветов, так как остальные в конце сентября уже были заняты русскими войсками) Наполеон потребовал собрать 50 000 четвертей ржи (154 000 л.), 73 000 четвертей овса (224 840 л.), 6500 берковцев (1 066 000 кг.) сена и столько же соломы. Жители Минского департамента кроме натуральных поставок обязаны были заплатить по 91/2 злотых (1 р. 42 коп. серебром) с души, что составляло около 539 000 рублей серебром [23, с.47].

Возглавляемая генералом д'Алорна Могилевская губернская комиссия основную часть собираемого продовольствия для французских войск направляла в Оршу. Польские помещики, составлявшие комиссию, которая занималась распределением по сословиям сбора денежных средств и натуральных поставок, стремились по возможности большую часть платежей переложить на имения русских владельцев, таких, как фельдмаршал граф Салтыков, граф Воронцов, граф Завадовский, генерал Корсак, Яншин и др. На заседаниях Могилевской комиссии никогда не стоял вопрос о равномерном распределении бремени повинностей. Помимо продовольствия Могилевская губерния обязана была делать и другие поставки для Великой Армии. Определено было собрать 30 000 меховых шуб. Уже летом 1812 г. только в Могилеве их было собрано 45 000 штук. Шкловские евреи пошили для французских войск до 3000 мундиров, изготовили 5000 пар обуви [2, с.140].

Кроме удовлетворения нужд армии, на Минский и Гродненский департаменты время от времени возлагалась обязанность поставлять в Вильну дополнительные запасы продовольствия и фуража. Тридцать первого августа комитет продовольствия Временного правительства ВКЛ потребовал от минской комиссии отправки в Вильно 1500 волов, а также лошадей для формирующейся  армии   княжества. Девятнадцатого ноября Наполеон распорядился доставить из Гродненского департамента в Вильну 10 000 голов рогатого скота. Несколько раньше из Гродно туда же отправили 400 волов. По требованию генерал-интенданта Дюма из Гродненского департамента в Вильну неоднократно поставлялись большие партии продовольствия и фуража.

Результатом реквизиций было создание в Вильне огромных запасов продовольствия, которые впоследствии достались русским войскам. Одной только муки было заготовлено 333 000 пудов (5 328 000 кг.), около 150 000 (2 400 000 кг.) пудов ржи в мешках и бочках, запасы сухарей, мяса и вина. Жизненных припасов в Вильне было достаточно, чтобы кормить 100-тысячную армию в течение  40 дней [24, с.20].

На протяжении пятимесячной оккупации, как до устройства продовольственных магазинов, так и после их возникновения, когда реквизиционная политика французских властей приняла вид некоторой системы, населению Беларуси приходилось нести тяжесть единовременных поставок как для проходящих войск, так и по другим причинам. Только один Борисовский повет в июле 1812 г. поставил 200 000 рационов хлеба для войск генерала Груши, продовольствие и фураж для 50-тысячного корпуса Даву, для 7-тысячного кавалерийского отряда, для 8-го корпуса численностью в 16 000 человек, для 40-тысячного 5-го корпуса, для артиллерийского полка с тремя тысячами лошадей. Повет ежедневно поставлял продовольствие для борисовского гарнизона в 1000 человек [23, с.48]. Сверх этого, борисовский интендант Тэри затребовал 30 000 пудов (480 000 кг.) муки для других целей. В том же июле три ключа повета Березинский, Докшицкий и Шклянский собрали для армии вице-короля Евгения 1875 пудов (30 000 кг.) ржаной муки, 625 пудов хлеба (10 000 кг.), значительное количество волов, сена, овса, водки, пшеничной муки, птицы, масла, сыров, яиц, крупы, сала и других предметов продовольствия [23, с.48-49]. В сентябре Борисовскому повету пришлось доставлять провиант для армии Сен-Сира, действовавшей в пределах Витебской губернии.

11 октября Виленский комитет продовольствия возложил на Минский департамент дополнительную поставку 20 000 ц. ржи, 5500 бочек овса, по 2000 ц. сена и соломы, 1000 волов [21, с.43-44].

Приближение к Березине отступающих французских войск и их предполагаемая в районе Борисова переправа вынудили концентрировать здесь непомерное количество продовольствия и фуража. На 26 октября приказано было заготовить в Борисове продовольствие для 25-тысячной армии, через день задание увеличили вдвое. Двадцать девятого октября в Борисове разместился императорский резервный магазин. Тридцать первого октября решено собрать в него в течение месяца 6950 бочек ржи, 770 бочек пшеницы, 12 222 бочки овса, 11 463 пуда (183 408 кг.) сена и столько же соломы и 1272 вола. Кроме того, для солдат II корпуса маршала Сен-Сира в Холопеничах следовало сосредоточить 30 000 дневных рационов продовольствия, в Борисове — 13 125 пудов муки (210 000 кг.), 3125 пудов сушеных овощей (50 000 кг.), 9375 пудов соли (150 000 кг.), 4000 гарнцев водки (840 000 л.), 6250 пудов мяса (100 000 кг.) и 500 т. сена (500 000 кг.) [21, с.44]. Осуществлению этой очередной тяжелой повинности помешало приближение русских  войск.

Во всех губерниях Беларуси обязанностью жителей являлась подводная повинность. Во время войны ее размеры выросли неимоверно. Подводы с извозчиками нужны были каждому проходившему через какой-либо повет подразделению войск, для перевозки раненых, амуниции, продовольствия, фуража и т. д. В отдельных случаях с губернии требовали до 10 000 подвод — в лучшем случае на сутки, но, как правило — на неделю, 10 дней, месяц. Ежедневные требования от поветовой подпрефектуры 200-300 подвод с извозчиками были обычным явлением, но далеко не все они после долгих переходов возвращались домой. Требования военных властей были, как правило, завышенными. При этом, не довольствуясь подводами, поставленными по наряду, командиры французских частей нередко самовольно забирали дополнительное количество лошадей и уводили их безвозвратно. В результате подобных действий многие белорусские поветы к концу 1812 г. лишились почти всех лошадей. Редко, например, в какой деревне Борисовского повета было две-три лошади, большей частью малопригодные, старые и больные. Основной своей тяжестью подводная повинность ложилась на крестьян [45, с.5].

На местные органы власти было возложено содержание французских госпиталей. Повинность эту возложили на помещичьих крестьян, мелкую шляхту и евреев. В одном только Гродно ежемесячно расходовалось 4500 возов дров на выпечку хлеба. Для этого в городе было установлено сто печей, в которых ежедневно выпекалось 100 000 порций сухарей [23, с.49].

