АРХИТЕКТУРА БЕЛАРУСИ ПЕРИОДА ГОСПОДСТВА ФЕОДАЛЬНО-БАРЩИННОЙ СИСТЕМЫ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVII—XVIII в.)

Феодальная анархия усиливала эксплуатацию и бесправие па-родных масс. Возрос религиозный гнет, вызванный насильственным введением католицизма, с помощью которого польская шляхта рассчитывала ополячить белорусов, уничтожить их язык, культуру, разорвать их братские связи с русским народом.

2014-07-09

77.07 KB

5 чел.


Поделитесь работой в социальных сетях

Если эта работа Вам не подошла внизу страницы есть список похожих работ. Так же Вы можете воспользоваться кнопкой поиск


ГЛАВА IV

АРХИТЕКТУРА БЕЛАРУСИ ПЕРИОДА ГОСПОДСТВА ФЕОДАЛЬНО-БАРЩИННОЙ СИСТЕМЫ (ВТОРАЯ ПОЛОВИНА XVIIXVIII в.)

В 1569 г. в результате подписания Люблинской унии была создана Речь Посполитая — государство, включавшее в себя Польшу и Литву. Формально Речь Посполитую возглавлял король. Однако его власть была ограничепа высшим органом государства — сеймом, состоявшим из крупнейших феодалов и выборных представителей от шляхты. Уния не способствовала экономическому развитию Белоруссии, как и других земель Литовского княжества: в новом государстве они играли подчиненную и зависимую роль.

Феодальная анархия усиливала эксплуатацию и бесправие па-родных масс. Возрос религиозный гнет, вызванный насильственным введением католицизма, с помощью которого польская шляхта рассчитывала ополячить белорусов, уничтожить их язык, культуру, разорвать их братские связи с русским народом.

В Белоруссии появлялись различные католические ордены, которые основывали многочисленные монастыри и костелы. Оеобепно воинствующим был иезуитский орден, с помощью которого в Речи По-сполитой было покончено с реформацией. Католическая агрессия была узаконена в 1569 г. Брестским съездом (Собором), который под давлением магнатов, католической церкви и королевской власти принял решение превратить православную церковь в униатскую. Униатов и католиков поддерживали магнаты Радзивиллы, Сапоги, Огинь-ские, Тышкевичи и др. При их покровительстве и материальной помощи католическая и униатская церкви начали проникать в города и села Белоруссии.

Католическая церковь силой утверждалась па белорусской земле. Однако белорусский парод не отказался от православия. Несмотря на жестокие репрессии, православная церковь в Белорусии продолжала существовать и вести борьбу с католической. Но католическая церковь в этот период располагала огромными средствами, православная же, будучи в оппозиции, не имела поддержки правящей верхушки. Вот почему монументалькое культовое зодчество XVIIXVIII вв. в Белоруссии в основном представлено католическими храмами и монастырями. Своим богатством и великолепием они должны были пропагандировать силу и величие католической церкви.

С XVI в. в ходе борьбы против католической агрессии и унии в городах возникают религиозпые объединения — братства. Они содержали школы, типографии, больницы, занимались строительством' и благоустройством церквей, были центрами сопротивления ополячиванию и окатоличиванию белорусского народа и тем самым способствовали борьбе за сохранение национальной культуры.

Среди многих достижений белорусского искусства этого периода выделяются резьба по дереву, производство керамики и художественных изразцов. Не случайно в Москву и другие русские города приглашались белорусские мастера для выполнения больших государственных и частных заказов. Особенно много белорусов переселилось в Россию во второй половине XVII в. в связи с жестокостью феодалъ-пого и национального гнета в Белоруссии. В Москве в 1672 г. была даже создана особая Мещанская Слобода, в которой проживали ремесленники, торговцы и другой люд, приезжавший из Белоруссии. Многие белорусские мастера работали над изготовлением различных высокохудожественных изделий для Золотой, Серебряной и Оружейной палат царского дворца.

Белорусские мастера принесли в Россию технику изготовления рельефпых многоцветных изразцов. Такими изразцами были отделаны собор Ново-Иерусалимского монастыря в Истре (1656—1685), теремок Крутицкого подворья в Москве (1694), покои Кремлевского теремного дворца (конец XVII в.), Покровский собор (1674) в Измайлове и др. Скульптурная деревяпная резьба иконостаса Смоленского собора в Поводевичьем монастыре (1685) и убранство фасадов и интерьеров царского дворца в Коломенском (1667—1681) под Москвой также были выполнены белорусскими мастерами-резчиками в творческом содружестве с русскими художниками.

На протяжении XVII и XVIII вв. в Белоруссии параллельно развивалось православпое и католическое зодчество. В результате их взаимовлияния появлялись оригинальные решения мпогих памятников, отличавшихся от образцов русской и западноевропейской архитектуры.

Основным художественным направлением в архитектуре XVII и первых трех четвертей XVIII в. явилось барокко. Его первые шаги были связаны с разгромом реформации и отпосятся к концу XVI в.

Характерные черты барокко, в том числе его нарядность и пышность, первоначально проявились в костельном строительстве. Архитектура ранних костелов была тесно связана с влиянием итальянской художественной школы, но со второй половины XVII в. появляются памятники с местпыми чертами.

Хотя в Белоруссии барокко получило значительное распространение, оно не дало ни одпого примера, в котором во всей полноте раскрылись бы черты, свойственные западноевропейскому характеру этого стиля. Переплетаясь с местными архитектурными традициями предшествующих периодов, белорусское барокко получило во всех видах строительства особую интерпретацию. Для него характерны простота объемов п формы здания, сочетание живописного силуэта со строгими формами крепостной архитектуры, совмещение обычной барочной декорации с местными сюжетами, связь с народным зодчеством.

Архитекторы-иностранцы, главным образом из Италии, которые приглашались в XVIIXVIII вв. машатами и католической цер-р;овыо для возведспия больших построек, вносили новшества в архитектуру Белоруссии, хотя и вынуждены были считаться с приемами и традициями местных мастеров. Последние же не чуждались прогрессивных достижений западноевропейской архитектуры, они осваивали их, отбирали все то, что соответствовало их художественным устремлениям. Одновременно большое зпачепие в развитии архитектуры Белоруссии имели разнообразные широкие связи с русским и украинским народами. В таком сложном переплетении влияний и национальных традиций формировалось белорусское барокко.

Сходство между купольной базиликой католического храма и православными крестовокупольпыми церквами с двумя башнями свидетельствует о том, что при всей исторической петерпимости религий друг к другу сопутствующая им архитектурно-художественная культура в какой-то мере была общей. Культовое деревянное строительство в Белоруссии, на Украине и в России, имея общие родовые черты,    развивается    параллельно.    Но    памятники    на    этих    землях приобрели и отличительные качества, определившиеся местными условиями.

Разнообразие белорусских деревянных церквей сводится к трем основным типам:" храмы односрубные (церковь Георгиевская в Жировичах), трехсрубные с глубинно-пространственной композицией (церковь Михайловская в Слуцке) и пятиерубные с пирамидально-центрической композицией (церковь Николаевская в Кажан-Город-ке). Компактным геометрическим объемам срубов, обшитых досками, соответствовали большие плоскости стен и прямые линии профилей. Нарядность церквей достигалась за счет выразительного силуэта венчающей части, тогда как обработка фасадов была весьма сдержанной. В верхних частях храмов XVIII в. отчетливо просматриваются формы барокко. Это явлепие паблюдается и в деревянных костелах и синагогах. В последних постройках, возводившихся местными мастерами, влияние барокко особенно проявилось в арочпых галереях, сложных профилировках, в увлечении декоративными мотивами, основанными па высокой плотничной техпике (Волна, Наровля).

Упадок торговли и ремесленпого производства привел к сокращению большинства городов. Попытки польского короля Станислава Августа и отдельных магнатов вывести страну из кризиса путем некоторых реформ, без изменения существующего общественного устройства, оказались несостоятельными. Искусственное развитие промышленности на основе крепостнических отношений также не дало положительных результатов. Созданные, например, магнатом А. Ти-зенгаузом мануфактуры в Гродно не оправдали себя и распались. Однако строительная деятельность в Гродно на «городнице», в Поставах и некоторых других местах представляет определенный интерес в смысле больших начинаний, массового возведения экономичных жилых домов и общественных зданий. То же самое относится к планировке и застройке центра Ворняп во второй половине XVIII в., характеризующейся своей регулярностью и законченностью ансамбля. Все это были частные явления в градостроительной жизни страны, не подкрепленные экономически и социально-политически.

Каменное жилое строительство было редкостью в белорусских породах, которые в своей массе оставались деревянными. Однако во второй половине XVIII в. появляется городское жилье более капитального типа из камня или из сочетания камня с деревом. Такие постройки известны в Поставах, Гродно, Ворняпах, Несвижо, Могилеве и других городах. Появление таких домов, иногда с общей планировкой и конструкциями и схожими фасадами, можно расценивать как новый этап развития жилой архитектуры, связанный с известной типизацией застройки.

Среди других типов городского жилья выделялись дома с арочной или столбовой галереей по фасаду. Они принадлежали торгово-ремесленпой части населения и были близки по структуре к некоторым жилым домам в польских городах. Хотя этот тип жилья с общим экономическим упадком городов и сокращением торговли в XVIII в-. почти исчез, в местечках он продолжал развиваться в виде деревянных домов с павесом у торцового фасада (Ивье, Трабы). Своеобразная композиция фасадов подобных домов играла заметпую роль в .архитектурно-художественном облике населенных мест. Галереи разнообразных типов сохранились и в хозяйственных постройках, видоизмененные в соответствии с их утилитарным назначением. По рисункам Витебска, Дубровно, Могилева и других белорусских городов конца XVIII — начала XIX в. (М. Иванов, И. Пешка) легко заметить в застройке присутствие построек с ярусными галереями. Живучесть старых архитектурных традиций наблюдается веками как в монументальном, так и в дерсвянпом строительстве. Традиционный в XVI — начале XVII в. прием построения зданий с башнями по углам нашел свое отражение в более поздние времена в архитектуре Белоруссии, Литвы ж Польши. Например, в XVIII в. многие каменные городские и монастырские ворота—брамы в целом барочного характера закапчивались по углам башнями по примеру укрепленных замков. Усадебные деревянные дома с ко"морами-«алькежами» или молитвенные дома, фланкированные прямоугольными выступами, также свидетельствуют об удивительной долговечности башенных композиций, в своей основе еще средневековых.

В XVIIXVIII вв. в корне меняется характер дворцово-замкового строительства. На смену отмирающим изолированным комплексам с системой укреплений приходят дворцовые постройки с открытой композицией. Некоторые из них создавались на базе старых замков и расширялись за счет былых валов, рвов и других укреплений.

Магнаты, нажившие несметные богатства на жесточайшей эксплуатации народа, создавали величественные дворцы с роскошным убранством внутри. Богатство и политическая сила позволяли им содержать пс только сотни служивых людей, но и вооруженную армию до 6—7 тысяч человек. Многие города были собственностью магнатов. Ни одна страна Европы не знала таких резких контрастов, как Белоруссия в XVIII в., входившая в состав Речи Посполитой.

В монументальной архитектуре Белоруссии и в первую очередь в дворцовом строительстве со второй половины XVIII в. наблюдается новое направление, определившее пересмотр прежних художественных принципов. Па смену барокко приходит классицизм, который окончательно утвердился в конце столетия. В постройках отмечается упрощенность линий, объемов, деталей, появляются простые и спокойные формы, не лишенные изысканности, свойственной архитектуре предшествующего периода. В отдельных сооружениях еще наблюдаются следы барокко, однако архитектура в целом уже проникается новыми художественными идеями.

ГРАДОСТРОИТЕЛЬСТВО

Города и местечки Белоруссии во второй половине XVII и первой половине XVIII в. переживали период упадка, вызванного затяжными войнами и разрухой. Было опустошено множество свободных и частновладельческих городов. Среди них Витебск, Брест, Пинск, Бобруйск, Несвиж, Клецк, Ружаны, Ляховичи и др. В результате русско-польской и польско-шведской войн, эпидемий, массовых переселений жителей за пределы Белоруссии число горожан в середине XVII в. сократилось почти вдвое. В городах сворачивалось ремесленное производство, уменьшилась торговля, заметпо возросло зпачение сельскохозяйственных работ. Политический строй Речи Посполитой, произвол феодалов, реакционная экспансия католической церкви не способствовали восстановлению разрушенных городов. Королевская власть в городах ограничивается. Отдельные местечки переходят во власть магнатов (Гераноны, Волпа). В больших свободных городах происходит перераспределение земель: католическая церковь, а также феодалы увеличивают свои владения, занимая лучшие территории; основная масса горожан смещается в периферийные, малоудобпые для жилья районы.

Во второй половине XVIII в. отмечается некоторое возрождение и постепенный рост большинства белорусских городов. Однако процесс градостроительных преобразований протекает чрезвычайно медленно. Планировка свободных городов продолжает развиваться по традиционной схеме, где определяющим являлись торговые пути; сеть старых улиц и площадей стабилизировалась. Реконструктивные мероприятия были явлением редким и касались локального района или узла плана, без учета интересов всего города.

В течение XVIIXVIII вв. территория Минска разрослась в южном, восточном и западном направлениях от древнего замчища. Только болотистые земли с севера оставались свободными от застройки. Замчище потеряло свое градостроительное значение, превратившись в небольшой жилой район на окраине города. Однако система обвалования сохранилась и, очевидно, использовалась при необходимости обороны. Южные и юго-западные границы города получили полукольцо новых укреплений в виде земляных валов с равелинами. Учитывая паличие реки и соседствующих малопроходимых болотистых участков как дополнительных рубежей, можно предположить, что оборонительные линии Минска того времени были еще достаточно сильными.

Территория города разделена рекой Свислочью на две части: основную, включившую в себя замчище, Нижнюю и Верхнюю торговые площади, и заречную, или Троицкую,— новое жилое образование в излучине реки. План Минска получил форму мятого овала, в котором середину занял развитый комплекс Верхней площади с концентрированной застройкой монументальными зданиями. Местоположение на высоком холме, большие размеры, крупный объемно-планировочный масштаб площади превратили ее в абсолютную доминанту городского ансамбля. Развитая сеть улиц основной части города брала свое начало от Верхней площади, обеспечивая удобную связь со всеми районами. Однако значение главной улицы сохранилось за Немигой, исторически сложившимся направлением у подножия замчища, переходящим в дороги на Москву, Варшаву и Вильно. В планировке Минска прослеживаются черты, свойственные большинству свободных городов Белоруссии XVIIXVIII вв. Это архитектурно-планировочная система радиальных улиц, стягивающихся к ансамблю, центра. Полуколъцевые направления улиц в плане Минска   лишь намечаются по Контуру земляных оборонительных укреплении и на окраинах города.

В Линске, расположенном по одну сторону реки Пины, на ровной местности, развитие сети радиальных и полукольцевых улиц особенно показательно в своей законченности. Первоосновой Пинска, как и многих других старых белорусских городов, было укрепленное замчище, у подножия которого разместилась торговая площадь, окруженная жилыми кварталами. Полукольцевые земляные укрепления, опирающиеся на водный рубеж реки, были наиболее целесообразны для обороны города. Исторически сложившиеся две полукольцевые улицы повторяют абрис былых городских укреплений. Их пересекает веер-радиальных уличных направлений, начинающийся от торговой площади. Сформировался классический пример плана с полукольцевой и радиальной системой улиц, закрепленной в наиболее ответственных узлах городского плана монументальной застройкой.