Госпитали требовали больших как постоянных, так и единовременных затрат. В Беларуси практически все расходы по лечению больных и раненых Великой Армии  оплачивало  местное население.

Госпитали и лазареты имелись практически во всех больших и малых городах Беларуси, в которых находились французские гарнизоны. Но особенно много их было в Минске, Гродно, Борисове, Витебске, Могилеве. Сразу же по занятии Минска маршал Даву распорядился устроить госпиталь на 200 человек. Его разместили в здании гимназии. В конце августа Наполеон приказал обустроить в Минске «другой большой госпиталь, последний эвакуационный пункт больных и раненых». Под французские лечебные заведения в городе было занято около 500 комнат в 47 зданиях. Для этого кроме здания гимназии использовались православный собор, Екатерининская церковь, здание присутственных мест, острог, три монастыря, много частных домов. В первые дни после вступления французских войск в Борисов там учредили военный госпиталь. Двадцать девятого июля Наполеон распорядился открыть в городе лазарет на 2000 мест. Для его оборудования с горожан было взыскано более 60 000 злотых [22, с.16]. Третьего августа минский генерал-губернатор Брониковский получил распоряжение Наполеона открыть в дополнение к уже существующим еще два больших госпиталя на 2000 человек каждый в Минске и Борисове. Им нужны были лекарства, постельные принадлежности и разное оборудование на сумму около 60 000 злотых. Одну треть должны были закупить и поставить к 15 августа, другую треть — к 20-му, остальное не позже 25 августа. Эти повинности выполнялись часто путем откровенного принуждения. Так, подкомиссар Лошницкого кантона Борисовского повета даже просил подпрефекта прислать ему в помощь солдат для более успешного взыскания денег, так как «некоторые упорствуют в исполнении требований». В октябре в Борисове был устроен еще один госпиталь. Последовали новые реквизиции.

В Гродненском госпитале число больных доходило до 2000. Его обустройство и содержание обошлось жителям города примерно в 500 000 рублей. Следует отметить, что правительство ВКЛ не отпускало средств на содержание лазаретов, госпиталей, аптек и пр., стремясь переложить все расходы на город, повет, департамент. Заметную роль в поддержке французских госпиталей и лазаретов играла благотворительность. Там, где они находились, гражданские власти развернули широкую кампанию по сбору добровольных пожертвований. Например, в Минске при местной комиссии была даже открыта особая книга для записи поступлений от населения. Первой пожертвования сделала княгиня Каролина Радзивилл. Шестнадцатого июля она передала на нужды больных и раненых 30 бочек ржаной муки, 2 бочки крупы, 10 волов и 20 баранов. Французский интендант Минского департамента Солнье ля Кретелль внес 1200 франков, польское общество города — 8 червонцев и 24 рубля, серебром, 1001 злотый и 1/2 гроша были собраны на двух театрализованных представлениях [22, с.16-17]. Во время пребывания госпиталей в Минске и других городах от частных лиц поступали медикаменты, перевязочные материалы, продукты, постельное белье  и другие  вещи  [1, с.197].

Важнейшим вопросом, помимо экономических мероприятий французских властей, являлся вопрос о создании воинских формирований из состава местных жителей белорусских и литовских земель, которые входили бы в состав наполеоновской армии. Колониальное положение бывшего Великого Княжества Литовского в составе Российской империи вынуждало многих патриотов покидать родину. Недовольны новыми порядками были самые широкие круги населения. Вот почему война 1812 года для Беларуси, в отличие от России, не была Отечественной. С Наполеоном связывались надежды на восстановление ВКЛ и отмену крепостного права. В белорусских полках Великой армии французского императора воевало 25 тысяч солдат и офицеров [52, с.14]. Однако их иллюзии   быстро развеялись, а война России с Бонапартом унесла жизни еще миллиона белорусов - каждого четвертого...

24 июня 1812 года начался Московский поход Великой армии. В полдень 28 июня в Вильно - древнюю столицу Литвы - торжественно вступили части французов. Открывал движение 8-й уланский полк герцогства Варшавского, которым командовал полковник князь Доминик Радзивилл, потомок литовских князей. 1 июля 1812 года Наполеон подписал декрет о восстановлении литовской государственности и создании временного правительства - Комиссии временного правительства княжества Литовского. Территориально княжество Литовское охватывало четыре департамента, созданные на месте бывших Виленской, Гродненской, Минской губерний и Белостокского округа.

В 1812 году вопрос о существовании литовского государства решался на полях сражений. При вступлении в Вильно Наполеон декретировал создание вооруженных сил княжества. Обычно этот приказ датируют 5 июля 1812 года, хотя сам документ не сохранился. По декрету надо было создать 5 пехотных (по 3 батальона из 6 рот) и 4 кавалерийских (по 4 эскадрона из 2 рот) полка, причем организация, обмундирование и штаты устанавливались по образцу польских. Они получили номера с 18 по 22 в пехоте и с 17 по 20 в кавалерии. В каждом пехотном полку по штату полагалось 2005 унтер-офицеров и солдат, в кавалерийском (уланском) – 940 [25, с.117]. Всего около 14 000 человек. Кроме того, по приказу Наполеона от 24 августа, подписанному уже в Смоленске, по 500 литовских рекрутов пополнили 129-й линейный и 2-й иллирийский полки [25, с.117].

Полковники назначались из богатых и знатных литовских семей, по двум причинам: во-первых, в политической и общественной жизни Литвы тон задавало дворянство, во-вторых, Наполеон рассчитывал, что они возьмут на себя часть расходов по формированию своих полков. Для обучения рекрутов и военного руководства в каждом полку был назначен майор из числа офицеров герцогства Варшавского, имевших боевой опыт.

5 июля 1812 года Наполеон подписал приказ о создании 3-го гвардейского легкоконного полка, который должен был комплектоваться добровольцами дворянского происхождения. В полк, кроме того, вступило много студентов Виленского университета [23, с.45].

25 июля 1812 года Комиссия Временного правительства приняла постановление о наборе рекрутов в пехоту. Предписывалось собрать: в Виленском департаменте 3000 человек, в Гродненском - 2500 человек, в Минском - 3000 человек, в Белостокском - 1500 человек, всего - 10000 рекрутов [23, с.46]. Возраст их устанавливался в 17-34 года, рост в 2 локтя 12 вершков (140см), срок призыва определялся с 5 по 30 августа. Указ от 1 августа регулировал призыв кавалеристов: каждый департамент выставлял определенное число всадников, снабдив их лошадьми в возрасте от 5 до 8 лет, вместо коня допускалась уплата 500 злотых [23, с.46].