В ряде городов и местечек, принадлежавших феодалам, во второй половине XVIII в. открываются промышленные предприятия мануфактурного типа с использованием труда крепостных и участием иностранных мастеров. Известны предприятия по производству фарфора в Свержене, стекла и стеклянных изделий в Уречье, «перситских» поясов в Слуцке, гобеленов, ковров, декоративных тканей в Кореличах, Мире, Альбе и др.

В Слуцке в рамках укрепленного еще в первой половине XVII в* города проводится реконструкция кварталов на левом берегу реки Случи: близ цитадели, между старым дворцом Радзивилла и садом, создается регулярная площадь (около 1,6 га) с деревянными корпусами мануфактур. Новая резиденция владельца города переносится на противоположный берег, на обводненную каналами территорию бывшего Нижнего замка. Здесь строится дворец, крытый манеж, службы, разбивается небольшой парк,  окруженной рвом с водой.

В Слониме гетман М. Огиньский реконструирует городской центр» На месте старого замка, разрушенного за время войн, строится обширный дворцовый комплекс (1768) с театром (1780), типографией (1777), парком, разбитым на спрямленном рукаве реки Щары. Вблизи создается мануфактурное предприятие с небольшим рабочим поселком.

В Ворнянах (Гроднепская область) во второй половине XVIII в. создается обширный ансамбль главной площади на основе идей регулярности. Площадь в виде растянутого прямоугольника с торцов замыкалась двумя монументальными зданиями: костелом (1767—-1769) с одной стороны и двухэтажным дворцом с другой. Дворец с симметрично поставленными флигелями, расположенный в парке у пруда, получил важное художественное зпачение в ансамбле. Отчетливо вырисовывалась продольная главная ось всей композиции площади — от храма к дворцу, подчеркнутая вблизи последнего аллеей тополей. Протяженные стороны площади получили однохаракторную застройку жилыми домами. Планировка и застройка нового центра поселения характеризуется ансамблевым началом, размахом градостроительного замысла. Большие масштабы градостроительных мероприятий отмечают ^деятельность министра финансов, гроднепского старосты А. Тизеп-гауза. Во второй половине XVIII в. им проводится коренное переустройство родового имения Поставы, создаются в короткий срок королевские мануфактуры с обширной застройкой на «городнице» в Гродно и пригороде Лососне. В Поставах в 60—70-е годы па месте старого центра поселения разбивается обширная, близкая к прямоугольнику, площадь (около 1,7 га). На ней сходятся четыре основные улицы, в том числе переходящие в дороги на Друю и Мядель. Вблизи площади у озера с плотиной рее положились мельница, бумажный завод и другие производственные службы мануфактуры. Застройка площади по своему характеру многообразна: по ее сторонам поставлены жилые дома ремесленников, гостиницы, аустерии, школа, аптека, храмы и др. Торговые ряды с замкнутым внутренним двориком заняли на площади островное положение и были смещены к югу, оставляя значительное место для проведения ярмарок. Все элементы архитектурного комплекса центра Постав объединены одной композиционной идеей, получили родственное построение, основанное на принципах типового •строительства с использованием художественных форм барокко. Сохранившиеся планы города Гродно XVIII в. (1706, 1758, 1780, 1795 и др.) свидетельствуют о стабильности планировки уличной сети, развившейся еще в XVI в. Территориальный рост города незначителен, в направлении вверх по течению Немана и Городничапки. В городе продолжается разрастапие феодальных резиденций, увеличение угодий многочисленных монастырей. Самым крупным градостроительным мероприятием явилось создание в 65—80-х годах по инициативе А. Тизснгауза на северной окраине города, на месте деревня Городницы промышлеппо-культурного центра, не знающего равных в других белорусских городах. В нем имелись суконная, шелковая, платяная, ружейная, каретная, красочная и другие мануфактуры, на которых было занято около 1500 человек. Руководили производством квалифицированные мастера, приехавшие из России, Франции, Бельгии и других стран. Архитектурный комплекс «городницы» представлял собой значительный район города со своими площадями, улицами, переулками. В застройку вошло 85 зданий различного назначения: дворец Тизен-гауза, дворец администратора, флигель вице-администратора, театр, музыкальный флигель, гостиницы, манеж с конюшнями, корчма и аустерия, различные школы, жилые дома и другие многочисленные постройки. Культовые здания на территории «городницы» не предусматривались. Плапировка района складывается из отдельных регулярно спланированных групп застройки, связанных друг с другом композиционным замыслом. Таких групп насчитывается три. Первая, головная группа — административно-хозяйственная, примыкающая к площади перед дворцом Тизепгауза; вторая — учебпо-паучная с обширной площадью у академии и ботанического сада; третья — маяуфактурно-производственная в виде компактпого образования вокруг квадратпой замкнутой площади. Все три группы застройки «городницы» расположились вдоль широкой улицы Роскошь (теперь ул. Ожешко), которая являлась южной границей комплекса и ее главной магистралью, связанной с загородными дорогами.

ГОРОДСКОЕ ЖИЛЬЕ

Материалы по строительству жилья в белорусских городах крайне ограниченны. Поэтому любые графические документы и косвенные источники приобретают важное значение. Некоторые данные по жилищному строительству в Белоруссии можно почерпнуть из описаний, оставленных путешественниками XVII — начала XIX в.

Большую живописность и своебразие белорусской архитектуры отметил чех Берпард Таппер в 1678 г»: «Он (Могилев) состоит из домов, украшенных чем-то вроде картин, удивительных и изящных». Очевидно, речь идет об украшепии фасадов лепкой, а возможно, и живописью. Такой прием сейчас можно обнаружить в могилевской1 Никольской церкви XVII в. с ее выразительным рельефом декорации фасада, корпи которой восходят к деревяпному зодчеству.

Петр Толстой, посетивший город в 1697 г., писал, что Могилев больше Смоленска, хорошо укреплен, имеет много богатых каменных мещанских домов. Один из таких домов сохранился до нашего времени в Задубровенской части города; его фасад украшен изящной орнаментальной декорацией.

Посетивший в 1802 г. Белоруссию академик В. Севергип характеризовал застройку городов как деревянную. Он отмечал, что в Могилеве «для строения деревяпного дома все можно купить па рынке в несколько торгов». Покупатель выбирал зарапее заготовленный дом, разбирал и перевозил его на свой участок, где дом вновь собирали и отделывали уя«е по указанию владельца. В таких случаях была неизбежна повторность и определенная однотипность рядового деревянного жилья.

Значительную часть жилья в белорусских городах составляли дома ремесленников и торговцев. В большинстве случаев они строились из дерева и весьма редко, преимущественно со второй половины XVIII в., из камня. Встречается сочетание дерева и камня в одном доме, но деревянные элементы преобладают. Эти дома обычно группировались на рынках, площадях и прилегающих к ним улицах.

В средневековой тесноте центров городов участки владельцев были узкими. Такое явление особенно наблюдалось в городах, очерченных системой укреплений. Иногда власти запрещали строительство домов в районе центра шире чем па три окна. Поэтому дома ставились торцом к улице и занимали минимальный фронт ее.

Введение местными властями некоторых ограничений и правил при строительстве в центре обеспечило определенный порядок в его планировке и застройке, чего нельзя сказать о периферийных районах города, носивших полусельский характер. Большая плотность в застройке центра города довольно рано побудила застройщиков увеличить этажность зданий. Часто встречались каменные дома, где пространство под высокой крышей использовалось как жилое помещение. Палисадники перед торцовыми фасадами обычно были присущи, жилью сельского типа. В городе их место иногда занимали выступающие павесы на столбах («подчени»), которые являлись своеобразными открытыми галереями. Эти навесы часто служили для выставки товаров и защиты от дождя. Их устройство, кроме утилитарного преимущества для этого типа домов, пространственно обогащало композицию постройки и усиливало художественную выразительность главного фасада. Истоки этой конструкции следует искать в народном зодчестве. Многие сельские дома и хозяйственные постройки сохранили подобные навесы — галереи — вплоть до конца XIX в. Кроме Белоруссии, подобные навесы имели распространение в Восточной Литве и Польше, где нашли собственное конструктивное и художественное решение.

Ширина навесов соответствовала торцовому фасаду дома, выпос вперед колебался от 1,5 до 2,0 м в зависимости от ширины улицы и размера постройки. На узких улицах выступ был небольшим и носил декоративный характер, символизируя постройку купца или мастерскую ремесленника. Деревянные столбы навесов (их было обычно 2— 4) имели круглое или квадратное сечение, если к ним крепились укосины. Эти укосины соединялись с горизонтальной балкой и придавали всей конструкции жесткость. Крепились укосины, как правило, внакладку в виде «ласточкиного хвоста». Их форма была обычно прямая или с небольшим вырезом снаружи. Только в период расцвета барокко укосины усложнились, получили криволинейные очертания, создавая вместе со столбами иллюзию арочной галереи. Примеры подобных укосин обнаруживаются сейчас только в хозяйственных постройках и небольших культовых зданиях. Тогда же дверные косяки некоторых домов или въездные ворота в усадьбу охватывались сверху дугой в подражание арочным перемычкам в проемах каменных зданий.

Деревянные городские дома, имея известпое сходство с сельским жильем, получили и свои отличия, вытекающие из социальных особенностей жизни владельца. При сохранении формы компактного прямоугольника план такого дома имеет членение на две выраженные части — служебную и жилую. Первая ориентировалась на улицу, а вторая располагалась за ней. Главный вход в такой дом находился под павесом. Во многих городах и местечках такие дома создали


сплошной фронт застройки улицы или рынка  (Ивье,   Каменец, Деречин, Трабы и др.).

Дальнейшего развития в белорусских городах навесы не получили. Со второй половины XVIII в. дома ремесленников и купцов строятся без них. Одну из причин этого явления можно найти в упадке торговли в городах: стало излишним устраивать большую выставку товаров, рассчитанную на многих покупателей. Примеры нового вида каменных жилых домов ремесленников и купцов можно найти в застройке Несвижа, Гродно, Слонима, Новогрудка и др. Фасады этих домов придавали в XVIIIXIX вв. белорусским городам характерный облик.

В Гродно известен небольшой каменный дом, который можно датировать началом XVIII в. Его владелец, по-видимому, относился к рыбацкому цеху: на пилястре фасада сохранилось рельефное изображение рыбы. Постройка напоминает обычный деревянный дом, только, кроме жилья, в нем разместилась производственная половипа — мастерская или лавка. В соответствии с этим и составлен план дома; капитальная стена разделяет его на две самостоятельные части. На улицу ориентированы как жилая, так и производственная части дома, однако в первую вход был со двора, а во вторую — с улицы. Изнутри же все помещения дома были связаны друг с другом. Жилых компат было четыре: две в первом этаже и две в мансарде. Главный фасад дома отличается лаконизмом. Более пластично решен фронтон: здесь имеются ниша и продухи различного очертания. В жилых домах подобного типа архитектурно-художественная/ декорация всегда сосредоточивается на фронтоне в виде разнообразных по форме, глубине и сочетанию ниш, карнизов, скульптурных "( рельефов. Эти элементы совместно с проемами, иногда и с балконом/' создают симметричную композицию фасада. Вполне возможно, что К прием обработки высокой фроптонной стены развился под определен--? ным влиянием культового и замкового зодчества XVIXVII вв., где?\\ все внимание было сосредоточено па оформлении верхних частей по- у строек.

Жилой дом ремесленника или купца в Ыесвиже («дом на рынке»), построенный в 1721 г., представляет собой более развитый вариант такого же типа городского жилья. План дома трудно рассмотреть из-за коренных перестроек. Можно лишь предположить, что он был разделен на жилую и производственную части. Наибольший интерес представляет главная фасадная стена барочного характера. Бе высокий фигурный контур скрывает двускатную крышу. Стена с тремя ярусами проемов, количество и размеры которых уменьшаются снизу вверх, характеризуется плоскостным решением. Некоторая асимметрия в разбивке оконных и дверпых проемов сглаживается симметричной конфигурацией фасадной стены и одинаковым расположением продухов в углах щипца.

«Дом на рынке» в Несвиже — единственный из сохранившихся!'! примеров городского жилья со своеобразным фасадом, который были свойствен домам такого типа в первой половине XVIII в.

Массовая застройка центра Постав и района «городницы» в Гродно в 60—80-е годы XVIII в. характеризуется домами такого же типа. Дома предназначались для рабочих и мастеров, приглашенных работать на фабриках и обучать местных крепостных различным ремеслам. Сюда съехались квалифицированные специалисты из многих европейских стран — Германии, Франции, Голландии, Швейцарии и др. Первоначально таких домов было в Поставах 9, а в Гродно 20.

В Поставах эти дома поставлены на площади в ряду других зданий; в Гродно они расположены по обеим сторонам улицы и выделены в самостоятельную группу. В домах осуществлено совмещение элементов каменной и деревянной архитектуры. В целом их можно рассматривать как деревянные с мансардой. Боковые и задняя стены выполнены из брусьев толщиной до 25 см, забранных в деревянные стойки. Торцовый фасад, выходящий на улицу, выложеп из кирпича и оштукатурен. Такое решение было продиктовано стремлением создать впечатление каменной застройки улицы, и кирпичные фасады явились своеобразной ширмой, скрывающей в сущности деревянные дома. Представляет интерес конструкция щипца стены дворового фасада одного из домов в Поставах. Она состоит из фахверка с кирпичным заполнением и балки перекрытия. Использование фахверка не было явлением новым в белорусском строительстве. Такую же конструкцию можно обнаружить в домах на гравюре города Гродно XVI в., в усадьбах и хозяйственных постройках XVIIXVIII вв.

Дома этого типа отличались компактностью: планы их приближаются к квадрату (например, в гродненских домах около 8X9 м). Кубатура используется максимально, включая мансарду, которая тянулась вдоль всего здания и вмещала квартиру с самостоятельным входом. Первый этаж состоял из производственной (впереди) и жилой (в глубине) частей. Такая планировочная организация дома была заимствована из рспространенных в белорусских городах домов ремесленников и купцов. Отличие от последних сводилось к большей регулярности в разбивке помещений и введению типоразмеров.

Композиция фасадов очень проста: это прямоугольник первого этажа и фроптон. Как в поставских, так и в гродненских жилых домах фасады имеют плоскостной характер. Они оформлялись невысоким рельефом лопаток, живописной лентой черепицы по карнизу, простейшим обрамлением оконных и дверных проемов. В некоторых домах стены имели филенчатое членение. Такие дома выгодно отличались пластикой и регулярностью членения фасадов (Поставы).

Фронтоны домов неодинаковы: в одних случаях они примерно равны по высоте основному этажу, в других — выше его. В постав-ских домах фронтоны занимают доминирующее положение и имеют сложное построение, иногда с волютами. Криволинейные очертания щипцов свойственны барокко, однако вычурность и излишества, характерные для этого стиля, здесь отсутствуют. В гродненских домах фронтон значительно ниже, а его конфигурация упрощена. Дома с барочным завершением встречались здесь наряду с классически оформленными. Такое смешение стилей объясняется строительством домов во время, переходное от барокко к классицизму. Следует отметить, что дома двух художественных типов хорошо сочетаются друг с другом в ансамбле. Это объясняется пе только близостью их пропорций и объемов, но и тем, что барочные и классические формы взяты с максимальным упрощением й лишь в общих чертах.

Во второй половипе XVIII в. па Гродненщипе работало мпого архитекторов и художников иностранцев, приглашенных А. Тизснгау-зом. (Типовые жилые дома на «городнице» в Гродно спроектированы Ю. Мезером; в реконструкции Постав принимал участие Д. Сакко.) Их деятельность, несомненно, наложила отпечаток на архитектуру построек, но решающую роль сыграли традиции местного жилого строительства.

В поставских и гродненских домах впервые комплексно осуществлена идея типового малометражного жилья с новыми конструкциями и экономичным сочетанием различных строительных материалов.

Заслуживает внимания практика строительства в Вориянах (Гро-дпонская область) во второй половине XVIII в., где идее регулярности подчинено архитектурно-планировочное решение главной площади поселения.

Жилые дома на протяженных сторонах площади, однотипные по своей архитектуре, объединенные арками, создавали целостность фронта застройки. Каменная стена главпого фасада, срубная конструкция роднят их с серией домов в Гродно и Поставах. Одпако принцип расстановки ворнянских домов па площади иной: они расположены фронтально. В этой связи отмечается изменение характера их внутренней планировки, где средняя часть с входом отведена под сени и кухню, а жилые комнаты сгруппированы по сторонам.

Планировка и застройка центра Ворнян отличается размахом градостроительного замысла, более широкого и представительного, чем в Гродно и Поставах второй половины XVIII в.

К этому времени также относятся первые образцы типовых двух-и трехэтажных жилых домов. Такие дома строились преимуществен-по для различных служебных лиц и администрации (Гродно, Поставы, Могилев). Сохранившиеся в чертежах и частично в натуре дома подобного типа возводились, как правило, из кирпича и отличались значительными размерами и строгостью фасадов. Черты, свойственные архитектуре барокко, в этих домах отсутствуют или ощутимы лишь в некоторых деталях.

Два казенных дома в Поставах имели различное назначение: один из них предназначался «для доктора», второй — «для заезда». Несмотря на это, они были единообразными в своей архитектуре, имели схожие планы и близкие габариты( приблизительно 11X15 м). Можно сказать, что в этих домах был осуществлен принцип типизации. Двухэтажный дом «для доктора», где в первом этаже разместилась аптека, а во втором — жилье, имеет четкое членение на три части, среднюю из которых занимает передняя с лестницей. Пролеты комнат одинаковые. Принцип симметрии соблюден в композиции фасада с регулярной разбивкой проемов. Стена расчленяется на большие, но неглубокие ниши, в которых расположены оконные и дверные проемы. Такой прием архитектурной декорации перекликается с народной традицией украшения окоп жилища наличниками и ставнями.

Дом Шимона в Могилеве имел те же характерные черты, что и ноставское здание. Его план (14X17 м) разделен узкими сенями — передней •— на две половины. В передней также расположена одпо-маршевая деревянная лестница, ведущая па второй этаж и в подвал дома. Композиционное решение главного фасада характеризуется симметрией, а декорация его — поэтажным членением стен на неглубокие пиши. Центр постройки выделен более широкими нишами. Бал-коп с шатровым навесом смягчает строгость архитектуры дома, подчеркивает его жилой характер.

Центральная часть здания выделена в доме купца Гаусмана в Гродно. Этот дом обращает на себя внимание как пример строительства в общем ряду застройки улицы с учетом примыкающих зданий. Местоположение дома отразилось на общей конфигурации его плана и внутренней плапировке, в которой наблюдается отход от традиционной симметрии. Однако в построении фасада это не чувствуется. Все три яруса дома (два этажа и мансарда) трактованы с соблюдением строгой симметрии и четким выделением главной композиционной оси. С большим художественным тактом решен фасад дома, где мансарда посредством пилястр хорошо увязана с основным объемом здания.

В цельности и законченности этих строений можно отметить сходство с другим жилым домом в Могилеве (ныне ул. Ленина, 39), а также зданиями «под квартиры» у Нового замка и на «городнице» в Гродно.

Могилевский двухэтажный дом имеет предельно собранный план. Середину его занимает лестница, к которой поэтажно примыкают четыре угловые комнаты. Главный фасад дома расчленен снизу доверху широкими ступенчатыми лопатками, а его средняя часть выделена плоскостью стены с порталом входа. Дом построен в конце XVII в. под известным влиянием классицизма, хотя в нем заметны и декоративные приемы барокко. В Могилеве сохранилась еще одна постройка (середине XVIII в.), некогда относившаяся к комплексу архиерейского дома (пыпс ул. Ленина, 11). Архитектура этих зданий отличается известным единством в построении плана и особенно в решении фасадов. Здесь также наблюдается расчленение поверхности стен лопатками, а вернее пилястрами с упрощенными капителями с волютами. Барочные формы хорошо заметны в рельефной верхней части степы и обрамлении окон. Можно предположить, что жилой дом по ул. Ленина, 39 строился под значительным влиянием этого здания. Сохранив ту же композицию объема, те же членения, он получил несколько иное художественное решение, связанное со станов-, лением классицизма в архитектуре.

Мотив членения лопатками поверхности фасадной стены встречается и в двухэтажном «казенном» жилом доме при Новом замке в Гродно. Типические элементы в архитектуре наблюдаются в гродненском доме садовника и «шляхтарне» (оба на «городнице»), трехэтажных домах, фланкирующих королевские конюшни. Во всех случаях планы характеризуются простотой, минимальным количеством разных по величине пролетов, определенной стандартизацией внутренних помещений. Фасады лаконичны и, как правило, имеют симметричное построение. Декоративное оформление сведено к лопаткам по углам (дом садовника), плоским наличникам («шляхтарня»), нишам типа филенок (трехэтажные дома) и простейшим карнизам. Впечатление монументальности этих домов усиливается благодаря их цельным объемам с высокими четырехскатными крышами. Такие крыши в домах городских ремесленников и мелких купцов не наблюдаются. Зато в имениях они встречаются чаще. Высокие крыши с фигурными слуховыми окнами, а иногда с фронтончиками, темно-красная голландская черепица в сочетапии с белой оштукатуренной поверхностью стен придавали домам живописность, подчеркивали теплоту и интимность, свойственные жилому строительству. Сравнивая могилевские, гродненские, поставские и другие дома подоб|[ого типа, можно говорить об определенном единстве традиций архитектуры городского жилья в различных районах Белоруссии. В то же время очевидна общность типовых и рядовых городских домов. Это свидетельствует о влиянии последпих па формирование и развитие типовых или повторных образцов.

АРХИТЕКТУРА ОБЩЕСТВЕННЫХ ЗДАНИЙ

Типы общественных зданий в городах и селах Белоруссии в XVIIXVIII вв. были весьма разнообразны. К ним относились ратуши, торговые ряды, корчмы, цеховые дома, госпитали, театры при дворцах магнатов, цейхгаузы, общественные бани, парикмахерские и пр. Однако общественные постройки до нашего времени сохранились в очень малом количестве. Поэтому представление о них во многих случаях складывается на осповании материалов исследователей XIX в. и архивных документов.

Многие белорусские города в течение столетий имели магдебург-ское право, т. е. право на самоуправление. В связи с этим в городах, кроме королевской, была магистратская администрация. Аналогичная картина наблюдалась и в частновладельческих городах (Несвиж, Слуцк). Магистраты обладали достаточной властью и значительными средствами. Поэтому ратуши были монументальными, часто каменными зданиями.

В плане города ратуша занимала центральное место и обычно располагалась па площади, от которой брали начало основные улицы, переходящие в загородные дороги. Часто ратуши блокировались с торговыми рядами (Несвиж, Гродпо, Шклов) или находились поблизости от них (Минск, Пинск, Полоцк, Чаусы).

Более типичны для ратуши здания с башней, на которой помещались часы, колокол и наблюдательная площадка. В могилевской ратуше многоярусная башня с наружной лестницей выступала вперед от самого здания и лишь одной стороной примыкала к нему; в шклов-ской она перемещена в центр здания и поднимается над самой крышей; в чечерской заканчивает центрический объем здания; в шере-шевской башня, напоминающая купол, носит чисто декоративный характер: она способствует выделению ратуши из жилой застройки. Убранство башен выгодно отличалось от скромных зданий самих ратуш богатой пластикой декорации.

Собственно здания ратуши были разнообразны по планировке и архитектуре: здесь встречаются и массивные объемные образования (Несвиж), и протяженные, замкнутые с торговыми рядами композиции (Шклов), и скромные по размерам здания, близкие к городскому жилому дому (Слопим).

Одной из древнейших является ратуша в Несвиже. Она была построена в конце XVI в., когда город по «привилею» Стефана Батория в 1586 г. получил самоуправление и стал до известной степени самостоятельным в финансовом отношении. Тогда же при ратуше были построены торговые ряды. С XVII в. несвижская ратуша перестраивалась и к XIX в. значительно изменила свой облик, особенно башенную часть. Последняя раньше была выше, имела хорошо развитую декорацию фасадов и живописный силуэт.

Значительные абсолютные размеры и большие плоскости стен придают ратуше монументальный вид, близкий крепостному зодчеству XVIXVII вв. Ратушу с трех сторон окружают торговые ряды, образуя единую архитектурную композицию. Такое решение комплекса логично при островном расположении его па городской площади.

В простых и монументалъпых формах выполнены и торговые ряды. Их фасадпые стены по всему периметру обработаны арками, лопатками, а в аттиковой части — нишами. Аттик закрывает односкатную крышу, благодаря чему стены торговых рядов со стороны площади кажутся более внушительными.

Ратуша в Могилеве была заложена в 1679 г. и строилась народными мастерами Игнатом и Феськой. Ее расположение на главной площади («на валу»), по соседству с торговыми рядами, было обычным для градостроительства того времени. Поставленная на высокой правобережной части Могилева ратуша хорошо просматривалась с реки и подходов к городу, возглавляла архитектурный ансамбль и силуэт застройки площади.

Здание ратуши состояло из основного корпуса и башни. Восьмигранная многоярусная башня, расположенная впереди приземистого двухэтажного корпуса, примыкала к нему лишь одной сторопой. Такой прием усиливал пластическую выразительность сооружения и выделял ратушу в застройке площади.

В могилевской ратуше, как и в песвижской, первый этаж отводился под вспомогательные службы, а основные помещения располагались на втором этаже. Парадная наружная лестница создавала хороший композиционный переход от башни к основному корпусу. Связь этих двух различных по своему характеру объемов усиливалась введением развитых горизонтальных членений по фасадам башни.

Наиболее интересной в декоративном отношении представляется башня. В ней чередуются низкие и высокие ярусы, выполненные в различной манере: покрытые рустом, снабженные окнами различного очертапия, украшенные нишами и гирляндами. Завершалась башпя граненым куполом со шпилем, что еще больше подчеркивало высотный характер ее композиции.

В целом в архитектуре ратуши преломлен богатый строительный опыт белорусского народа. В ней отразилось стремление к простым и четким формам, столь типичное для лучших памятников зодчества Белоруссии.Ратуша в Чаусах (Могилевская область) имеет план, родственный некоторым усадебным домам XVIIXVIII вв. Ее угловые части, выступающие за пределы основных стен, напоминают «алькежи». Внутренняя планировка здания очень четкая; центральное место отведено лестнице и залу, а боковые комнаты вместили служебные помещения. Средняя часть двухэтажной ратуши приподнята в виде башни с куполом и шпилем.

Небольшие по своим размерам ратуши, относящиеся к XVIII в., известны в Слониме и Шерешеве. Обе они имеют безбашенную композицию, чем отличаются от ратуши в Могилеве и других городах, но также совмещепы с торговыми помещениями. Например, в Шерешеве (Брестская область) ратуша была включена в объем торговых рядов и занимала среди них центральное место. Ее присутствие здесь отмечалось только декоративной башенкой-куполком па коньке здания. По своему характеру шерешевская ратуша близка к деревянным памятникам архитектуры этого вида.

Каменная ратуша в Витебске, заменившая свой деревянный прототип, имеет долгую историю строительства. Последнее возобновление ее относится к 1775 г. До надстройки третьего этажа в начале XX в. ратуша состояла из двухэтажного корпуса, над средней частью которого возвышалась многоярусная башня. Корпус ратуши представлялся своеобразным пьедесталом башни, а собственно башня, как и в могилевской постройке, являла собой сочетание нескольких различных но высоте и декорации ярусов, в которых преобладали типичные для барокко вогнутые поверхности степ, слоистые пилястры, крепо-ванные карнизы и сложные профили. Особенно вычурна была форма верхнего яруса, который трактовался как оформление городских часов и колокола — символа самостоятельности города.

Интересный архитектурный ансамбль ратуши и торговых рядов, созданный во второй половине XVIII в., сохранился в Шклове (Мо-гилевская область). К двухэтажной ратуше с башней примыкают одноэтажные торговые ряды, которые образуют обширный прямоугольный двор. Торговые помещения ориентированы на улицу и в сторону внутреннего двора, что позволило сосредоточить много лавок на относительно небольшом участке. Главный элемент ратуши — восьмигранная башня, расположенная на высоком основании над крышей. Она имеет один ярус, расчлененный снаружи широкими пилястрами.

Внутренняя планировка ратуши очень проста. Помещения группируются по обеим сторонам короткого коридора, идущего над проездом первого этажа. В левом внутреннем углу помещена компактная лестница. Шкловская ратуша по своему построению похожа на рассмотренные ранее, и только ее декорация имеет характер, свойственный архитектуре классицизма.

Оригинальна по архитектуре ратуша в Чечерске (Гомельская область) , заложепная в конце XVIII в. Расположение в середине площади определило ее строгую симметрию. Компактный объем с приподнятой центральной частью и квадратным планом завершается пятью башнями. Большая башня поставлена над серединой здания, четыре малые — по углам. Деревянные башенные завершения по своей декорации одиохарактерны с каменной, основной частью ратуши. Поэтому можно предположить одновременность их строительства, хотя подобное сочетание дерева и камня в крупных общественных зданиях тогр времени не наблюдается.

Архитектура ратуши несколько необычна и отличается от распространенных художественных норм эпохи. Рядом с классическими деталями здесь уживаются стрельчатые арки и нишп, взятые из арсенала готического зодчества. Такое явление не было характерным для белорусской   архитектуры    и    представлено    единичными    примерами.

Ратуша в Минске относится к концу XVIII в. Она была сооружена минским губернским архитектором Ф. Крамером на месте старого здания магистрата на Верхней площади города. Ратуша представляет собой прямоугольное в плапе здание, средняя часть которого, украшенная башней и шпилем, сильно выдается вперед. Выступающая часть, как и торцы здания, заканчивается портиками ионического ордера. Остальные фасадные стены имеют плоскостное и очень скромное решение, оттеняющее пластику четырехколонных портиков. Кроме комнат для магистрата и зала собраний, в ратуше были помещения для городничего, суда, гауптвахты и городского архива. Высотная композиция (символичная для резиденции городской администрации) была стабильной, хотя и не единственной в архитектуре ратуши.

На протяжении столетий, вплоть до конца XVIII в., традиции ратушпого строительства лишь незначительно трансформируются. Основные изменения отмечаются во внешней декорации, где формы барокко, свойственные XVII — середине XVIII в., вытесняются классической архитектурой.

Крупный торговый город Белоруссии Гродно имел несколько сменивших друг друга ратуш. Об этом свидетельствуют сохранившиеся гравюры XVI и XVII вв. Последняя гродненская ратуша была заложена в комплексе с торговыми рядами в конце XVIII в. (закончена в 1807 г.)

Ратуша ж торговые ряды занимали островное положение на площади, представляя собой сочетание приземистых корпусов. Образовался замкнутый прямоугольник зданий с небольшим внутренним двором. По периметру располагались одноэтажные лавки. Ратуша состояла из двух небольших объемов, вкомпопованпых в северный и южный корпуса рядов. Ее архитектура заметно отличалась от скромного убранства рядов.

По композиции и архитектуре гродненские торговые ряды близки подобным типам сооружений русского классицизма конца XVIII и начала XIX в. Только портики ратуши отличаются своеобразным решением дорического ордера: массивные основапия под колоннами, редко расставленные каппелюры на колонпах и продолжение их на шейке капителей. Подобное отклонение от канонов классицизма и творческая переработка отдельных элементов ордера были довольно распространены в белорусском зодчестве.