Сбор рекрутов шел быстро и особых затруднений не встречал. Уже в конце июля, т.е. менее чем через неделю после указа о рекрутском наборе численность литовских войск достигала 2400 человек. Ко второй половине сентября полки были укомплектованы полностью.

По послевоенным оценкам русского гражданского Гродненского губернатора, из губернии в армию ушло около 6400 человек, из них по указам о мобилизации 2495 пехотинцев и 1103 кавалериста [2, с.146].

Крупный помещик Игнатий Монюшко выразил желание сформировать за свой счет кавалерийский полк. Получив разрешение Комиссии, он немедленно приступил к делу. 22 сентября в «Литовском курьере» было напечатано его обращение к соотечественникам с призывом вступать в его полк, который был наименован 21-м конно-егерским, командиром полка был назначен сам Монюшко в чине полковника [23, с.46-47]. Рудольф Тизенгауз также на свои деньги сформировал в Вильно конно-артиллерийскую роту. Кроме того, в Минске начали создавать 23-й пехотный полк, поскольку штаты первых пяти были укомплектованы, однако закончить его формирование не успели.

Лично для Императора была сформирована Почетная гвардия, состоявшая из 20 молодых выходцев знатных фамилий Литвы; это подразделение под командой князя Гаврилы Огинского сопровождало Наполеона на пути в Москву [26, с.124].

Приказом от 1 июля Наполеон распорядился создать национальную гвардию Вильно и утвердил ее штаты: штаб - 6 офицеров, 2 унтер-офицера, 3 рабочих, 2 медика, 9 музыкантов, всего в штабе 22 человека; 2 батальона по 6 рот, в каждой - 3 офицера, 14 унтер-офицеров, 2 барабанщика, 100 рядовых, всего в роте 119 человек: всего - 1450 человек [23, с.48].

Командиром Виленской национальной гвардии был назначен бывший артиллерийский полковник Козельский, командирами батальонов бывший артиллерийский капитан Францезон и бывший пехотный капитан Закржевский, с сохранением их званий. Служба в национальной гвардии была обязательной для всех горожан мужского пола, владевших недвижимостями, не моложе 18 и не старше 50 лет и которые не вступили в формируемые литовские полки. Треть гвардейцев получала обмундирование и снаряжение за счет города, остальные - за собственный счет, вооружение поступало частично из французских арсеналов, частично было трофейным. Каждое воскресенье польские офицеры проводили учения с подразделениями литовской национальной гвардии.

По образцу Виленской создавались подобные формирования и в других городах Литвы и Беларуси. Создание национальной гвардии встречало большие затруднения из-за недостатка вооружения и обмундирования. Несмотря на заявления «Литовского курьера» (газета – прим. авт.) о том, что в Вильно собрано уже 1220 гвардейцев, самое большое число солдат и офицеров, которое могло быть поставлено в строй не превышало 826 человек [26, с.127]. В Гродно национальная гвардия насчитывала 290 человек, в Минске ее практически не удалось создать.

Национальная гвардия Литвы и Беларуси предназначалась для обеспечения порядка в городах и охраны важных государственных и военных объектов, и участия в боевых действиях почти не принимала, за исключением виленской, защищавшей в декабре 1812 года свой город от русской армии.

Тем же приказом, что и национальную гвардию Вильно. Наполеон учредил литовскую жандармерию. В каждом департаменте назначался начальник жандармерии в чине полковника, а при нем старшие офицеры в чине эскадронных шефов - по 2 в Виленском и Минском, по одному в Гродненском и Белостокском департаментах [23, с.48].

Так случилось, что история Литовской армии - это история поражений, литовские части примкнули к Наполеону в пору его трагических неудач и не успели развернуться в полной мере.

Таким образом, созданные воинские формирования вновь провозглашенного Великого княжества Литовского состояли из местного населения и были призваны помогать наполеоновской армии. Серьёзным социальным последствием войны 1812 г. для Беларуси было то, что её молодёжь в силу сложившихся обстоятельств вынуждена была воевать в обеих армиях противоборствующих сторон.

3.3. Борьба населения белорусских территорий против французских оккупационных властей

В период войны 1812 года национально-освободительная борьба белорусско-литовского народа против французских оккупационных властей сливалась с массовыми восстаниями крестьянства против местных польских и белорусских  помещиков, которые поддерживали сторону Наполеона.

Распространяемые в начале войны агентами Наполеона слухи о том, что он якобы намеревается освободить крестьян, оказались ложными. С первых же дней войны Наполеон показал, что не собирается сдерживать свое обещание.

Если в губерниях центральной России протесты крестьян против помещиков в 1812 году были относительно редким явлением, то для Беларуси этого периода характерным явлением было повсеместное  крестьянское движение против помещиков. Уже в самом начале войны белорусские крестьяне вышли из повиновения своим владельцам. В ряде мест начались восстания крестьян.

С разных концов Литвы и Беларуси помещики обращались к наполеоновским властям с просьбами о спасении и защите. Обеспокоенная таким положением комиссия «временного правительства» еще 6 июля 1812 года обратилась к городским, уездным и сельским властям со специальным воззванием, в котором говорилось:

«1. Все крестьяне, жители местечек и деревень, оставившие при проходе войск свои дома, обязаны вернуться в оные и приступить к исполнению земледельческих  работ и  повинностей.

2. ...Все крестьяне и вообще сельские жители обязаны повиноваться помещикам, владельцам и арендаторам имений, обязаны ничем не нарушать собственности, исполнять все предписанные им работы и повинности, исполнявшиеся ими до сего времени» [32, с.79].

Комиссия обязывала местные власти подвергать не исполнявших этого предписания наказанию с применением  воинской  силы. В специальном воззвании от 7 июля 1812 года к помещикам комиссия «временного правительства» убеждала их сохранить спокойствие и внушить разбежавшимся крестьянам, «сколь необходимо... отправлять предписанные договорами повинности». В заключение комиссия предупреждала, что «формирующиеся жандармские команды будут неустанно содействовать восстановлению полного порядка» [18, с.68].