Торговые ряды в Пинске и Постазах — два противоположных архитектурных типа зданий. Первый, в Пинске,— в виде открытой композиции — представлял собой два одинаковых протяженных корпуса с многочисленными лавками на обе стороны; второй, в Поставах, имел замкнутую и компактную композицию с лавками на одну сторону.

Торговые ряды, или каменный рынок, в Поставах, так же как в Гродно, запимали островное положение на обширной площади. Они были построены в 60-х годах XVIII в. во время реконструкции Постав, проведенной по инициативе городского старосты и подскарбия Великого княжества Литовского А. Тизенгауза. Корпуса рядов образовывали каре (29X29 м) с мощеным двором внутри. Доступ к лавкам имелся только со двора, наружные степы были глухими. Большое количество лавок (26) и их скромные размеры (9 кв. м), очевидно, определялись характером продаваемого товара или его ассортиментом.

Наружные фасады рядов, подобно несвижским, членились па два яруса: верхний — в виде высокого аттика, прикрывающего односкатную крышу, и нижний — в виде глухой степы с контрфорсами, декорированной пилястрами, плоскими нишами фигурного очертания, богато профилированным и раскрепованным карпизом, скульптурными воротами с барочными фронтонами и пр. По характеру архитектуры ряды перекликаются с остальной застройкой площади, осуществленной примерно в те же годы по одной художественной схеме. Это дает основание предположить, что строительство всего поставского ансамбля велось одним зодчим. Интересными по своему характеру являлись корчмы — одпо из непременных общественных строений как в белорусской деревне, так и в городе. Наибольшее распространение получили деревянные корчмы, но известны и каменные образцы, или аустерии, как обычно их называли. Деревянные корчмы располагались в центре деревни или на въезде в нее (так называемые придорожные корчмы, служившие обычно приютом для путников). Они были подлинно общественными заведениями: в них проводились различные собрания жителей деревни, устраивались танцы, а иногда и свадьбы. Это были одноэтажные здания, крытые соломой или гонтом. В них сочетались общественные помещения и жилые комнаты, в том числе и жилье арендатора. Существенной частью каждой корчмы являлись также каретная и конюшня. Все эти разнохарактерные помещения удачно группировались в удобный для ^пользования комплекс. В отдельных случаях жилье арендатора или владельца корчмы размещалось на антресолях (д. Гпездово под Волковыском). Приемы компоповки отдельных частей корчмы весьма разнообразны, но принципы их были родственны архитектуре сельского жилого дома, который имел однотипный с корчмой состав помещений (сени, комнаты, кухня, кладовые и др.). Можно проследить два типа взаиморасположения жилой части корчмы и каретной-конюнгаи. Первый — когда они ставились друг за другом на одной оси и покрывались общей крышей. В этом случае в торце постройки имелся проезд к конюшне, а по обе стороны его группировались жилые компаты. Та


кие корчмы имели значительные размеры (Ошмяиы, Чомбров, Гнез-дово). Во втором случае жилье, конюший и другие подсобные помещения располагались одно за другим, образуя фронтальную композицию. Такая организация корчмы подобна сельскому жилому дому (д. Минщизна под Сморгонью).,Если каретная и конюшни были больше жилой части, то зрительное равновесие создавалось навесом на столбах. Таким образом, компактность корчмы всегда сохранялась, а се объем также находился под одной крышей. Навесы или галереи получили широкое распространение. Они встречаются в обоих типах корчмы, выделяя главный фасад строения.

Каменные корчмы отличались болпгими площадями и дифференцированным по качеству жильем. Кроме того, размеры каретных и конюшен в них были больше, что позволяло одновременно содержать много заезжих экипажей и повозок. В большинстве случаев здесь, как и в деревенских корчмах, наблюдалось объединение всех частей в один комплекс. Однако практиковалось и выделепие жилья в самостоятельное здание — гостиницу (Поставы), при этом каретная и конюшня оставались деревянными, типа сарая.

В Поставах корчма была построена в 60-е годы XVIII в. Ее первый этаж отводился под зал («шинковню») и кухню, а второй — под жилые покои. Архитектура корчмы была подчинена задаче создания целостного апсамбля площади, поэтому она не претендует на оригинальность и характеризуется элементами, общими с архитектурой соседних домов.

Связь с архитектурой соседних жилых здапий отмечается и в облике корчмы «Роскошь» (1765), построенной иа главной улице района «городницы» в Гродно. Сооружал ее, как и жилые дома для рабочих и мастеров, архитектор 10. Мезер. Интересна планировочная композиция корчмы с небольшим парадным двориком, раскрытым на улицу. Такой прием выделял здание из однотипных жилых домов и оправдывался в функциональном отношении. Симметричный план корчмы складывался из трех равновеликих частей: центральной, предназначенной для жилья, и двух боковых, выступающих вперед,— для конюшен. Жилая часть выделялась своей высотой (она была с мансардой) и пластичным решением фасада с живописным, криволинейно очерченным щипцом. Другая гродненская каменпая корчма «Неиза» («Нищета») представляла собой более скромное двухэтажное здание с высокой мансардной крышей (1765). С дворового фасада к ней, как и в деревенских корчмах, примыкали конюшня и каретная, по конструкции и оформлению напоминавшие обычные большие сараи. План жилой части корчмы прост, выполнен по традиционной схеме, где нижний этаж включал в себя общий зал, кухню и подсобные помещения, а верхний отводился только под комнаты.

Еще более обширной была каменная корчма в занеманской части Гродно. К торцовым частям одноэтажного здания гостиницы примыкали два одинаковых корпуса для каретных и конюшен, образуя обширный внутренний двор, отгороженный от улицы оградой и пригодный для открытой стоянки подвод. Занеманская корчма имела простое декоративное убранство фасадов. Как и «Нёнза», она была построена во второй половине XVIII в.

Тип общественного здания, родственного корчме, свое дальнейшее развитие получил в станционных или почтовых домах с гостиницей конца XVIII и первой половипы XIX в. Разумеется, новый тип здания выполнял самостоятельные функции, но его архитектурно-плани-' ровочное решение оставалось близким к большим корчмам.

Из других общественных зданий необходимо остановиться па школах и театрах, которых, к сожалению, до наших дней сохранилось мало. Время появления первых театров установить весьма трудно, ибо первоначально многие из них включались в дворцовый комплекс, составляя с ним неразрывное целое. В самостоятельные здания театры выделяются только со второй половипы XVIII в. Появление школ нового, светского, типа относится к этому же времени и связано с про-мышленно-культурными преобразованиями. С конца XVIII в., после воссоединения Белоруссии с Россией, школьное строительство приобретает широкий размах.

По инициативе А. Тизспгауза на «городнице» в Гродно в 70—80-х годах XVIII в. открываются школы ветеринаров, землемеров, строителей, счетоводов, в которых преподавание велось светскими лицами, преимущественно специалистами-иностранцами. Известна и музыкальная школа, где обучались крепостные артисты. Ветеринарная школа в дальнейшем была реорганизована в медицинский институт. В этом здании одновременно размещался небольшой кадетский корпус. Кроме того, здесь же было задумано создать научный центр с музеем и библиотекой. Поэтому получило распространение и встречается во многих источниках второе название школы — «академия».

Комплекс учебного заведения располагался  в   ботаническом саду и был одной из лучших частей архитектурного ансамбля «городницы».

Здание медицинской школы было построено в 70-х годах XVIII в. как типичное учебное заведение. По сторонам протяженного коридора располагались классы, кабинеты, комнаты преподавателей и подсобные помещения. Две большие шестиугольные аудитории выступают вперед, образуя по фасаду граненые башни. Завершение башен куполообразными крышами и перепад высот средней и боковых частей гданпя придают живописное очертание постройке. Необходимо отметить, что подобная композиция знакома по дворцовым постройкам и большим помещичьим усадьбам с башнеобразными выступами, традиции которых относятся еще к крепостным сооружениям. В архитектуре здания преобладают черты барокко, проявляющиеся в довольно сложном объемно-пространственном построении, живописном силуэте, формах и пр. Вместе с тем исполнение отдельных фрагментов очень лаконично, под стать архитектуре всех построек на «го-родпице».

Здание гродненской музыкальной школы, или «музыкальпого флигеля», относящееся к 70—80-м годам XVIII в., кроме учебных целей, было предназначено для открытых концертов. В первом и втором этажах школы размещались небольшие залы и классы для занятий; общежитие для учащихся и жилье преподавателей были вынесены в мансарду. Изогнутая форма плана здания (из-за которой его часто называли «кривая офицына»), по всей вероятности, была продиктована построением архитектурного ансамбля площади на «городиице». Однако вследствие отхода от первоначального замысла ансамбль не получил законченного выражения, и «кривая офицына» не была композиционно поддержана соседними постройками. Архитектура здания

была сложной: арки, пилястры, межэтажные пояса, фигурная крыша с изломом усиливали пластическую выразительность фасада. Весь облик этого здания, начиная от абриса плана, характерен для архитектуры барокко с ее напряженными скульптурными формами.

ДВОРЦОВАЯ АРХИТЕКТУРА

В XVIII в. в Белоруссии формируется новый тип дворцового здания в виде открытой композиции, увязанной с окружающей природой. Обычно дворец располагался между парадным двором и большим садом-парком. Парадный двор образовывался посредством симметрично поставленных флигелей, которые вмещали в себя помещения администрации, квартиры службы, кухни, каретные и др. По оси дворца, замыкая парадный двор, ставились въездные ворота (Ружаны, Щорсы). Часто такие ворота представляли собой самостоятельное произведение, украшенное великолепным скульптурным рельефом (Ружаны). Главная ось архитектурной композиции всего дворцового комплекса получала свое продолжение в дороге, ведущей от ворот и обсаженной деревьями, а со стороны парка — в широкой аллее с далекой перспективой. В паркостроспии XVIII в. преобладали сады и парки пейзажного типа, их регулярная часть наблюдается лишь в пепосредствеппой близости от дворца. Включение водоемов в парковый ансамбль носило произвольный характер, исходящий из общего пейзажного решения парка (Святск, Щорсы, Щучин).

Создавая пышные магнатские резиденции с парадными дворами

 


й'анфиладой залов, зодчие того времени использовали богатый арсенал художественно-композиционных средств архитектуры позднего барокко или рококо. В декорации фасадов широко распространены приемы сложной группировки колонн и пилястр, частые раскреповки и разорванные фронтоны, лепные украшения. Ордерные формы используются как средство максимального пластического обогащения фасадной плоскости стены. Утонченность рисунка, увлечение изогнутыми линиями становится характерной чертой дворцовой архитектуры середины XVIII в.

Во второй половине XVIII в., в условиях кризиса феодального строя и становления новых общественных форм, в период борьбы «старого с новым», в архитектуре отмечается повое явление — развитие классицизма. Первые образцы классической архитектуры в дворцовом строительстве на белорусской земле относятся к 80-м годам, но первые шаги этого стиля можно обнаружить как в перестройках, так и в новых зданиях предыдущего десятилетия — памятпиках переходного типа от барокко к классицизму.

Самым крупным из известных светских сооружений середины XVIII в. является королевский дворец в Гродно, так называемый Новый замок, построенный в 40—50-е годы.

Располагаясь на высоком берегу Немана, по соседству со Старым замком, дворец получил в плане подобие буквы П, где центральное место занял основпой корпус. Образовался обширный парадный двор, столь типичный для дворцовых ансамблей XVIII в., а вся композиция получила строго симметричное и законченное решение. Дворец мало связан с городом: он скрыт за поворотом Замковой улицы и огражден .служебными постройками. Его главный вход обращен к мосту, перекинутому через овраг и ведущему в Старый замок. Оба замка, Старый и Новый, связаны в один архитектурный комплекс, господствующий в застройке правобережной части Гродно.

В планировке дворца заметно стремление выделить главные залы и создать анфиладу комнат. Интерьер отличался пышностью и богатством отделки. Особенно выделялись Сенаторский и Круглый залы, обильно украшенные лепкой и резьбой с салонной красивостью и легкостью стиля рококо. Наружный облик дворца много проще. Его двухэтажные корпуса, поставленные на высокий цоколь, были перекрыты крышей с характерным изломом. Фасадные стены членились одинарными и сдвоенными лопатками, а центральная часть дворца отмечалась спаренными пилястрами и фронтоном. Между окнами первого и второго этажей, были введены скульптурные картуши.

Авторами гродненского королевского дворца — Нового замка —
считаются дрезденские архитекторы Матеуш Даниель Пёпельман
(1662—1732), Иоахим Христиан Яух (1684—1754) и Ян Фредерик
Кнобель (1724—1792). /■■■■■■      ^л^

Дворец для архиерея Конисского на территории Спасского монастыря в Могилеве был построен архитектором Яном Кристофом Гла-убицем в 1762—1763 гг. Здание было задумано как представительная резиденция, ориентированная своим главным фасадом на Днепр. Парадный дворик, обрамленный монастырскими кельями, раскрывался в сторону Ветряной улицы, трасса которой шла от главной площади к въездной браме того же названия. Ажурная ограда открывала с улицы широкий вид на дворец.

В плане трехэтажный дворец представляет собой компактный прямоугольник с симметричными ризалитами в торцах. Среднюю часть заняли парадный вестибюль и трехмаршевая лестница. На первом и третьем, аттиковом, этажах были размещены приемные, различные служебные и хозяйственные помещения; на втором — покои, кабинеты и библиотека архиерея. Наружный вид дворца характеризуется монументальностью. В архитектуре прослеживаются черты барокко и классицизма. В комплексе с культовыми зданиями и ратушей дворец Конисского формировал силуэт городского центра со стороны Заднепровья и Старобыховской дороги.

Показательной для богатого городского дворцового ансамбля нового типа является резиденция белорусского архиепископа в Могилеве XVIII в. Дворец был задуман в виде трех отдельно стоящих двухэтажных корпусов, объединенных полукруглыми галереями-аркадами и оградами в один комплекс, с обширным парадным двором. Проект дворца был четким и ясным, с характерной простотой и прямолинейностью планов всех корпусов. Интересный по художественному замыслу, оп не был полностью осуществлен в натуре; был построен только главный корпус (собственно дворец), расположенный в глубине участка.


Дворец А. Тизенгауза в Гродно (позже губернаторский дом) был построен в 60—70-х годах XVIII в. при участии архитекторов Юзе-фа Мезера и Джузеппе Сакко, а также художников Петра Гежидови-ча, Лукаша Хибля, Антония Грушецкого и Фоллвиля. Здание дворца выполнено в стиле барокко, но некоторые элементы и приемы отделки заимствованы из рококо (обработка фасадов рустом, убранство интерьера, зала). Поставленный как главное здание на вновь спроектированной площади на «городнице», дворец определил ее центральную роль в развившемся здесь позднее архитектурном ансамбле. Трапециевидная конфигурация плана дворца образовывала парадный двор, широко раскрытый к площади. За дворцом расположился обширный парк. Таким образом, принятая планировочная композиция ансамбля также отвечала традициям, имевшим хождение в XVIII в.

Одноэтажное и весьма растянутое здание в центральной части имело анфиладную систему плана, а в боковых крыльях — коридорную. Планировка дворца не отличается четкостью и композиционным совершенством. Можно предполагать, что во дворце с самого начала основное внимание было уделено наружной композиции, а план привязывался к ней. Это объясняется головным положением дворца в ансамбле «городницы». Главный фасад был расчленен спаренными рустованными лопатками, хорошо читаемыми на зеленом фоне стены. Ритмически повторяющиеся лопатки и большие окна с простым обрамлением были рассчитаны на обозрение с дальних точек — с площади, откуда протяженная масса дворца с высокой черепичной крышей выглядела особенно парадной.

Кроме крупных магнатских дворцов, в это же время строятся небольшие дворцово-усадебные здания, в архитектурной композиции которых продолжают развиваться элементы больших репрезентативных дворцов с осевыми решениями и садами. Такие формы, отражающие последнюю ступень уходящего стиля барокко, известны в Станиславе и Гануте. Первое из этих зданий располагалось в предместье Гродно, а второе — в небольшой деревне над р. Вилией, недалеко от Сморгони. Оба дворца построены в 60—70-е годы XVIII в. Несмотря на свои скромные размеры, они заметно отличаются от усадебных домов: великолепная отделка интерьера и изящная прорисовка деталей наружной архитектуры, размах планировочной организации ансамблей, которые повторяют принципы, реализованные в крупных магнатских дворцах,— характерные черты этих построек. Мест


ные традиции дворцово-замкового строительства предшествующего времени нашли свое воплощение в угловых частях дворца в Гануте, которые решены подобно «алькежам» XVII в. Таким образом, старый прием композиционного решения ужился с приемами и формами, типичными для позднего барокко и рококо. Автором дворца в Станиславе является Д. Сакко, а в Гануте — А. Гену и, возможно, Руссель.

Крупным и очень интересным в художественном отпошении является дворцовый ансамбль в Ружанах (Брестская область). Его строительство велось многие годы. Заложенный в эпоху господства барокко в архитектуре дворец был значительно изменен в период становления классицизма. Это переустройство относится к 1788 г. и связано с именем Яна Самуэля Беккера, придворного архитектора магната Сапеги.

Дворцовый ансамбль, прекрасно вкомпоноваппый в живописный пейзаж окрестностей Ружан, расположился на высоком холме над городом. Он состоял из главного и двух вспомогательных, корпусов, мощной аркады и мопумептальных въездных ворот между флигелями.

Планировочное построение ансамбля имеет симметричный характер. В замкнутом пространстве обширного парадного двора основное место отведено под центральный корпус. Он представляет собой сочетание двух объемов разной величины, в большем из которых сосредоточены зал, вестибюль и парадная лестница. Расположение главных и более высоких помещений в бельэтаже обусловило основное деление фасада на цоколь, парадный этаж и верхний полуэтаж, объединенные общим ордером. Нарастающая к центру декорация фасада подчеркивает главенствующее значение его средней части, а применение спаренных колонн и рескрепованного антаблемента еще более увеличивает ее пластику.

Внушительпо разработаны главные въездные ворота, представляющие настоящую триумфальную арку. Они имеют один центральный проезд арочного очертания и два боковых прохода с плоским покрытием. Нижняя часть ворот рустована, а верхняя украшена картушем и гирляндами, вырезанными из мореного дуба. Дерево использовано и при строительстве ажурной аркады, объединяющей основной объем дворца с другими корпусами.

Дворцовый ансамбль Хрептовича в Щорсах (Гродненская область), над которым работали в 1770—1776 гг. архитекторы Якуб Габриэль, Джузеппе Сакко и Карло Спампани, представлял собой сочетание нескольких тесно сгруппированных корпусов. Вытянутый парадный двор комплекса замыкался с одной стороны собственно дворцом, а с противоположной — ажурной оградой и въездными воротами и фланкировался вспомогательными корпусами, где были размещены администрация, кухня, мастерские, каретная, конюшня и др. В Щорсах, как и в Ружанах, лучшие, более высокие и обширные помещения были собраны в центральной части дворца и размещались по главной оси всего комплекса. Эта часть фасада дворца решена большим ордером в виде четырех пилястр, объединяющих этажи.

Дворец в Щорсах — один из ансамблей позднего барокко в Белоруссии, в котором можно проследить отход, правда еще робкий, от художественных традиций середины XVIII в. Особенности архитектуры барокко проявились в интерьере дворца в виде круглого центрального зала, раскрытого в сторопу парка, и ряда помещений со срезанными углами. Архитектура фасадов наряду с мотивами барокко (верхние овальные окна, крыши криволинейного очертания) имеет отдельные черты, свойственные классическому направлению в зодчестве.

Дворец в Святске, близ Гродпо, построенный в 1779 г. зодчим Джузеппе Сакко для магната Воловича, является также памятником переходного типа. По характеру архитектурно-художественных приемов его можно отнести к эпохе расцвета барокко, по во многом здесь уже чувствуется влияние классицизма. Парк и пруды с каналами образуют живописный пейзаж территории усадьбы. Сам ансамбль состоит из центрального корпуса и двух флигелей, объединенных с ним полуциркульными галереями.

Главная лестница, залы, гостиные и другие лучшие помещения сосредоточены в центральном корпусе дворца. Его планировка весьма проста: средняя часть отведена под трехмаршевую лестницу и восьмигранный зал, в боковых частях собраны малые залы и кабинеты; коридор, продольно разрезающий основной корпус дворца, переходит в полуциркульные галереи, ведущие к флигелям. Такая планировка обеспечивает достаточно удобную связь отдельных частей всего комплекса. В главном корпусе дворца применен распространенный для дворцовых сооружений того времепи прием композиции фасада с тремя ризалитами. Каждый из слегка выступающих боковых ризалитов отмечен спаренными пилястрами, между которыми расположено высокое полуциркульное окно. Венчаются боковые ризалиты изогнутыми фронтонами.

В парковом фасаде боковым ризалитам противопоставлен пятигранный выступ главных залов. Эта выступающая часть дворца, украшенная пилястрами и завершенная фигурной крышей, трактуется как монументальный эркер. Подобный эркер с полукруглыми частями — мотив, характерный для барокко.

Работы по внутренней отделке дворца в Святске продолжались до конца XVIII в. Панели стен, камины, двери, рамы для зеркал, консоли, вазоны, мебель были сделаны по эскизам и под руководством Д. Сакко. В декорации интерьера принимали участие также художники Т. Маньковский и А. Смуглевич.

Основная отделка дворца носила черты как барокко, так и классицизма. Она сконцентрирована на втором этаже. Стены основного-зала украшались колоннами, наличники дверей были покрыты изящным рельефом, а глубокие ниши вместили камины со скульптурами. В оформлении интерьера были применены лепка и живопись. Последняя занимала большое место и была весьма разнообразна как по стилю, так и по тематике. В одних случаях стенная живопись изображала античные статуи, вазоны в нишах, в других — пейзажи.

Примером архитектуры переходного периода могут служить и некоторые другие дворцовые постройки. Среди них дворцы в Логойске (Минская область), Щ у чине (Гродненская область), Пинске (Брестская область) и др. В этих зданиях в той или иной мере наблюдается стремление к простым объемам и деталям.

Дворец в Деречине был построен в 1786 г. Я. С. Беккером и Л. С. Гуцявичусом. Первоначально он представлял собой симметричный, достаточно растянутый одноэтажный корпус с повышенной до двух этажей средней частью. Его центральная часть в виде восьмиколонного портика с попарно поставленными колоннами дорического ордера являлась основным элементом композиции фасада. Могучий портик с фронтоном, украшенным скульптурным гербом владельца, своей пластикой контрастировал с боковыми крыльями, лишенными декорации и только расчлененными лопатками на филенки. Этот элемент архитектуры, как и присутствие высокого парапета, также ритмично расчлененного, имеет известную связь с приемами барокко. Однако общее классическое направление во внутренней планировке и архитектуре дворца явилось преобладающим.


Традиционные формы барокко и классицизма перемежались в архитектуре отдельных зданий почти до самого конца XVIII в., представляя при этом разнообразные решения высокого художественного уровня. Такое явление наблюдалось по всей территории Белоруссии, при этом не только в дворцовых постройках. Например, известный кадетский корпус, построенный фаворитом Екатерины II Зоричем в Шклове (Мог'илевская область), воплотил в себе как отдельные фраг7 менты, так и общую композицию, больше свойственную дворцовым ансамблям барокко, чем классицизма. Вместе с тем уже в 70-х годах XVIII в. в Белоруссии отмечаются постройки, выполненные в стиле классицизма. К ним отпосятся дворцы Огинъспого в Слонине,

Дворец Валицкого раньше принадлежал администратору гродненской «городницы». Это здание, построенное в последней четверти XVIII в., состояло из трех отдельных корпусов, образовывавших парадный двор. Центральный корпус был трехэтажный, боковые — одноэтажные. Все корпуса построены в формах архитектуры классицизма. Планы и фасады имели простую и ясную композицию. В основном корпусе дворца первый этаж трактовался как цокольный, второй. и третий объединялись лопатками. Центр дома выделялся пилястрами и фронтоном. Такой прием, как известно, имел широкое распространение в архитектурных памятниках классицизма. Комплекс дворца активно участвовал в архитектурно-прострапствепной организации главной площади «городницы», замыкая своими объемами одну из ее сторон.

КУЛЬТОВАЯ АРХИТЕКТУРА

Православные храмы XVIIXVIII вв. весьма разнообразны в своей архитектуре, при этом как каменным, так и деревянным образцам были свойственны общие плановые и композиционные решения. Крестовокупольные каменные церкви были основным типом' монументальных православных храмов Белоруссии XVIIXVIII вв. Наряду с ними строились и церкви бескупольные с базиликальным планом. Наиболее ранней из этого типа построек является Петропавловская, или Екатерининская, церковь в Минске, построенная в 1612 г. Базиликальность плана ж общий облик церкви следует связать не только с определенным влиянием архитектуры костелов, массовое строительство которых еще только начиналось, но и с традиционными формами оборонных храмов XVI в. Мощные стены, угловые башни, высоко расположенные окна указывают на такую преемственность архитектуры этой постройки. Среди многих других монументальных культовых зданий особого внимания заслуживают храмы Богоявления й Николая в Могилеве. Они представляют собой наиболее развитый и законченный тип православных каменных построек, в которых собраны характерные черты белорусской архитектуры того времени.

Богоявленский собор (1633—1636), построенный православпьш братством в центре Могилева, явился прототипом ряда крупных храмов, выстроенных после него в разных местах Белоруссии. В его трехчастном плане выделяется центральный продольный неф, отделенный от боковых с обеих сторон пятью мощными столбами. Нефы заканчиваются полуциркульными апсидами, из которых средняя шире и длиннее остальных. Композиция алтарной части восходит к древнерусскому зодчеству и встречается в культовых памятниках западнорусской архитектуры (Борисоглебская церковь в Гродно). В фасадной стене собора по сторопам входа в круглых колодцеобразных помещениях располагались виптовые лестницы, ведущие па чердак и в башни. Такой прием встречается в храмах оборонного типа (Сын-ковичи, Маломожейков, Комаи) и является продолжением строительных традиций XVIXVII вв. Над пересечением продольного нёфа с трансептом возвышался купол на восьмигранном барабане. Большому диаметру барабана отвечало вместительное подкупольное пространство, доминирующее в интерьере собора.

В Николаевской церкви в Могилеве, заложенной братством в 1669 г. у Днепра, приемы, использованные при строительстве Богоявленского собора, получили дальнейшее развитие и совершенствование, а архитектурный облик храма приобрел большую самостоятельность и выразительность. Трехчастный план церкви с высоким нефом и трансептом имеет те же принципиальные черты, что и в Богоявленском соборе. Он только укорочен на один шаг столба и вместо прямоугольного придела имеет небольшую граненую пристройку. В результате этого план храма стал более компактным. В объемной композиции постройки определяющим является восьмигранный барабан с куполом, который, вырастая из средпекрестия, сливается с массой храма, сообщает ему устойчивость.

Главный фасад отличается от остальных ярусным построением и декорацией, выделяется своей нарядностью. Такой прием был свойствен архитектуре барочных костелов. Как и две башни на фасаде с элементами ордерной системы, он явился примером внесения в православное культовое зодчество Белоруссии отдельных приемов и форм западноевропейской католической архитектуры. Однако худо-" жественная трактовка главного фасада Николаевской церкви, основанная на местных декоративных приемах, отличается оригинальностью. Она далека от архитектуры костелов и при определеппом родстве с декорацией памятников московского зодчества XVIII в. имеет свои отличительные черты. Одна из них проявилась в членении плоскости фасада развитыми карнизами на ярусы различной высоты. Каждый ярус при едином принятом мотиве плоских арочпых ниш разнообразной величины и пропорции получил свое убранство в виде пилястр или колонок, покрытых лепным орнаментом, изображающим растения. В церкви найдено удачное сочетание декора главного фасада с убранством интерьера, которое прежде всего определяется резным иконостасом. Деревянный иконостас по топкости исполнения и сложности форм является выдающимся произведением белорусских мастеров. По своему построению (яруспость), формам (деревянные колонки, покрытые орнаментальной резьбой виноградных лоз — излюбленный мотив барокко) и характеру резьбы он близок к иконостасу, выполненному для Смоленского собора Новодевичьего монастыря в Москве белорусскими мастерами в 1683—1685 гг.

Примечательным храмом Могилева является Спасская церковь, построенная к 1762 г. Будучи связанной своими истоками с крестово-купольными храмами Богоявления и Николая, церковь близка также к отдельным образцам архитектуры_^арокко в России и на Украине. Компактный массив церкви увенчан высоким пятиглавием, где к средней, наибольшей, главе тесло примыкают четыре малые. Такая объемная композиция с выразительным силуэтом хорошо известна по памятникам русской архитектуры конца XVII в. (церковь Успения на Покровке в Москве) и отдельным постройкам Растрелли (собор Смольного монастыря в Ленинграде и Андреевская церковь в Киеве).

Это сходство свидетельствует о том, что архитектурные связи белорусского и русского народов не прерывались даже в самые тяжелые годы польской католической реакции, и развитие белорусского зодчества представляло собой неразрывный поступательный процесс, связанный с предшествующими этапами. Вместе с тем белорусские мастера не отказывались от творческой школы западноевропейской архитектуры. Они освоили ее и развили те ее качества, которые отвечали их вкусам и художественным традициям. Белорусские мастера стали широко применять ордерную систему, скульптуру, как деревянную, так и керамическую, декоративную резьбу с новыми орнаментальными мотивами и самой техникой резьбы.

Составной частью архитектуры Белоруссии является культовое деревянное зодчество, в котором воплощены многие черты, свойственные вообщ«з деревянному строительству. Простейший тин деревянного храма напоминает крестьянское жилье, и лишь устройство небольшого купола выдает в нем специфику культового сооружения. Храмы такого типа в XVIII в. обычпо строились на кладбищах (Жировичи), но в XVII в. были известны и в застройке больших городов (Михайловская церковь в Витебске).

Георгиевская церковь в Давид-Городке (Брестская область), воздвигнутая в 1724 г., представляет наиболее простое и четкое решение деревянного трехсрубного храма и служит известным прообразом многих культовых зданий XVIII — первой половины XIX в. Срубы с шатрами располагаются один за другим по одной оси и раскрыты друг к другу, образуя единое пространство интерьера. В наружной архитектуре заметно стремление к простоте, что выражается в почти полном отсутствии декорации. В церкви преобладают большие поверхности стен и шатров. Отделка интерьера скромна и соответствует внешнему виду. Исключение составляет богатая деревяппая резьба в алтарной части — замечательный образец народного творчества.