Наполеоновские власти спешно принимали самые строгие меры к подавлению крестьянских волнений. По распоряжению минского губернатора Брониковского в Минске, Вилейке, Игумене и Борисове были учреждены специальные должности плацкомендантов с приданной им военной стражей. В секретном предписании отдела полиции Минского департамента в Борисовскую подпрефектуру 17 июля 1812 года указывалось, что в тех случаях, где крестьяне, подвластные помещикам, «окажутся непослушными в исполнении обычных своих повинностей, помещики должны обращаться к плацкомендантам своих уездов, которые снабжены инструкцией, как поступать в подобных случаях». В инструкции предусматривалось жестокое подавление крестьянских выступлений силами карательных военных экспедиций [25, с.119]. Однако все меры, принятые оккупационными властями, оказывались напрасными. Крестьянские выступления все больше и больше.

«Временному правительству» в Вильно шли жалобы от помещиков о том, что «крестьяне взбунтовались, не выполняют повинностей, нападают на своих панов» и что они не имеют никакой другой защиты от собственных крепостных, кроме французов.

Организованные по лесам отряды крестьян нападали на помещичьи имения, громили их, уничтожали крепостников. Помещики спешно покидали свои имения и уходили в города, под охрану французского войска. В Вильно «устремились со всей губернии помещики с семьями и прислугою», — писал один историк войны 1812 года [37, с.34]. Особенно сильные волнения крестьян происходили в Витебской губернии. Здесь еще в самом начале оккупации, как сообщал наполеоновский интендант в Витебске маркиз де Пасторе, «был величайший беспорядок, царивший в сельских местностях, в которых тайные агенты революции возмутили крестьян» [47, с.76].

На самом деле восстание не было подавлено и вскоре приняло еще большие размеры. «Помещики со всех сторон,— писал наполеоновский офицер Дедем де Гельдер,— стали обращаться к витебскому губернатору Шарпантье с просьбой прислать охрану для их защиты от крестьян... многие семейства приехали в Витебск, заботясь о своей  безопасности» [39, с.2].

Была середина августа, а поля, как крестьянские, так и помещичьи, оставались неубранными. Сам Наполеон вынужден был принимать меры против этого угрожающего для его армии обстоятельства, и по его указанию генерал-интендант французской армии Дюма обратился к интенданту Минского департамента Сольне де Кретелю с приказанием организовать военные отряды, которые  занялись бы уборкой.

Крестьяне Березинского кантона, доведенные грабежами и разбоями французских войск до состояния полного разорения, восстали. В рапорте от 1 сентября 1812 года березинский подкомиссар сообщал о том, что, несмотря на все уговоры крестьян повиноваться помещикам, «без острейших средств ничего с ними сделать невозможно, сидят в пущах таборами, допускают злые способы... ладят с военными» [27, с.25].

Местным властям не удалось привести этих крестьян в послушание. Рапортом от 4 сентября 1812 года подкомиссар доносил в Борисов, что крестьяне «вместо исправления еще хуже взбунтовались... несмотря на то, что посланы были люди с солдатами для принуждения; они не только на работы не вышли, но солдат и людей избили. Меня грозили убить». Подкомиссар сообщал дальше, что у крестьян имеется много карабинов и других видов оружия, которых они, несмотря на наистрожайшие распоряжения, не хотят отдавать, а «взять непослушных не имею кем». Когда подкомиссар отправился в Борисов, крестьяне напали на него в дороге и отобрали лошадей. Подкомиссар просил Борисовскую подпрефектуру «обезопасить (его) жизнь от крестьян» [27, с.26]. Крестьяне деревни Кузевичи, Борисовского уезда, подняли бунт против своего владельца Янковского, перестали выполнять повинности в именин. Отдел минской полиции поручил борисовской полиции «принять меры ко взятию виновных под военную стражу для наказания» [27, с.26].

Крестьянские волнения против помещиков сопровождались массовым разгромом и поджогами имений, убийствами их владельцев. Крестьяне-партизаны деревень Староселье, Можаны и др. ушли в леса и организовали систематические нападения на хлебные магазины, амбары, овины и кладовые окрестных помещиков, а затем стали жечь помещичьи дома и фольварки.

В начале августа восстали крестьяне деревни Смолевичи, принадлежавшей князю Радзивпллу. Еще 31 июля 1812 года смолевичский подкомиссар доносил в Борисов, - что «нет никакой силы склонить крепостных, чтобы в дома свои возвратились...» [38, с.3]. Никакими расправами карательных отрядов, крестьянское движение подавить не удалось.

В начале ноября 1812 года крестьяне имения Ратутичи, принадлежавшего борисовскому костелу, убили арендатора имения  помещика Шемпота.

Сильные крестьянские волнения происходили в это время повсеместно и в Могилевской губернии. «Крестьяне предавались волнению против властей помещиков, — писал впоследствии могилевский губернский предводитель дворянства, — производили грабеж, разоряли помещичьи усадьбы, расхищали имущество и, наконец, последнее стремление сделалось по всей губернии общим» [26, с.123].

Сопротивление французским войскам, а также оккупационным властям и тем, кто их поддерживал, оказывали также горожане белорусских территорий.

Свидетелем и непосредственным участником тех событий стал и г. Новогрудок, в то время уездный город Гродненской губернии, а до этого, в 1507-1795 годах – центр большого по территории Новогрудского воеводства (аналог губернии) в составе Великого княжества Литовского.

Появившиеся в городе 3 июля 1812 г. французские войска забирали себе продукты, вино, вещи, домашний скот. Даже после торжественного обеда они унесли с собой фарфоровую посуду и скатерти [53, с.111]. Организаторами грабежа были как французские солдаты, так и офицеры.

В результате творившегося открытого грабежа в отношении городского населения со стороны французских войск, горожане г. Новогрудок численностью до 400 человек вечером 4 июля 1812 г. собрались на городской площади с вилами, пиками, у некоторых были пистолеты и ружья. Они стали решительно протестовать против происходившего. Через некоторое время появилась усмирительная команда французских войск в количестве роты (около 120 человек) [53, с.112]. Из толпы вместе с выкриками в адрес французов началась редкая оружейная стрельба, после чего французы открыли огонь по толпе и быстро ее разогнали, однако все же в последующие ночи в городе творились поджоги и нападения на малочисленные стоянки французских войск. Здесь можно увидеть типично партизанские методы ведения войны против интервентов, которые, кстати, успешно применялись и крестьянами. Подобного рода выступления проходили в основном в небольших городах, где численность французских гарнизонов была невысокой. С течением времени выступления горожан стали приобретать более организованный и решительный характер. Поэтому для поддержания порядка на оккупированных территориях Наполеон был вынужден снимать свои части непосредственно с русско-французского театра боевых действий, тем самым ослабляя боеспособность своей армии.  

Следует отметить, что подобного рода выступления проходили и в других местах Беларуси. Сопротивление горожан также препятствовало осуществлению французской политики реквизиций и поборов местного городского населения.

Таким образом, малоэффективному, основанному на труде крепостных сельскому хозяйству было чрезвычайно сложно прокормить Великую Армию. Французская военная администрация и подконтрольные ей органы местной власти применяли все средства, включая военную силу, чтобы изъять у населения как можно больше сельскохозяйственной продукции. Такая политика имела тяжелые последствия для Беларуси. Только одна Гродненская губерния потеряла около 46 % скота. Сельское хозяйство губерний Беларуси было отброшено  на многие десятилетия  назад.

Крестьянским и городским волнениям на территории Белоруссии во время войны 1812 г. способствовало ослабление власти, а также некоторые надежды на отмену крепостного права, как это произошло в герцогстве Варшавском. Но к началу войны с Россией политика Наполеона в крестьянском вопросе заметно изменилась. Она сдвинулась вправо. На землях, которые ранее входили в состав Польши, французский император проводил линию на сотрудничество с польским дворянством, получая от него, взамен обещания восстановить независимое Польское государство, политическую (торжественные встречи, участие в деятельности созданных французами местных органах власти, пропаганда в печати), экономическую (помощь продовольствием) и военную (создание различных воинских формирований) поддержку. А поэтому, крестьянские выступления активно подавлялись французской армией. Они поддерживались армейскими командирами лишь в зоне длительного противостояния войск, как это было в Витебской губернии, в качестве фактора дестабилизирующего обстановку в ближайшем тылу русской армии.

Заметной воинской поддержки «великая армия» в Беларуси и Литве не получила. А судьба воинских формирований ВКЛ сложилась трагично: в первом бою 20.10.1812 года возле Слонима третий легкоконный полк генерала Конопко был разбит. Сам генерал, семнадцать офицеров и 217 подофицеров попали в плен. Аналогичная судьба, только не на территории Западной Беларуси, встретила и другие войсковые формирования воссозданного Великого Княжества.

Заключение

Социально-экономические мероприятия царских властей в Беларуси накануне и во время войны 1812 года были целиком направлены на максимальное использование ее людских и материальных ресурсов в войне с Францией. В русскую армию накануне войны рекрутировали наиболее физически развитых юношей. Путем безжалостных реквизиций власти заготовили на небогатых белорусских землях большое количество провианта, необходимого для обеспечения двух русских армий. Большее количество этих материальных ресурсов так и не было использовано: часть их была уничтожена в результате стремительного летнего отступления русских войск, часть оказалась в руках французов.

Социально-экономическая политика французских властей в Беларуси была в первую очередь направлена на выкачивание как можно большего количества продовольствия и фуража для нужд Великой армии. Французская военная администрация и подконтрольные ей органы местной власти применяли все средства, включая военную силу, чтобы изъять у населения сельскохозяйственную продукцию.

Другим направлением этой политики было создание из местного населения регулярных воинских формирований в помощь наполеоновской армии. Несколько тысяч белорусов были мобилизованы в армию Великого княжества Литовского. Серьёзным социальным последствием войны 1812 г. для Беларуси было то, что её молодёжь в силу сложившихся обстоятельств вынуждена была воевать в обеих армиях противоборствующих сторон.

Разбои, грабежи и насилия, чинимые воюющими армиями, веками были спутниками всех войн. Не являлась исключением в этом плане и война 1812 г. Официально грабежи и мародёрство не поощрялись командованием ни одной из армий. Каждая сторона имела жёсткие приказы по их пресечению. Но в результате ряда причин: плохое снабжение войск, падение дисциплины, стремление отдельных военнослужащих использовать ситуацию безвластия и хаоса для личной выгоды, - это отвратительное явление процветало особенно во французской армии. Незаконные, преступные действия военных многократно усугубляли и без того тяжёлое положение населения, проживающего на территории, где шли боевые действия. Защитной реакцией мирных жителей было бегство в леса с имуществом и домашним скотом, а также ответные акции возмездия белорусских крестьян по отношению к солдатам наполеоновских войск во время их отступления из Беларуси.

В общественно-политической обстановке на белорусских землях по отношению к войне 1812 г. среди дворянства Беларуси не было единства. Русские по происхождению дворяне, получившие свои владения после присоединения белорусских земель к России, занимали позицию идентичную позиции всего русского дворянства. Они были решительными противниками Наполеона и его преобразований и большинство из них ушло из своих имений вместе с отступающими русскими войсками. С Россией связывали свои интересы также ряд крупных земельных магнатов польского происхождения и некоторая часть шляхты служившая в государственных учреждениях.

Большинство же магнатов и шляхты смотрели на Наполеона как на освободителя от русского порабощения присоединенных к Российской империи белорусских и литовских земель в результате трех разделов Речи Посполитой. Шляхта связывала с этой войной перспективы восстановления независимого Польского королевства. В войне 1812 г. она осознанно стала на сторону императора французов, оказывала Великой армии всестороннюю помощь и поддержку, активно сотрудничала с французской военной администрацией, сформировав в Беларуси органы местной власти.

Составной частью войны 1812 г. являлось острое социальное движение в белорусской деревне, охватившее все губернии западного края. При этом крестьянские волнения 1812 года имели принципиальное отличие от выступлений предшествующего периода. Крестьяне боролись не только против злоупотреблений помещиков, непосильных повинностей, т.е. не только во имя своих непосредственных ближайших целей, но и против крепостного права как явления.

Война 1812 г. вызвала обострение разногласий между духовенством различных конфессий. В наиболее сложном состоянии оказалось православие. За его счёт стремились усилить свои позиции, как униатская церковь, так и католичество. Католическое духовенство, мечтавшее о временах Речи Посполитой, начинает рассматривать своё вероисповедание как главенствующее. Противостояние между православным и униатским духовенством приобрело грубые, насильственные формы, вылившиеся в захват православных церквей униатскими священниками, отходом от православия целых приходов. В свою очередь католическое духовенство развернуло энергичную деятельность по вовлечению в лоно римской церкви униатского населения.

Война привела к серьёзным материальным потерям среди священно- и церковнослужителей, чёрного духовенства. Ущерб нанесён был собственности духовенства всех конфессий, но особенно пострадали служители православной церкви в Минской епархии и униатской в Полоцкой, которые не присягали на верность императору французов.