Композицию в виде трех срубов, но с самостоятельной трактовкой отдельных форм можно обнаружить в церквах в Зборове (Могилсв-ская область), Скородном (Гомельская область) Новом Селе (Моги-левская область), Дрогичине (Брестская область), Друе (Витебская область), Гощеве (Брестская область), Слуцке, Гомеле, Рубеле (Брестская область) и других городах и селах Белоруссии. К пятисрубным храмам относятся церкви Ильинская (1643) и Троицкая Маркова монастыря (1691) в Витебске, св. Духа Тупичев-ского монастыря (1641—1645) в Мстиславле, Троицкая в Елъске, Николаевская в Као/сан-Городке (1818). Эти деревянные храмы состоят из системы срубов, поставленных по кресту, и часто с колокольней над входом. Центрическое построение подчеркивается средним срубом, который всегда выделяется своим объемом, высотой и завершающим шатром. Пятисрубные церкви также весьма разнообразны в своих вариациях и делятся на два вида -у- одно- и пятиглавые.

В деревянных культовых постройках Белоруссии применялись обычно бревна, тесанные в виде бруса. Для придания фасадам большей красоты и легкости, а также для защиты сруба степы обшивались досками вертикальпо, горизонтально, наискось и в «елку». Часто в одном сооруя^ении встречается сочетание разных вариантов обшивок. Это один из приемов декорации фасадов здания.

Художественная выразительность деревянных культовых построек тесно связана со структурой и материалом сооружений. Впечатление парядности деревянных церквей создавалось за счет вырази•нт пконостаса и боковой Николаевской   церкви   в гххеве, 1669 г.те льного силуэта венчающей части. Завершались культовые здания шатрами, куполами и разного очертания главками. Храмы различались не только формой своих верхов, но и их количеством. Здесь наблюдалось большое разнообразие: от шатра на два или четыре ската с куполом до развитого пятикуполъя, дополненного шатровой колокольней.

Деревянные церкви с одним большим сферическим куполом встречаются преимущественно в восточной части Белоруссии (например, храмы в Гомеле, Ельске, Рассохе — Гомельской области). В центральных и западных районах наблюдаются чаще всего деревянные церкви с несколькими ярусами и системой шлемовидных или другого очертания куполов (например, храмы в Слуцке — Минская область; Рубеле, Кажап-Городке — Брестская область).

Интересной частью деревянного культового зодчества являются звонницы-колокольни. Они известны в деревнях под Слуцком, Клец-ком, Молодечно, а тагоко в Докшицах (Минская область), Шерешеве


(Брестская область), Богданове (Гродненская область), Кобыльниках (Минская область). Время их строительства относится преимущественно к XVIII в. Звонницы представляют собой ярусные сооружения, стоящие отдельно от храма. В композиции культового ансамбля они занимали головное место и выдвигались на первый план. Не беспочвенно предполагать, что в прошлом звонницы-колокольни, использовались и в оборонных целях. Позднее они потеряли эту функцию, но сохранили традиционную форму, напоминающую крепостные вежи. Разнообразие звонниц-колоколен в Белоруссии сводится к трем основным конструктивным типам. Первый, когда колокольня выполнена по венцовой системе; второй ~ каркасная конструкция и третий смешанный тип: нижний ярус венцовый, а верхний — каркасный. Истоки этих конструкций восходят к народному зодчеству.


Обычно звонницы-колокольни имели квадратный или прямоугольный план, но объемное построение их и размеры были весьма различны. При простой форме плана наблюдались развитые ярусные композиции с индивидуальными чертами. Художествепная цельность достигалась прежде всего общим объемным решением и пропорциональностью ажурных ярусов. Архитектурная декорация скромна и логична. Устойчивость постройки достигается широким основанием колокольни, постепенным уменьшением кверху ее ярусов и четырех-или восьмигранной крышей пирамидальной формы.

Оригинальные приемы строительства звонниц и декор достигли высокого художественного уровня. Как и в деревянных церквах, в звопиицах использованы паиболес рациональные, проверенные жизнью экономичные конструкции, хорошо знакомые местным жителям из практики повседневного строительства.

В силу исторических условий большую часть монументального культового зодчества Белоруссии в XVIIXVIII вв. составляли костелы и мопастыри. По схематическим признакам построения плана их можпо разбить на две основные группы — однонефные и трех-нефные — базиликальные. В свою очередь по композиции главного фасада одпопефные подразделяются на три вида: безбашенные, одно-башенные и двухбашенные. Трехнефные храмы, кроме таких же видов, включают в себя и двухбашенные композиции с куполом.

Уже при этой простейшей классификации памятников нетрудно убедиться в их большом разнообразии. Кроме того, необходимо выделить четырехбашепные композиции, которые представляют собой уникальное явление местного культового зодчества, и центрические постройки, далекие от общеизвестных образцов костельного строительства. Малочисленность последних памятников не позволяет выделить их в самостоятельные группы.

В костелах разных типов трудно проследить эволюцию форм или

 


планового решения. Часто строительство п простейших, и сложных храмов наблюдалось одновременно. Поэтому нельзя предположить, что, допустим, трехнефные двухбашенные костелы являются результатом завершения процесса формообразования. Каждый из типов костелов существовал самостоятельно, представлял собой закопченное целое.

Примерами различных типов костелов Белоруссии могут служить следующие памятники. Однонефные костелы: безбашенные — бер-нардинский в Пинске (17ВБ7У^однобашенпые — ^ернардинский в Сло-ниме (1639) и Баромиуша в Пинске (1782); двухбашенные — бриги-ток в Гродно (1634—1642) и августинцев в Михалишках (1653). Трехнефные костелы: безбашенные — борпардинский в Гродно (1595—1618, XVIII в.), францисканские в Голыпапах (1618, XVIII в.) и Гродно (1635, XVIII в.); однобашепные — бернардинский в Друе (1643, XVIII в.) и кармелитский в Ружанах (1615, XVIII в.); двухбашенные — францисканский в Пинске (1712—1730) и бернардинский в Будславе (1783). Трехнефные безбашенные костелы с куполом— иезуитский в Несвижс (1584—1593); трехнефные  двухбашенные   костелы   с   куполом — иезуитские   в   Гродно   (1647—1663, XVIII в.) и Полоцке (1745).

Большинство приведенных построек отличается своеобразной трактовкой общих приемов и деталей костельного строительства. Например, гродненский храм бригиток в отличие от многих польских и литовских костелов этого времени характеризуется большей строгостью, в его барочной архитектуре наблюдается отклонение от канонических форм. Это проявляется в свободной трактовке капителей пилястр, в декоративном оформлении порталов и особенно «брам» монастырской стены, только отдаленно напоминающих элементы западноевропейской архитектуры. Импровизация па оспове классических форм архитектуры и введение своеобразных рельефных мотивов наводят на мысль, что в строительстве костела и монастыря принимали участие местные мастера.

Простейшими постройками этого типа являются однонефные безбашенные костелы. Их главный фасад, как правило, завершается барочным фронтоном нередко сложного и изысканного рисунка.

Бернардинский костел (1786) в Пинске имеет простейшую одно-нефную композицию. Четкий прямоугольный план с полуциркульной апсидой перекрыт цилиндрическими сводами на подпружных арках. Архитектура фасада лаконична, его барочная декорация сводится к пилястрам плоского рельефа, такой же пластики нишам, наличникам, поясам.

Одпонефный однобашенный бернардинский костел Троицы в Сло-ниме (1639—1645) отличается мощью внешнего облика, подчеркнутой контрфорсами боковых стен. Высокая башня, примыкающая к западному фасаду постройки, характерна для крепостной архитектуры. Только две пристроенные по сторонам каплицы с куполами смягчают суровый облик костела, тем самым отдаляя его от культовых памятников оборонного характера предшествующего времени.

Интересное сочетание элементов стиля барокко с чертами замковой архитектуры получил костел Карла Баромиуша в Пинске (1772). Несмотря на его небольшие размеры, во внешнем облике храма ощущается монументальность. Это достигнуто лаконичностью архитектуры фасадов и фланкированием торца постройки массивной башней. Барочными в костеле являются большие окна верхнего яруса башни и ее завершение в виде комбинации шатра с куполом.

Двухбашенный одпонефный костел бригиток (1634—1642) в Гродно, находящийся за стенами монастыря, лишен элементов оборонного зодчества. Его фасады несут плоский рельеф, но портал, декорирован-пый скульптурными формами, очень пластичен. В архитектурных деталях наблюдается отклонение от канонических форм барокко, что особенно прослеживается в рисунке капителей, деталях монастырских брам. В интерьере костела использована живопись в украшении пилястр и других элементов ордерной системы.

Однонефный двухбашенный храм августинцев в Михалишках (1653) по своей композиции родствен костелу бригиток в Гродно. Изяществом отличается декоративное убранство его интерьера, богато украшенного барельефами, близкими скульптуре известного костела Петра и Павла в Вильнюсе (1668—1675). Последнее объясняется тем, что архитектор Пенс работал над интерьером костела совместно с итальянским художником Перти — одним из авторов и исполнителей скульптурных композиций вильпюсской постройки.

В убранстве интерьеров храмов, кроме скульптурной тематики, большое место отводилось живописи. Перспективные рисунки на стенах, сводах, куполах создавали впечатление глубинной перспективы, сложных форм, рельефного декора. Интерьер францисканского костела (1618—XVIII в.) в Гольшанах сохранил красочную роспись плоской стены алтаря с иллюзорным эффектом апсидного полукружия, украшенного пучками колонн со сложным антаблемептом.

Трехнефные базиликальные костелы во всех своих разновидностях отличаются от однонефных образцов, кроме всего прочего, значительными размерами, представляя собой грандиозные архитектурные композиции, часто возглавляющие силуэт города.

Редко встречаются трехнефные базиликальные храмы с одной башней на главном фасаде. В бернардинском костеле этого типа в Друе сводчатые перекрытия украшены барочной лепкой в виде геометрических узоров. Такой прием декорации встречается и в архитектуре Польши (люблинская группа) и Литвы (вольнюсская группа) в середине XVII в., что указывает на творческие связи между этими землями. Подобное украшение сводов больше свойственно позднему ренессансу и восходит ко времени основания храма (1643). В середине XVIII в. наружная архитектура костела получила выраженный барочный характер.

Кармелитский костел (1615—XVIII в.) в Ружанах — однонефное однобашенное сооружение. Высокая башня, завершенная вытянутым шатром, занимает в объемной композиции главенствующее положение: она просматривается с далеких перспектив, на нее ориентированы многие улицы поселения. В результате многократных перестроек храм вобрал в себя ряд фрагментов архитектурных стилей позднейшего периода (например, портал выполнен в классических формах). Однако общий барочный характер сооружения сохранился. Наружное убранство исключительно лаконично; впечатление достигнуто сочетанием контрастных объемов — башни и собственно храма.

Наибольшее распространение получили базиликальные двухба-шенные костелы. Обычно это были храмы высшей иерархии: монастырские, коллегиальные, кафедральные.

Плановая характеристика их весьма многообразна, хотя у всех в основе лежит трехнефное построение. Так, например, мстиславльская постройка имеет план, близкий к квадрату, минская — в виде растянутого прямоугольника.

Францисканский костел  (1712—1730)   в Пинске воздвигнут на месте храма XVI в. с включением в кладку сохранившихся фрагментов старых стен. Отдельно стоящая ярусная башня-колокольня относится к 1817 г.   (верхний ярус достроен в XX в.).  Костел имеет трехнефное членение плана.  Средний неф, перекрытый цилиндрически ми сводами, определяет пространство интерьера; узкие боковые нефы фактически разделены на небольшие секции. Храм на главном фасаде несет две башни, однако им отведена скромная роль: основной акцент перенесен па фигурный щипец. Его пластика увеличена за счет слоистого по контуру филенчатого углубления, занявшего большую часть щипца. Декоративный подход к архитектуре фасада продолжается в барочных формах обрамлений, решетки балкона, нишах, карнизах, поясках и пр. Нарядность главного фасада контрастирует с апсидой, монументальной и скромной в своем декоративном убранстве. Костел иезуитов (1635) в Пинске также характеризовался нарядностью внешнего облика: в его головной части имелись боковые пристройки, завершенные полукружиями стен с арочными проемами. Увеличилась протяженность и пластика фасада. Ажурный каменный гребень с пинаклями как бы продолжал башенную композицию постройки, сообщая венчанию кружевную легкость. Комплексы иезуитского и францисканского костелов в Пинске благодаря своей высоте и развитым силуэтам занимали исключительное место в панораме города как со стороны реки, так и с далеких точек южных   пригородов.

Храм в Будславе (1783) при компактном построении большей части плана имеет сильно развитый в длину средний продольный неф. Апсида в обычном представлении здесь отсутствует, и алтарь размещен в глубине нефа. В этом же костеле трансепт расположен весьма своеобразно — он вынесен к головной части постройки. Его пересечение со средним нефом отмечено сферическим перекрытием, которое не выходит вверх за пределы объема. Костел занимает промежуточное положение между бескупольными и купольными базиликами. Архитектура его главного фасада представлена целым лесом пилястр, полуколонн и сложнейших раскреповок как по вертикали, так и по горизонтали. Особенно насыщена центральная часть фасада, которая утратила былой вид щита с фронтоном и превратилась в скульптурный массив с фигурным гребнем.

Гродненский иезуитский костел (1647—1667, середина XVIII в.) благодаря своим огромным размерам был в течение столетий архи-/ тектурной доминантой в застройке центральной части города. Его план 30X60 м, высота — около 50 м. Не только местоположение и абсолютные размеры костела, но и великолепие его убранства являли пример растущей экспансии католицизма в стране, стремление ордена иезуитов к церковной монополии. В композиции костела совмещены системы базиликального и крестовокупольного храмов. Первоначально главный фасад характеризовался большей простотой. Ныне он представляет собой развитую трехъярусную композицию с возвышающимися по бокам двумя башнями-колокольнями. Четко выделяются вертикальные и горизонтальные членения пилястрами и поясами антаблементов. Фасад насыщен ордером; здесь также много арочных и прямоугольных проемов и ниш, сложных креповок и профилей. Очень силуэтны башни и купол костела. Торжествен и пышен интерьер: в его убранстве широко использованы средства архитектурной пластики, скульптура и живопись. Особенно красива многофигурная композиция в алтаре, выполненная резьбой по дереву в первой половине XVIII в. местными мастерами.

Иного типа храм в Мяделе (1754), несколько архаичный в своей архитектуре. Его Центральная композиция с квадратным планом и высоким куполом с люкарнами на восьмигранном барабане представляет собой объемную и простую геометрическую массу, характерную для ренессанса. В этом отношении мядельский костел напоминает храм в Сморгони XVI в. Однако архитектурное решение фасадов в нем иное: они обработаны большим ордером. Башенка — фонарь с волютами на вершине купола — выполнена в стиле барокко. Черты позднего барокко, нового художественного направления первой половины XVIII в., заметны преимущественно в декоративном убранстве интерьера.

Кармелитский храм в Глубоком (1735) не укладывается в обычные типы построек: первоначальпо он строился в виде двухбашенной трехнефной базилики, затем был значительно расширен и получил в углах противоположного фасада еще две башни. Он превратился в симметричную композицию с развитым силуэтом, рассчитанным на восприятие со многих точек. Замысел достройки двух башен, возможно, берет свое начало от четырехбашенных храмов Белоруссии и Литвы XVXVII вв. Однако новая постройка только условно перекликается со старыми храмами, в которых башни выполняли прежде всего оборонные функции. Глубокский костел представляет собой весьма своеобразный тип культового здания, так как четырехбашен-ные храмы даже в общеевропейском масштабе встречаются в период барокко очень редко. Социально-экономический застой в стране, неизменность уклада жизни сказываются и в особенностях культового строительства. Отмечавшей изменения во внешнем облике храмов: уменьшение массивности отдельных частей, увеличение площади проемов, усложнение силуэта, изменение пропорций, иная декоративная обработка. Башни и фронтоны главных фасадов богато украшаются в верхних частях и вытягиваются вверх, приобретая ажурность. Благодаря изогнутым и разорванным карнизам фронтонов и щипцов, фигурным шлемам, изобилию лепнины их завершения как бы растворяются в пространстве. Весь арсенал архитектурных средств был применен для того, чтобы ошеломить зрителя, воздействовать на его психику и заставить его воспринимать чудеса иллюзорного мира как действительность. I Скульптура и живопись в интерьере, дополняя архитектурные приемы, повествовали о церковных преданиях. Средствами искусства церковь и господствующие классы стремились увести мысль народа от жизненных проблем, что было необходимо в условиях обнищания городов, упадка торговли и ремесла в первой половине XVIII в.

Барокко в католическом культовом зодчестве Белоруссии имело на каждом этапе исторического развития свои особенности. Вначале на нем отразилось устойчивое влияние готики, что не наблюдается в итальянском барокко, а в дальнейшем, с конца XVII в. особенно заметно влияние местных традиций. Многие костелы хотя и строились по проектам пришлых мастеров, получили художественную самостоятельность.

Если для раннего барокко в культовом строительстве были характерны формы относительно приземистые, то в барокко конца XVII — первой половины XVIII в. использовались формы, устремленные вверх. Красота этих построек состояла главным образом в стройности высотной композиции.

Своеобразие барокко широко наблюдается в первой половине XVIII в. Особенностью этого стиля в памятниках католической архитектуры Белоруссии является то, что в них перекликались отдельные формы и приемы северо-итальянского и польско-литовского барокко с местными традиционными формами и приемами, которые в свою очередь сохраняли связь с русским зодчеством. Это определило самобытный облик многих католических храмов на территории Белоруссии,

Рассматривая архитектуру костелов, нельзя не сказать и о монастырских комплексах, которые обычно составляли с последними общий ансамбль. Монастырские здания или коллегиумы (у иезуитов) представляли собой большие, часто многоэтажные постройки со сложной планировкой, множеством залов и комнат. Коллегиумы скорее относились к общественным зданиям, так как по своему функциональному назначению являлись прежде всего учебными заведениями со свойственной им внутренней организацией.

Развитые комплексы построек, как правило, имели коллегиумы. Их строительство началось с конца XVI в.; первые образцы возведены в Полоцке (1580) и Несвиже (1584). В течение XVII в. коллегиумы появлялись во многих белорусских городах — Минске, Гродно, Могилеве, Пинске, Витебске, Бресте, Орше, Мстиславле, Слуцке и др. В архитектурно-художественном облике городов они играли значительную роль.

Самый большой иезуитский коллегиум в Белоруссии был в Полоцке (в камне отстроен в 1750 г.), превращенный в 1812 г. в иезуитскую академию наук, приравненную к университету. Вплоть до изгнания иезуитов из Российской империи он представлял собой сочетание феодального монастыря с учебным комплексом. Здесь было большое общежитие, многочисленные службы, театр, музей, картинная галерея, типография, книжная лавка, аптека и пр. Всего в трехэтажных корпусах коллегиума насчитывалось свыше ста комнат и залов. Ученики в специальных классах изучали архитектуру, археологию, историю, естественные и физические пауки. Громадный объем костела и коллегиума доминировал в застройке Полоцка, заняв обширную территорию в изголовье центральной части города.

Коллегиум в Песвиже представлял собой сочетание двух- и трехэтажного (в центральной части) корпусов с внутренним двориком, замкнутым аркадой галереи. Рядом со зданием у самых крепостных стен города был разбит небольшой регулярный парк. В первом этаже коллегиума разместились школа, библиотека, типография, аптека, трапезная, кухня и др. Второй этаж заняли комнаты ректора, кельи монахов и придворная часовня. Архитектура фасадов коллегиума не идентичпа соседствующему барочному костелу, построенному Бер-нардони: здесь преобладают формы ренессанса в виде фигурных завершений щипцов крыш и аттика, с характерным для этого стиля рисунком. Рельефный гребень, венчающий части здания, контрастирует с фасадными стенами, лишенными какой-либо декорации. Исключение составляет средний корпус, обработанный внизу арочными нишами, а вверху украшенный башенкой с часами.

Коллегиум в Гродно отражает новые тенденции в строительстве этих комплексов: автономию отдельных частей, связанных с частыми посещениями. Например, аптека и школа выделились в самостоятельные объемы, в то время как в Несвиже они перемежались с другими помещениями коллегиума.

Комплекс иезуитского костела и коллегиума в Пинске (1631) занимал головное место в ансамбле городского центра. Корпус коллегиума был ориентирован протяженным фасадом на торговую площадь и коротким — на реку Пину. Угол корпуса закреплен массивной шестигранной башней, которая явилась и своеобразным конструктивным контрфорсом и, очевидно, при необходимости несла оборонные функции. В трех этажах коллегиума были собраны многочисленные служебные и жилые помещения, традиционные для построек этого типа. В архитектуре фасадов прослеживаются черты ренессапса (в декоре окон и простенков) и барокко (в крыше с фигурным фронтоном и волютными завершениями).

Эволюция архитектурно-планировочных композиций коллегиумов прослеживается от компактных замкнутых комплексов (Несвиж) до развитых городских ансамблей с чертами светского зодчества (Могилев).

Большинство монастырей различных католических орденов в городах Белоруссии были приспособлены к обороне. Располагаясь в узловых местах плана, на улицах, переходящих в загородные дороги, они опоясывались достаточно высокими каменными стенами и башнями (монастырь бригиток в Гродно). При размещении комплекса на окраине населенного места система укреплений дополнялась глубоким рвом (монастырь картезианцев в Березе). Вход в костел для прихожан был организован так, что не нарушал продуманной обороны монастыря. Крепостной характер монастырских корпусов усиливался принятой планировкой. Обычно они, наподобие феодальных замков, образовывали небольшой внутренний дворик. По периметру дворика тянулись коридоры, из которых вели входы в жилые помещения. Последние представляли собой однотипные планировочные ячейки, многократное повторение которых обеспечивало ритмичное членение   фасадов.

Монастырь бригиток в Гродно (1642—1651) является показательным примером монастырского комплекса первой половины'XVII в. Его территория обнесена пятиметровой каменной стеной с восьмигранными оборонными башнями но углам. Планировочная организация монастыря решена по традиционной схеме, с замкнутой композицией корпусов. Вход в костел для прихожан устроен через специальный тамбур, ограниченный дополнительными каменными стенами. Достопримечательностью являются великолепные по рисунку порталы — входы на территорию монастыря. Их архитектура, насыщенная барочным декором, очень пластична и разительно контрастирует с аскетичной гладкостью протяженных крепостных стен.

Монастырь картезианцев в Березе (1648—1689) является примером обширного и сложного монастырского комплекса второй половины  XVII в. Архитектурно-планировочная схема монастыря определилась бытом монахов-затворников (картузов) и представляла собой совокупность изолированных ячеек-келий с вспомогательными помещениями и садиками. Кельи размещались по периметру замкнутого большого озелененного двора и объединялись с костелом коридорами. Костел согласно уставу ордена был разделен на две части для мирян и монахов монастыря. Распластанный комплекс построек монастыря занял площадь свыше полутора гектаров. Объемы двух- и одноэтажных корпусов монастыря и вспомогательных служб, костела, сторожевых башен, брам пространственно объединялись высокой многоярусной башней-колокольней, поставленной у апсиды храма. В толще стен башни были установлены пушки. Система обороны включала граненые башни по углам корпусов и протяженпые крепостные стены также с башенками, окружающими монастырский сад с прудом. Это был внушительный феодально-монастырский ансамбль, изолированный от внешнего мира не только укреплениями, по и своей внутренней планировочной организацией. Своеобразный сплав архитектурных форм, пришедших с запада от католических храмов, и форм местного православного зодчества, имеющего корни, общие с русской архитектурой, ярко представляют униатские каменные церкви. Их планировочная и объемная композиция весьма разнообразна. Здесь наблюдаются и центрические построения, близкие памятникам русского зодчества (Бытень), и трехнефные базилики с чертами, типичными для католических храмов (Софийский собор в Полоцке после реконструкции), и небольшие постройки с простейшим прямоугольным планом и одной высокой башней (Новый Свержень), и монументальные трехбашен-ные композиции (Княжицы). Вместе с тем в униатских храмах встречается и новое решение интерьера и наружного объема, не свойственное православным и католическим культовым зданиям (Кресто-воздвиженская церковь Жировичского монастыря).

Главный храм униатского монастыря в Жировичах Успенский собор был заложен в 1613 г. Эта монументальная постройка длиной свыше 55 м и высотой около 40 м имеет трехнефный одноапсидный план.  В головной части  храма   некогда   возвышались   две   башни. В пределах основного объема собора эти башни сохранили свое первоначальное очертание. Интерьер собора имеет барочный характер: купол поддерживают массивные столбы сложного сечения, стены расчленены слоистыми пилястрами, нефы объединены высокими арками и т. д. После переустройства под православный собор в первой половине XIX в. храм приобрел классическую декорацию, а его отдельные фрагменты включили мотивы византийской архитектуры (портал главного фасада). Были разобраны башни, и главный фасад получил пофроптонное завершение; изменились форма и декорация световога барабана на куполе. ч

Монументальностью отличается бесстолпная церковь в Кияжщах (Могилевская область), относящаяся к 1681 г. Боковые фасады, обработанные арочными нишами и спаренными пилястрами, значительно уступают по своей выразительности главному фасаду. Такая особенность была обычно характерна для костельных построек, в которых основной фасад концентрировал в себе всю мощь архитектурных форм и являлся как бы декоративной ширмой здания.

Главный фасад церкви представляет собой прямоугольный массивный щит, расчлененный по горизонтали на ярусы, а по вертикали пучками пилястр и плоскими нишами на три части. Каждая из частей, имея вытянутые пропорции, завершается небольшой башенкой с куполом и образует в целом выразительную силуэтную композицию. Преобладание вертикалей, как и сокращение высоты ярусов кверху, создает впечатление взлета храма. Нижняя часть фасада с порталом оригинального рисунка фланкируется по бокам двумя выступающими вперед стенками с арочными проемами. Эти стенки, напоминающие аркбутаны, не только придают постройке устойчивость, но и усиливают динамичность ее композиции. Кроме того, они создают как бы парадный дворик перед храмом.

В униатских церквах наблюдается своеобразный сплав приемов
ж форм православной и католической архитектуры. Как и само су
щество униатского вероисповедания, занимающего промежуточное
положение между католичеством и православием, церковные пост
ройки не имели своего определенного и достаточно ярко выраженно
го лица. Поэтому не случайно встречаются униатские памятники,
I близкие как к католическим, так и к православным постройкам.
I К середине XVIII в. в результате наступления католической реак-

|     ции многие униатские храмы почти полностью (за исключением ал-!     тарной преграды в интерьере) теряют какое-либо отличие от косте-!     лов. В этом отношении весьма показательной является архитектура Софийского собора в Полоцке, перестроенного, а точнее выстроенного |      запово Я. Глаубицем и Б. Коссипским в 1738—1750 гг. Храм был воздвигнут на месте развалин существовавшего здесь с XI в. православного собора того же названия. Остатки древних частей собора — восточные апсиды, части стен, подвальное помещение •— были включены в повую постройку и нашли отражение в ее планировке (длина старой постройки определила ширину нового собора).

Главный фасад собора представляет собой двухбашенную барочную композицию, типичную для костельной архитектуры XVIII в. Многоярусные башни, массивные в основании и более легкие, пышно декорированные вверху, объединены между собой высоким фигурным щипцом. Щипец высится и над алтарной частью.  Этот прием декора впервые появился именно в архитектуре Софийского собора и в последующие времена нашел значительное распространение в культовом строительстве на белорусской земле. В интерьере обращает на себя внимание замечательная трехъярусная алтарная преграда, представляющая собой переработку деревянного иконостаса. Произошло слияние традиционной православной формы с католической. Такие иконостасы неизвестны до XVIII в.      —

Униатский храм в Борунах (1747) свободен и живописен в своем построении: в нем нет симметрии, свойственной большинству культовых построек. В наружной архитектуре мало ощущается ордер, и основное внимание зодчий сосредоточил на силуэте постройки. Степа главного фасада с волнистой поверхностью, сложные волюты, фигурные фронтоны, повернутая углом декоративная башенка, портал входа и другие элементы придают костелу необычную мягкость очертания и пластичность.

Из небольших униатских храмов со своеобразным решением интерьера и внешнего вида выделяются Крестовоздвиженская и Богоявленская церкви Жировичского монастыря, построенные в формах рококо в 1769 г. Первая из них была храмом — кальварией. Многоступенчатая лестница, красочные панно и перспективный рисунок на задней степе создавали иллюзию обширности интерьера при скромных размерах плана постройки (12X25 м). Внешпий вид церкви благодаря узкому главному фасаду, вытянутым пропорциям и стройным башням характеризуется устремленностью вверх.

Богоявленская церковь — безбашенная. Ее общая вертикальность достигнута пучками полуколонн и резным щипцом на главном фасаде. Все декоративное убранство сосредоточено на этом фасаде, который, выступая за пределы объема, закрывает скромные боковые стороны   церкви.

В последних больших униатских храмах в Орше (1758) и Бере-звечье (1763) —новый стиль в архитектуре получил наиболее полное художественное выражение. Обе церкви представляют собой трехнефные базилики, в которых низкие боковые нефы прорезаны высоким поперечным, равным по высоте основному продольному кораблю. Идентично построение главных фасадов в виде двух башен по сторонам и фигурного щипца между ними. Такие же щипцы венчают торсы поперечных нефов. На фасадах видны проемы фигурного очертания, которые раньше наблюдались только в решении внутреннего   пространства.

Большую художественную выразительность имеет иконостас храма в Березвечье. С помощью аркад он объединяется с обрамлением алтарей и приделов, создавая обширную декоративную композицию с многочисленными раскреповками пилястр, резными контурами арочных проемов и пр. Характер интерьера соответствует пышности костельной архитектуры. Окончательно костельную форму имеет интерьер оршанской униатской церкви: в нем высится многоярусный католический алтарь, а иконостас — извечная форма православного культа — отсутствует.

Во второй половине XVIII в. архитектура униатских церквей, так же как православных храмов и католических костелов, начинает принимать формы классицизма. Переход от барокко к классицизму намечается в униатском Успенском соборе в Витебске. Элементы барокко видны в композиции коринфского ордера, в силуэте башен, однако характер купола, фронтона, строгие наличники окон и входов свидетельствуют уже о значительной доле классицизма в этом храме. От большой насыщенности плоскости фасадов рельефом, обилия раскреповок, сложных силуэтных башенных композиций наметился переход к простоте и сдержанности в декорации. Деревянные униатские церкви, как и деревянные костелы, в процессе развития претерпели те же изменения, что и каменные постройки. Если в XVII в. униатские деревянные храмы строились, как правило, местными плотниками и больше напоминали православные церкви, то в XVIII в. в связи с усилением влияния католической церкви в них отмечаются изменения как плана, так и внешнего вида в сторону сближения с костелами. Тем не (менее декоративная роспись интерьера (стен, столбов, потолков) не порывает связи с белорусским национальным искусством. Здесь использовались орнаментика и художественная композиция, распространенные в народном творчестве, в украшении предметов домашнего обихода.

*  *  *

Большую группу культовых зданий в Белоруссии составляют синагоги, строившиеся преимущественно в XVIIXVIII вв. На рубеже XVI и XVII вв. Речь Посполитая в силу ряда исторических причин стала одной из наиболее населенных евреями стран Европы. В это же время в Белоруссию усиливается наплыв евреев-эмигрантов с   запада.