Однако межрелигиозные разногласия имели второстепенное значение в сопоставлении с общей бедой для всего населения Беларуси, выразившейся во всеобщем разорении, гибели людей, грабежах, насилии, эпидемиях.

Война 1812 г. имела необычайно тяжёлые социально-экономические
последствия для Беларуси. Были убиты, или умерли впоследствии от различных инфекционных заболеваний около 1 млн. мирных жителей [26, с.124].

Для уровня в Северной войне (1700-1721 гг.) Беларусь потеряла 700 тыс. человек [48, с.220]. В Первой мировой войне (1914-1918 гг.) потери мирного населения на территории Беларуси составили около 1,5 млн. человек [49, с.389].

Таким образом, территория Беларуси во все времена являлась ареной для выяснения отношений других государств, отчего непосредственно ей наносился огромный экономический и людской ущерб, что негативно сказывалось на дальнейшем ее развитии.

Довоенная численность населения была восстановлена только через два десятилетия. Материальные потери, даже далеко не все учтённые достигали почти 136 000 000 руб. ассигнациями [48, с.13]. Это было в полтора раза больше чем сумма всех податей в 1812 г.

Практически полностью свернулись торговые операции. Наполовину сократились посевные площади, и количество рабочего и продуктивного скота. В отдельных поветах поголовье скота составляло только 23-38 % от довоенного уровня. Широкомасштабные изъятия продовольствия ввергли в крайнюю нищету крестьянство. Материальные потери привели к резкому падению жизненного уровня всех слоев населения.

Широкое распространение среди крепостных получают антифеодальные настроения. Протест, проявляемый крестьянами в различных формах, имел свои корни в той социально-экономической действительности, которая была результатом войны 1812 года.

Список источников и литературы

1 Акты, издаваемые Виленскою комиссиею для разбора древних актов. Документы и материалы, относящиеся к истории Отечественной войны 1812 года [Электронный курс] : Режим доступа: www.starbel.narod.ru/akty_vil_gal.htm. — Вильня, 1912. - Т. 37. - С. 201-202.  

2 Акты, документы и материалы для политической и бытовой истории   1812 года [Электронный курс] : Режим доступа: www.vostlit.info/common/lib_uk/SIRIO.xls. - Вильня, 1909. - Т.1. - С. 197, 146.   

3 Бескровный, Л. Г. Отечественная война 1812 года [Текст] / Л. Г. Бескровный. – М.: Наука, 1968. – 417 с.

4 Вандаль, А. Наполеон и Александр: Франко-русский союз во время первой империи [Текст] / А. Вандаль // Сочинения в четырех томах. – Т.4: Разрыв франко-русского союза. – Ростов-на-Дону, 1995. – 455 с.

5 Виленский временник [Электронный ресурс] : режим доступа: http://www.jivebelarus.net/history/gistografia/war-situation-in-belarus-at-1812.html документальный источник. – Книга 5: Акты и документы архива Виленского, ковенского и гродненского генерал-губернаторского управления, относящиеся к истории 1812-1813 гг.– Ч.2: Переписка по военной части. – Вильна, 1912. – С. 28.

6 Высочайший рескрипт 10 апреля 1812 г. на имя Виленского Гражданского Губернатора. К. Военский [Электронный ресурс] : режим доступа: http://www.krotov.info/lib_sec/01_a/kt/y_1812.htm // Акты, документы и материалы для истории 1812 г. – СПб., 1892. - Т.1. - С. 398-399.

7 Галубовiч, В. Напалеон на Беларуci [Тэкст] / В. Галубовiч // За передовую науку. - 1990. - 22 июня. - С. 5; 29 июня. - С. 6.

8 Ганчарук,  I.  Палiтыка  царызму у  адносiнах  да  каталiцкай  царквы   (1772-1830 гг.) [Тэкст] / I. Ганчарук // Беларускi Гiстарычны Часопiс. —  2002. - № 1. - С. 39-46.

9 Гiсторыя Беларусi: у 6 тамах [Тэкст] : [навуковае выданне]. – Т.4: Беларусь у складзе Расiйскай Iмперыi (канец XVIII – пачатак XX ст.) / М. Бiч, В. Яноуская, С. Рудовiч. – Мн.: Экаперспектыва, 2005. – 519 с.

10 Дакументы і матэрыялы па гісторыі Беларусі [Тэкст] : [зборнік дакументау у трох тамах]. – Т.2. – Мн.: Соцэкгиз, 1940. – 390 с.

11 Данилевский, Н. Я. Россия и Европа [Электронный ресурс] : режим доступа: http://monarhiya.narod.ru/DNY/dny-list.htm. - Спб., 1889. – 375 с.

12 Жилик, П. А. Отечественная война 1812 года [Текст] / П. А. Жилик. – Саратов: Издательство Саратовского университета, 1991. – 303 с.

13 Ерашевiч, А. У. Уплыу напалеонаускiх войнау на грамадска-палiтычнае жыцце Беларусi (1799-1815 гг.) : автореф. дис. на соиск. уч. степ. канд. юрид. наук / А. У. Ерашэвiч. - Минск, 2003. – 72 с.

14 История Беларуси в документах и материалах [Текст] / Авт.-сост. В.Г. Мазец. – Мн.: Амалфея, 2000. – 672 с.

15 История Белорусской ССР [Текст] : [научное издание] / Г. В. Штыхов, А. М. Карпачев, К. И. Шабуня и др.; Ред. И. М. Игнатенко. – Мн.: Наука и техника, 1977. – 630 с.

16 Ігнатоускі, У. М. Гісторыя Беларусі у XIX – пачатку XX стст. [Тэкст] / У. М. Ігнатоускі. – Менск, 1925. – 192 с.

17 Ковкель, И. И. История Беларуси: с древнейших времен до нашего времени [Текст] : [учебное пособие для студентов высших учебных заведений по специальности «История Беларуси»]. – 4-е изд. – Мн.: Аверсэв, 2004. – 605 с.

18 Корнейчик, Е. И. Белорусский народ в Отечественной войне 1812 года [Текст] / Е. И. Корнейчик. – Мн.: Госиздат БССР, 1962. – 175 с.

19 Крывiцкая, К. В. Камiсiя Часовага урада Вялiкага княства лiтоускага: стварэнне i склад [Тэкст] / К. В. Крывiцкая // Весцi Беларускага дзяржаунага педагагiчнага универсiтэта. Серыя 2: Гiсторыя, фiласофiя … - 2008. - №1. – С. 13-16.