Центрами религиозной и общественной жизпи еврейских общин были синагоги. Их размеры и расположение были различными и лишь в королевских городах (Гродно и др.) согласовывались с католическим духовенством. В частности, предписывалось, чтобы синагоги были не слишком высокими и не имели башен. Таким образом католические власти исключали своеобразную «конкуренцию» между храмами различных вероисповеданий. В малых городах ограничения в отношении высоты и паружного убранства синагог обычно мало соблюдались. Поэтому наряду с храмами и ратушами синагоги возвышались над рядовой жилой застройкой.

Синагоги, так же как православные Храмы и католические костелы, отличаются разнообразием планировки и объемно-пространственного построения.   Однако   функциональная   специфика   синагог, определившаяся их назначением не только как молитвенных домов, но и как мест дискуссий и судебных заседаний, оказала влияние на выбор наиболее рационального образца. Такой образец представлял собой центрическую композицию с амвоном (бимой). Последний, окруженный четырьмя столбами, являлся одновременно конструктивной частью постройки: па столбы опирались перекрывающие синагогу цилиндрические или крестовые своды, образующие девятипольную систему покрытия.

В каменной архитектуре Белоруссии известны синагоги только центрической композиции, восходящие к XVII в. (Новогрудок, Старый Быхов). Вместе с тем в силу рутинного характера еврейских общин такие композиции синагог повторяются и в XVIII в., хотя их декоративное убранство изменилось в духе костельного барокко того времени (Друя).

Синагоги в Пинске (1640), Слониме (1642), Новогрудке (1648) представляли собой компактный и довольно высокий центральный объем, имеющий зал, к которому с трех или четырех сторон примыкали пониженные помещения. Аттик, более характерный для светских построек XVII в., окружал невысокую четырехскатную крышу центрального объема постройки (Пипск). В других памятниках наблюдается отказ от аттика, применение высоких крыш и введение на торцовых фасадах барочного щипца (Слоним).

Особенностью синагоги в Старом Быхове (начало XVII в.) является круглая угловая башня, выступающая за пределы основной части постройки. Эта башпя придает наружному облику синагоги крепостной характер. Разбивка окон зала на значительной высоте и устройство бойниц в аттиковом ярусе — также свидетельство оборонного характера постройки. Очевидно, в системе укреплений города синагоге отводилась определенная роль.

С конца XVIII в. в архитектуре каменных синагог наблюдается большая разнохарактерность и отход от традиционного типа. Многие синагоги получили облик светского здания с внутренней планировкой, лишеппой того своеобразия, которым отличались постройки установившегося типа. Например, в синагоге в Столине (конец XVIII в.) отсутствует традиционный амвон со столбами, поддерживающими своды, и зал утратил былую ясную центричность композиции. Еще более отходит от традиционных приемов решение фасада: он расчленен на два яруса, верхний из которых обработан пилястрами и отмечен треугольпым фронтоном. Такое построение до некоторой степени перекликается с архитектурой дворцовых построек того времени.

Каменная синагога в Ивъе, относящаяся к концу XVIII в., архитектурой своего главного фасада напоминает жилой дом зажиточного горожанина.

В Белоруссии было особенно развито строительство деревянных синагог. Это объясняется не только изобилием строительного леса, но и тем, что белорусские плотники, имея многовековой опыт в деревянном строительстве, охотпо брались за выполнение больших заказов такого характера. Применяя самые различные конструкции и используя многообразную декорацию, отвечающую пожеланиям заказчика, они вводили и свои традиционные конструктивные и декоративные приемы и формы. Поэтому не случайно в архитектуре деревянных синагог можно обнаружить целые фрагменты, аналогичные местным жилым или другим постройкам.

В исполнении сводов, являющихся существенной частью большинства деревяппых синагог, наблюдается связь с каменным строительством как результат совместного труда и общего опыта плотников и каменщиков. Плотники, которые изготовляли для каменщиков опалубку из досок или стропила, были хорошо подготовлены к сооружению деревянных сводов. Уместно сказать, что деревянные своды употреблялись также в каменных синагогах (Ошмяны). Это можно объяснить не только экономическими соображениями, но и тем, что дерево представляло большую свободу в решении многих сложных форм перекрытия: в нем проще было создавать иллюзорные эффекты, столь типичные для сводов и куполов синагог.

Перекрытие главного зала синагоги деревянным сводом было почти обязательным принципом. Только отдельные малочисленные постройки имели плоское покрытие или перекрывались системой плоскостей, образующих подобие зеркального свода. Конструкции сводов были весьма разнообразными. Зеркальные (Глинна), лотковые или цилиндрические (Одельск), перспективные лотковые или сомкнутые (Лунна Воля) и другие деревянные своды не повторялись в своем решении, представляя в каждом конкретном случае самостоятельный характер и свое конструктивное воплощение.

С XVIII в. форма сводчатых перекрытий обогатилась введением куполов. Деревянные купола были восьмигранными, что не только отвечало характеру материала, но и обеспечивало удобный конструктивный переход от квадратного плана зала.

Применение для перехода к своду промежуточного граненого барабана, характерного для каменного строительства, в деревянных синагогах не наблюдается. Вместо него использовался другой конструктивный элемент — плоские или криволинейные треугольники-паруса, которые устраивались в верхних углах зала. Такой прием в решении сводов вызвал развитие форм, напоминающих шатровое перекрытие (Кажан-Городок и др.). Паруса не только служили переходом от квадратного плана к восьмигранному своду, но и придавали всей конструкции большую жесткость.

Между деревянными и каменными синагогами наблюдается прямая связь в планировке и пространственном решении. Здесь применялись два основных композиционных приема, определивших типологию синагог: или охват всех помещений в одном объеме, или выделение главного зала. В первом типе вся постройка покрывалась общей крышей (Глинна, Лунна Воля, Одельск, Узляны). Во втором типе к высокому главному залу с трех сторон примыкали постройки,, которые обычно были ниже зала, поэтому последний доминировал в силуэте и всегда имел самостоятельное покрытие. Второй тип деревянных синагог, более сложный в своем построении и с выраженными характерными чертами, получил в Белоруссии наибольшее распространение (Волпа, Гродно, Кажап-Городок, Наровля, Озеры, Пески, Сопоцкип и др.).

План волпинской синагоги складывается из просторного зала и узких одноэтажных пристроек. Их западные угловые части в два этажа решены в виде башенок, напоминающих «алькежи» помещичьих усадеб. Башенки с резными балконами и столбами, напоминающими фрагменты жилья и хозяйственных построек, являются наиболее декоративными элементами синагоги. Их ломаные и мягко очерченные шатры-покрытия гармонируют с центральной крышей, имеющей ярусное построение. Сращение отдельных помещений образовало развитую симметричную композицию с уравновешенными массами и живописным объемным решением.

Главный зал синагоги квадратный, перекрыт восьмиугольным перспективным куполом. Переход к куполу осуществлен при помощи парусов. На них и па верхний венец сруба положена обрешетка, которая является основанием конструкции крыши и вместе с тем усиливает жесткость сруба. Снаружи крыша представлена тремя ярусами: верхний — двускатный с фигурным завершением в торцах, два нижних — четырехскатные. Оба нижних яруса имеют наслоенную конструкцию, а верхний — стропильную, опирающуюся на внутренние столбы. Несмотря на большую высоту, крыша благодаря ярусно-сти кажется легкой, как бы парящей в воздухе.

Гродненская синагога — бесстолппая, с планом, близким квадрату. Крыша стропильная и состоит из трех ярусов, каждый из которых изогнут и покрыт гонтом. Дощатая облицовка торцов верхнего яруса представляет собой простой геометрический орнамент. Крыши главного зала, угловых башенок (скирдообразные) и пристроек (односкатные) в совокупности создали сложное сочетание форм, придающее зданию своеобразное объемно-пространственное очертание. Интерьер синагоги украшен искусным резным орнаментом по дереву. Особенно в этом плане выделяются балюстрада под куполом, карнизы и граненый амвоп-беседка с колонками и лучковыми арками. Гродненская синагога, как и волпинская, впитала в себя многие черты народного и усадебного жилища.

Аналогичные черты наблюдаются в деревянных синагогах в Па-ровле, Озерах, Песках, Сопоцкине и других памятниках этого типа. В своей проекции все они близки к квадрату, имеют центрическое построение и перекрыты куполом, не выделяющимся снаружи. К основному срубу — залу — примыкают более низкие помещения под самостоятельными крышами.

На главном фасаде деревянных синагог имеются двухэтажные башнеобразные пристройки, которые напоминают углоЕые башенки помещичьих усадебных домов «с алькежами» и роднят эти постройки с культовыми зданиями оборонного характера и магнатскими замками. Декоративному убранству башенных частей синагог придавалось особое значение. Часто они украшались ажурными балконами с резными балясинами, столбами и арками, заимствованными из народной архитектуры. Вместе с тем наружный декор остальной части синагог весьма скромен, что вообще свойственно белорусскому деревянному зодчеству. Он сводится к дощатому узору щипца крыши, дверей и резьбе на карнизах. В противоположность архитектуре фасадов интерьер деревянных синагог получал обильную декорацию, которая складывалась из полихромии сводов и резьбы, включающей орнамент с изображением растений и животных.

Важным элементом композиции деревянных синагог была крыша, как правило, многослойная с криволинейными скатами. Большой объем и значительная высота ее определяли характерный силуэт синагоги. Прототипом такой крыши явились перекрытия усадебных домов и крупноразмерных хозяйственных построек, которые в целом были значительно проще, но вместе с тем часто двухъярусные, ломаные. Высокая крыша вмещала в себя внутренний восьмиугольный купол, искусно подвешенный к стропилам и фермам. По своему очертанию купол совершенно не отвечал форме крыши, хотя он также имел ярусное построение.

При рубке степ зала обычно применялись вепцовая конструкция из брусьев, укрепленная по углам «в лапу» и обшитая досками. Иногда для жесткости стен использовались вертикальные стойки, обжимающие брусья сруба. Такой прием имел широкое распространение и в других видах деревянного строительства. В помещениях второстепенного значения применялась каркасная конструкция, также обшитая досками. Разработка отдельных деталей и соединение конструктивных элементов между собой принципиально не отличались от сельского и городского жилого строительства того времени. Только купольное завершение представляло собой более сложную конструкцию, но в своей основе также связанную с традициями местного деревянного   зодчества.

В конце XVIII в. в синагогах появляются входные галереи с колоннадой (Озеры).,Распространяются в дереве классические детали (капители, базы, массивные колонны) как результат влияния каменной архитектуры. С этого же времени наблюдается тенденция к упрощению системы перекрытия зала, отход от куполов к плоским сводам, применение более экономичных конструктивных решений. Эти изменения были связаны с общеисторическим процессом развития архитектуры, ее переходом от барокко к классицизму. Однако синагоги •— памятники времеп классической архитектуры в Белоруссии неизвестны, так как строительство их резко сократилось и сводилось преимущественно к реконструкции или поддержанию старых построек.



 

Другие похожие работы, которые могут вас заинтересовать.
2618. АРХИТЕКТУРА ПЕРИОДА ФОРМИРОВАНИЯ БЕЛОРУССКОЙ НАРОДНОСТИ (XIV — ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА XVII в.) 61.29 KB
  Территория современной Белоруссии как и значительная часть Украины была включена в Великое княжество Литовское а с конца XVI до конца XVIII в. заметно увеличиваются площади городов; в XV XVI вв. В первой половине XVI в.
19413. Государство и право России в пореформенный период (вторая половина XIX века) 37.57 KB
  Несмотря на то что Россия вступила в период капитализма значительно позже чем ее Западноевропейские соседи темпы ее развития были в конце XIX в. Основой развития промышленности России были крестьянские мануфактуры подрывавшие феодальное хозяйство и готовившие кадры для будущей капитализации экономики. Сначала крестьяне были переведены во временнообязанные но и на это отводилось 2 года. Крестьяне не просто наделялись землей а обязаны были выкупить ее у помещика причем по цене гораздо больше ее истинной стоимости.
10341. Зарубежная литература XVII-XVIII веков 38.83 KB
  Во внешнем мире: народ, узнав, что есть наследный принц (до этого вопрос наследования престола был открыт, король Басилио приблизил к себе двух племянников, одного из которых и хотел сделать королем) поднимает восстание, свергает Басилио и освобождает Сигизмунда
13479. Развитие городского самоуправления в России в XVII – XVIII веках 20.09 KB
  Конституция Российской Федерации определила проблему в области самоуправления в ранг одной из ключевых проблем формирования власти в постсоветской России поэтому возник вопрос о принципиальной способности России воспринять самоуправление. Существует позиция согласно которой вся история России есть история смут и нелепостей творившихся недалекими царями в рабской стране поэтому историческая традиция самоуправления в России не сложилась и в нынешнем российском обществе нет почвы для восприятия идей самоуправления. Любая форма...
3321. Россия на рубеже XVII-XVIII вв. Предпосылки и стратегия петровских преобразовани 25.05 KB
  В 1756 г. началась война, в которую были втянуты самые крупные державы Европы. Длилась она семь лет, поэтому и получила впоследствии название Семилетней. Этот военный конфликт явился главным событием в жизни Европы и колониальной Америки
1871. Особенности деятельности Английской Ост-Индской компании в XVII - XVIII веках 87.93 KB
  Борьба с конкурентами за преобладание Формирование колониального административного аппарата и расширение владений компании в Индии Утрата компанией торговой монополии и превращение ее в механизм управления и эксплуатации Индии метрополией Английская Остиндская компания как орудие колониальной экспансии Британии в Средней и Юговосточной Азии...
21712. Вооруженные силы России в период конца XVII – первой половины XVIII вв. 45.07 KB
  Обостряющиеся классовые противоречия привели к необходимости усиления самодержавного аппарата, централизации управления, построения стройной системы управленческого аппарата, контролируемого высшими органами власти. Необходимостью стало так же создание боеспособной регулярной военной силы для проведения агрессивной внешней политики и подавления участившихся народных движений. Все это в совокупности и обусловило проведение реформ в различных сферах деятельности государства.
1870. Причины упадка роли Турции в международной торговле в конце XVII – XVIII веков 120.96 KB
  Все это определяет необходимость и важность разработки проблем связанных с подлинным объемом торговли Османской империи и ее политического влияния в Средние века на страны Западной и Восточной Европы. Вплоть до недавнего времени историки мало интересовались состоянием хозяйственных связей в империи. Необходимо рассмотреть особенности торговых промышленных и экономических условий существовавших в Османской империи в XV XVIII веках проследить изменения этих условий вызванных развитием политических и экономических процессов в Европе в...
14716. ВТОРАЯ ГРУППА ПЕРИОДИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ 25.7 KB
  Поэтому эти 2 электрона сравнительно легко отщепляются от атомов которые превращаются при этом в положительные двухзарядные ионы. Наиболее токсичным из элементов II группы является барий в своих растворимых соединениях которые применяются лишь в качестве реактивов и ядов для насекомых и грызунов. В медицине находит применение главным образом бария сульфат практически нерастворимая ни в одном растворителе соль. СОЕДИНЕНИЯ МАГНИЯ Магний широко распространен в природе.
3245. Внешняя политика России в конце XVII –в первой четверти XVIII вв. Великое посольство. Военные реформы Петра I 27.39 KB
  XVIII столетие в целом стало для России значительным рывком вперед и во внешней политике. К началу правления Петра I огромная территория России была фактически лишена морских путей. Но первые попытки решить данную задачу окончились для России неудачей.
© "REFLEADER" http://refleader.ru/
Все права на сайт и размещенные работы
защищены законом об авторском праве.