20 Кудринский, Федот Вильня в 1812 году [Электронный ресурс] : режим доступа: http://www.russianresources.lt/archive/Vilnius/Kudrin_3.html. – Вильня: Издание Управления Виленского Учебного Округа. Типография А.Г. Сыркина, 1912. – 193 с.

21 Литвиновская, Ю. И. Деятельность органов местной власти в Беларуси, созданных Наполеоном [Текст] / Ю. И. Литвиновская // Гiсторыя: Праблемы выкладання. – 2005. - № 2. – С. 41-46.

22 Литвиновская, Ю. И. Фискальные мероприятия французских военных властей в Беларуси во время войны 1812 г. [Текст] / Ю. И. Литвиновская // Гiсторыя: Праблемы выкладання. – 2007. - № 10. – С. 10-18.

23 Литвиновская, Ю. И. Военная политика Наполеона в Беларуси [Текст] : [исследование процесса использования людских ресурсов Беларуси для службы французскому императору] / Ю. Литвиновская // Гiсторыя: Праблемы выкладання. – 2006. - № 2. – С. 45-49.

24 Литвиновская, Ю. И. Мародерство наполеоновских солдат на территории Беларуси [Текст] / Ю. И. Литвиновская // Веснiк БДУ. Сер. 3. Гiсторыя. – 2003. - № 1. – С. 19-24.

25  Лiс, Я. Палiтыка Напалеона на Беларусi (пачатак XIX ст.) [Тэкст] : [упрауленне беларускiмi землямi пад час вайны 1812 года] / Я. Лiс // Спадчына. – 1996. - № 5. – С. 117-122.

26  Лукашэвiч, А. 1812 г. i Беларусь [Тэкст] / А. Лукашэвiч // Беларуская думка. – 2007. - № 8. – С. 119-124.

27 Малiноускi, М. Iшоу Напалеон праз Беларусь [Тэкст] : [сацыяльна-эканамiчнае палажэнне Беларусi пад час вайны 1812 года] / М. Малiноускi // Чырвоная змена. – 1994. – 10 сакавiка. – С. 23-27.

28 Медельцов, А. Березина – 1812 [Текст] : [Беларусь в русско-французской войне 1812 года] / А. Медельцов // Беларуская думка. – 2002. - № 10. – С. 121-131.

29 Михайловский-Данилевский, А. И. Описание Отечественной войны 1812 года [Электронный ресурс] : режим доступа: http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=1255 //  Полное собрание сочинений в 7 томах. – Т.4. – СПб.: Типография штаба отдельного корпуса внутренней стражи, 1849-1850, 1850. – 558 с.

30 Наполеон в России в 1812 году [Текст] : [документы, относящиеся к Отечественной войне 1812 г.]. - СПб., 1911. - С. 113-114.

31 Нарысы гісторыі Беларусі [Тэкст] : [падруч. для студэнтау вузау па спецыяльнасцi «Гісторыя Беларусі»]: у 2 ч. – Ч.1 / Пад рэд. М.П. Касцюка, У.Ф. Ісаенкі, Г.В. Штыхава і інш. – Мн.: Беларусь, 1994. – 527 с.

32 Обращение Комиссии временного правительства ВКЛ к городским уездным и сельским властям подначальных территорий. 6 июля 1812 года [Текст] // Военные дневники. 1812 год. – М.: Аэртон-Пресс, 1998. – 393 с.

33 Орловский, Е. Ф. Гродненская губерния в 1812 г. [Текст] / Е. Ф. Орловский. - Гродно, 1912. – 110 с.

34 Пичета, В. И. Польская конфедерация в 1812 г. [Текст] / В. И. Пичета // Отечественная война и русское общество. – Т.3. – СПб., 1912. – С. 160.

35 Предписание главнокомандующему Первою западной армиею 13 мая 1812 г., за № 90, генералу от инфантерии Римскому-Корсакову о подчинении директору воинской полиции городских и земских полиций тех губерний, в коих расположены армии. К. Военский [Текст] // Акты, документы и материалы для истории 1812 г. – Спб., 1892. - Т.1. – С. 400.

36 «Россия двинулась сама» [Текст] : Записки об Отечественной войне 1812 года ее участников и очевидцев / Сост. В.А. Дьяков. – М.: Наука, 1990. – 284 с.

37 Ружанец, А. Лiтоуска-беларуская войска цэсара Напалеона [Тэкст] / А. Ружанец [Тэкст] / А. Ружанец // Беларуская мiнуушчына. - 1995. - № 1. – С. 27-39.

38 Сосна, В. Война 1812 года и Беларусь [Текст] : [положение Беларуси в войне 1812 года] / В. Сосна // Во славу Родины. – 1993. – 25 августа. – С. 3.

39 Таляронак, С. Напалеон i Герцагства Варшаускае [Тэкст] / С. Таляронак // Чырвоная змена. – 1997. - № 50 (8 красавiка). – С. 2-3.

40 Таляронак, С. Грамадска-палiтычны рух на Беларусi напярэдаднi вайны 1812 г. [Тэкст] / С. Таляронак // Беларускi гiстарычны часопiс. – 1994. - № 3. – С. 93-98.

41 Тарле, Е. В. Наполеон [Текст] / Е. В. Тарле. – Мн.: Беларусь, 1992. – 511 с.

42 Татищев, Ю. В. Вильно и Литовские губернии в 1812-1813 гг. [Текст] / Ю. В. Татищев // Виленский временник. – Книга 5: Акты и документы архива виленского, ковенского и гродненского генерал-губернаторского управления, относящиеся к истории 1812-1813 гг. – Ч.2: Переписка по части гражданского управления. – Вильна, 1913. – 213 с.

43 Троицкий, Н. А. Отечественная война 1812 года. История темы [Текст] : [научное издание]. – Саратов: Издательство Саратовского университета, 1991. – 215 с.

44 Трофимычев, Д. Наполеон в Беларуси: гибель великих планов [Текст] / Д. Трофимычев // Беларускi час. – 2008. - № 11. – С. 18-19.

45 Фiлатава, А. Памiж Парыжам i Масквой [Тэкст] : [Беларусь у вайне 1812 года] А. Фiлатава // Культура. – 1992. – 9 лiстапада. – С. 4-5.

46 Фiлатава, А. Далекая вайна [Тэкст] : [вайна 1812 г. Новы погляд] // Чырвоная змена. – 1994. – 5 лiстапада. – С. 2-3.

47 Філатава, А. Стан беларуска-літоўскага грамадства ў час вайны 1812 года [Тэкст] : [Уплыу падзей Айчыннай вайны 1812 года на лес жыхароу Беларуси] / А. Фiлатава // Французская рэвалюцыя і лёсы свету. – Мн.: БДУ, 1992. – С. 54-112.

48 Цуба, М. В. Якая была вайна 1812 года для Беларусi [Тэкст] : [вынiкi вайны 1812 года для Беларусi] / М. В. Цуба // Лiтаратура i мастацтва. – 1991. – 7 чэрвеня. – С. 13.

49 Чигринов, П. Г. История Белоруссии с древности до наших дней [Текст] : учебное пособие. – Мн.: Книжный дом, 2004. – 672 с.

50 Швед, В. В. Дыстрыкт [Тэкст] / В. В. Швед // Энцыклапедыя гiсторыi Беларусi. – Т.3. – Мн.: БелЭн, 1996. – С. 342.

51 Швед В.В. Литоускiя войскi 1812 [Тэкст] / В.В. Швед // Энцыклапедыя Гiсторыi Беларусi. – Т.4. – Мн.: БелЭн, 1997. – С. 386.

52 Швед, В. В. Вялiкае княства Лiтоускае у 1812 годзе [Тэкст] / В. В. Швед // Беларускi Гiстарычны Часопiс. - 2000. - № 3. – С. 9-15.

53 Швед, В. В. Памiж Польшчай i Расiяй [Тэкст] : Грамадска-палiтычнае жыцце на землях Беларусi (1772-1863 гг.) / В. В. Швед. - Гродна, 2001. – 287 с.



 

Другие похожие работы, которые могут вас заинтересовать.
16231. Влияние современного развития на политическую экономию 9.95 KB
  Если XX век вошел в историю в частности достижениями научно-технической революции то последние годы свидетельствуют о решающем влиянии в развитых странах информационно-коммуникационной революции что дает основание квалифицировать экономику таких стран как информационную. В-пятых на вершине своей почти четырехсотлетней истории политическая экономия встретила вызовы разного рода и масштаба: объект...
923. Государственный долг и его влияние на экономическую стабильность 45.15 KB
  Государственный долг является одним из способов финансирования государственных операций, но это не единственный метод. Правительства могут также печатать деньги, чтобы монетизировать свои долги, тем самым устраняя необходимость выплачивать проценты. Но эта практика просто снижает государственные расходы по процентам, а не отменяет по-настоящему государственный долг
17963. Влияние налогов на экономическую деятельность хозяйствующих субъектов 221.99 KB
  Налоговая система не может быть одинаковой для всех российских регионов, имеющих существенные отличия в производительных силах - в них различный экономический потенциал, природные ресурсы, общая и деловая инфраструктура, демографический состав и климатические условия и т. д.
12781. Влияние демографического взрыва на международную экономическую безопасность 56.09 KB
  Он отличался сравнительно низким приростом населения. Тогда и возникло понятие демографический взрыв – резкое увеличение прироста населения появились мрачные прогнозы скорого перенаселения планеты. Понятие и сущность демографического взрыва Демографический взрыв – это образное обозначение быстрого количественного роста мирового населения начавшегося с 1950х годах. С позиций этой концепции демографический взрыв – это резкое ускорение роста численности населения вследствие установления промежуточного типа воспроизводства нас.
16777. ВЛИЯНИЕ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ НА ИНВЕСТИЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ РЕГИОНОВ РОССИИ 23.01 KB
  Актуальность исследования обуславливается тем что для способствования динамичному развитию экономики региона необходимо определить какие факторы в российских условиях оказывают наибольшее влияние на объем привлеченных в регион инвестиций. Целью данного исследования является конкретизировать влияние на объем региональных инвестиций различных групп факторов и построить зависимость региональных инвестиций от наиболее тесно связанных с ними...
17264. Влияние на политизацию индивидов факторов социально-экономического развития общества 21.04 KB
  Оно должно способствовать формированию сознания и политической активности индивидов. Безусловно так понимаемое государственное сознание зависит от переплетения сложных факторов от степени демократизма государства статуса социальной группы к которой относится индивид традиций политической культуры данного класса и всего общества. личности должны быть представлены возможности защиты от жестких политических решений против интересов граждан творческой реализации ее в политической деятельности ибо подлинным субъектом политики человек...
5162. Влияние территориальной неоднородности на социально – экономическое развитие и миграции в Республике Армения 1.25 MB
  Характеристика половозрастной пирамиды населения Армении. Естественное и миграционное движение населения Армении. Уровень жизни населения регионов Армении. Миграция как индикатор уровня социально экономического развития населения Республики Армении.
19197. Влияние межбюджетных субсидий на социально-экономическое развитие субъектов Российской Федерации 1.59 MB
  Еще недавно федеральный бюджет Российской Федерации в отличие от многих других государств являлся профицитным однако сохраняющаяся проблема сбалансированности его доходной и расходной частей расслоения регионов по уровню бюджетной самодостаточности и следовательно необходимости передачи части средств федерального бюджета повлекла за собой его дефицитность. В современных условиях в результате снижения доходов бюджетов регионального и местного уровней Российской Федерации и увеличения диспропорций между регионами и муниципальными...
11680. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ В ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ 2011-2012 ГОДОВ ВЛИЯНИЕ ОППОЗИЦИИ 66.32 KB
  Социально-политические предпосылки обусловившие кардинальные перемены в организации политической системы в 90-е гг. Противоречия и конфликты возникшие как следствие радикальных изменений системы государственного устройства. Анализ противоречий и конфликтов влияющих на процесс политического развития позволяет найти ответы на ряд вопросов имеющих значение для целостного представления состояния политической системы в нашей стране. К первой группе относятся работы посвященные теории и методологии общественных...
20485. Социальная поддержка семей, попавших в трудную жизненную ситуацию 163.76 KB
  Понятия семья и трудная жизненная ситуация семьи. Состояние института семьи обусловлено многими факторами конкретными реалиями и возможностями государства. Радикальные изменения семьи невозможны без кардинальных сдвигов в социально-экономической жизни которые тесно связаны с научной разработкой проблем семьи формированием стратегии национальной семейной политики. В настоящее время вопросам поддержки материнства и детства в том числе и многодетной семьи уделяется большое внимание на всех уровнях власти.
© "REFLEADER" http://refleader.ru/
Все права на сайт и размещенные работы
защищены законом об авторском праве.